Юлия Каштанова – Алиса в Стране чудес. Официальная новеллизация (страница 4)

– Алиса… Алиса… Алиса… – произнес учитель нараспев, не сводя глаз с ученицы. – Это такой протест?

Перед самым носом Алисы заплясал рисунок из ее тетрадки: преподаватель с головой чеширского кота.

Девочка тут же вернулась к реальности. Недоуменно и немного виновато она пробубнила, переводя взгляд с иронично улыбающегося учителя на рисунок:

– Не хотела вам говорить, Дмитрий Геннадьевич, но, по-моему, я не люблю литературу.

– Не хотела вам говорить, но она, кажется, и математику тоже не любит, – как бы между прочим заявила невинным голоском Вика, и весь класс взорвался смехом. Но вопреки ожиданиям Алисы учитель вовсе не рассердился.

– А я тебя прекрасно понимаю. Я ее тоже не люблю, – пошутил он.

Алиса продолжала упрямо молчать. В глазах Дмитрия Геннадьевича мелькнуло подозрение, но без тени недовольства. Привычная насмешка исчезла, как не бывало.

– У тебя все нормально? – в его голосе слышалось участие.

– Да все у нее нормально, для полного счастья осталось только русский язык завалить, – с хихиканьем комментировала Вика, пока класс продолжал веселиться.

– Дмитрий Геннадьевич, мне нехорошо. – Алиса подняла на учителя полный страдания взгляд и попросила: – Можно мне уйти?

– Конечно, – обеспокоенный преподаватель не нашел что возразить и только пожал плечами.

Девочка молча поднялась и начала складывать вещи в рюкзак, ни на кого не глядя.

– Супер! – тут же подключился Кочетков, почуяв дурманящий аромат свободы. – Можно я тоже пойду?

– Конечно! – сочувственная улыбка на лице учителя тут же сменилась издевательской. – Пойди к доске!

Алиса на негнущихся ногах покинула кабинет литературы. В спину ей летел жизнерадостный хохот одноклассников. Она брела по коридорам, считая про себя шаги и безо всякого интереса рассматривая двери соседних кабинетов.

– Все, я больше не намерен это слушать. До свидания! – вдруг донесся из-за дверей знакомый голос. В следующую минуту в коридор выскочил рассерженный Костя. – А че раньше звонка? – как бы между делом поинтересовался он. – Выгнали?

Алиса не обернулась.

– Нет, – равнодушно промямлила она, понимая, что парень не отстанет. – А тебя?

Костя на несколько мгновений замер, ошарашенный таким равнодушием, а потом спохватился и бросился догонять девочку. Его удивило и расстