Юлия Кажанова – Научи меня любить (страница 3)
Отодвигаю ворот кофты и смотрю на страшный шрам, который тянется по шее к груди. Мне предлагали свести его, но я оставила. Это как напоминание о пережитом и доказательство того, что жизнь – суровая штука.
Глава 3
Алиса
Праздничный день начинается для меня с надоедливого будильника, который пищит над ухом, напоминая, что даже в свой День рождения не я главное. Нужно вставать и спускаться к Мари, а то если придёт она, ничем хорошим это не закончится.
Именно поэтому нехотя выбираюсь из тёплой постели и плетусь в светлую ванную.
Должна признать, отец не поскупился и забронировал нам отличные номера. Большая кровать, немаленькая комната, мини-холодильник, забитый вкусностями, ванная, а не просто душевая, и даже есть балкончик. И вид оттуда сказочный, особенно ночью.
Если уж и коротать дни, то в таком уютном номере. Можно было бы и погулять по городу, но там такая вьюга. Я вчера-то страшно замерзла, хотя только вышла из аэропорта и дошла до такси, а потом – из такси до гостиницы.
Но если подумать, обидно будет просидеть столько времени в номере. Может, хоть в музей заглянуть? Там тепло, светло, и никто не общается. Все только смотрят экспонаты.
С такими мыслями я быстро принимаю душ и одеваюсь. Гардероб у меня скудненький и не слишком симпатичный. Сестрёнка и здесь приложила руку. Если раньше у меня были красивые платья, теперь они у неё. Мне же остались джинсы и бесформенные кофты различных цветов. Плюс футболки и хлопковое белье. И ничего кружевного и изящного. Но это скорее моя вина. Я так и не вышла из своей депрессии, а другие этого и не замечали.
Поправляю белую водолазку, которая прячет мой шрам, и надеваю сапожки. Высокие, на меху, с плоской подошвой. Шпильки мне только снятся.
Подойдя к зеркалу, провожу расчёской по спутанным светлым волосам. Пара минут – и коса готова. Лицо бледное, голубые глаза усталые и теперь больше серые. Давно они не светились и не смеялись. Но, видно, такая у меня доля.
Никакой косметики и помады. Да и зачем? Кому я нужна? Ради кого стараться?
Хватаю со столика блокнот, карандаш, ключ-карту – и я готова. Телефон оставляю, так как мне давно никто не пишет, только рекламщики звонят. Но и они уже бросают трубки, не получая ответа на их длинные тирады о выгодных покупках.
Длинный коридор, пустой лифт – и вот я на первом этаже. Ориентируюсь по табличкам и добираюсь до ресторана, где, естественно, уже сидит сестрица. И в чём она сидит!
Длинное вечернее чёрное платье, туфельки, макияж, причёска. Это во сколько она встала, чтобы навести такую красоту? И ложилась ли вообще?
Подойдя ближе, замечаю статных мужчин в костюмах, сидящих и там и тут. Все пьют кофе, едят и общаются с серьёзными лицами. Может, в гостинице проходит важная конференция? Откуда их столько?
И если такие гости меня пугают, то у Мари просто разбегаются глаза. Сестра не знает, кого выбрать, поэтому улыбается всем!
Интересно, она знает поговорку про двух зайцев? А здесь их тридцать, как минимум.
Стоит мне сесть за стол, как её милая мордашка превращается в ненавистный оскал. Меня осматривают как вещь и кривятся.
– А ничего попривлекательнее у тебя нет?
Развожу руки и тоже без приветствия начинаю изучать меню.
– Да уж, даже в свой день рождение выглядишь как оборванка. Алиса, тебе стукнуло восемнадцать! Могла бы хоть порадоваться. – Серьёзно? Это с каких пор её волнует мой внешний вид? Помнится, именно Мари частенько любила пролить на меня кофе или суп, а потом звонко смеясь, опозорив перед всеми.
Достаю блокнот и пишу ответ:
– Кто бы сомневался. Ладно, давай я быстро всё расскажу и разойдёмся. Надеюсь увидеть тебя только через семь дней. И не вздумай испортить мне отпуск. Чтобы глаза мои тебя не видели. В номер тоже не приходи, вдруг я не одна буду. На крайний случай – телефон. Поняла? – отчитывает меня и изящно режет свою яичницу.
Молча киваю и, закрыв меню, жду официанта.
– Дальше. Вот тебе карта. – И нехотя достаёт из своего клатча кредитку. А вот это что-то новенькое. Она ещё не всё потратила?
Видно, вопрос так и читается на моём лице, так как красивое личико вновь кривится.
– Отец перевёл нам немалую сумму, но сказал, что первую покупку должна сделать ты, как именинница. Поездка поездкой, но памятный подарок – святое. Так что до вечера карта твоя. Купи себе что-нибудь, чтобы потом показать ему. Но вечером за ужином ты отдашь её мне! И так и быть, сними себе наличку на эти дни, чтобы мы больше не пересекались. Всё понятно? – И опять этот тон.
Киваю, забирая карту, и тут же достаю блокнот.
– Здесь в семь. И будь добра, только передай карту. А то все разбегаются. С таким убожеством я никого не подцеплю.
Кто бы сомневался. Я даже уже не обижаюсь на её словечки, просто принимая их или пропуская мимо ушей.
– Вот и чудно. Тогда до вечера. – Мари изящно поднимается и уходит, оставив почти нетронутые блюда.
Это она есть не хотела или я испортила ей аппетит? В любом случае мне должно быть всё равно, но грусть берёт своё. Сегодня мой праздник, а я одна. Была рада даже непутёвой сестре, но теперь и та уходит.
Наблюдаю, как Мари, виляя бёдрами, движется на выход, а вслед ей смотрят с какой-то усмешкой. Странно. Неужели не понравилась?
– Знаете, юная леди, ваша сестрица ещё та стерва, – вдруг звучит бархатный голос за спиной, и я резко оборачиваюсь.
Мужчина лет сорока в деловом костюме сидит в кресле спиной ко мне и, попивая кофе, изучает что-то в своём телефоне.
Я даже начинаю думать, что ослышалась. Но симпатичный шатен неожиданно продолжает:
– Она всегда такая или только по праздникам? – Что?!
Не дождавшись ответа, мужчина разворачивается и с интересом смотрит на меня.
– Судя по вашему молчанию, она такая постоянно. С Днём рождения, кстати. Простите, подслушал. Хотя не услышать её тираду было сложно.
Теперь мне становится стыдно. Неловко вышло.
Пожимаю плечи и, слегка улыбнувшись, киваю. Хоть кто-то поздравил с праздником.
– Позволишь? – спрашивает, вставая, и, опять не дождавшись ответа, пересаживается ко мне за столик. Это ещё что такое? Или ему Мари понравилась? А что, стервочки тоже в цене. Вот сейчас от меня и попробуют узнать, во сколько это чудо может обойтись.
Киваю, показывая на стол, за которым могут поместиться семеро, но больше к нам никто не подходит. Правда, вдруг появляется официант, которого ранее не было видно.
– Доброе утро. Чего желаете?
Быстро показываю на строчки с сырниками, салатом и кофе. Парнишка если и удивляется, то тайком. Быстро повторяет заказ и удаляется. А вот новый знакомый изучает меня с интересом.
– А ты немногословна, – произносит деловито, проходя по мне цепким взглядом. С усмешкой поджимает губы, когда видит мои пушистые ботиночки. Да, не шпильки, зато тепло.
Беру блокнот и быстро строчу ответ:
Показываю листок мужчине, и его брови взлетают вверх.
– Полагаю, такой способ общения неслучаен? Болеете?
Ухмыляюсь и почему-то, впервые не стесняясь, отодвигаю край водолазки и показываю шрам. Может, теперь он отстанет? Не нравится мне столь пристальное внимание, да ещё от такого экземпляра.
Сосед по столику хмурится, но не более. Я не вижу привычного презрения или жалости. Просто ничего. Словно он принял этот факт – и всё. Странно. И так ново.
– Значит, ты не говоришь совсем. И это не временная прихоть.
Киваю и вздрагиваю, так как возвращается официант с моим заказом. И с бонусом!
Красивое воздушное пирожное из сливок и фруктов смотрится очень аппетитно. Но улыбаюсь я, когда вижу зажжённую свечку. Давненько мне такие радости не преподносили.
– С Днём рождения, Алиса. Надеюсь, ты примешь подарок, – вдруг произносит сосед, вставая.
Так это от него? Но почему? И откуда он знает моё имя? Мы знакомы?
– Кстати, хотел дать совет. Воспользуйся моментом и утри нос сестре. Сходи в магазин и оторвись! Всё-таки это твой праздник – не её. Купи на память дорогую вещь. Ведь восемнадцать исполняется лишь раз в жизни. – Тут он усмехается, и я замечаю, что из-за столов встали и все остальные мужчины в костюмах.
И что странно, все они смотрят на меня с каким-то теплом. Что происходит?
– Меня, кстати, зовут Олег. И до встречи!
Мне весело подмигивают и удаляются, а я остаюсь одна! Да что происходит? Кто это был и что значит «до встречи»?
Но тут взгляд падает на праздничное пирожное, и я вспоминаю слова мужчины и его совет. Внутренний голос, который обычно не спорил и был вялым, вдруг начинает бунтовать и требовать справедливости.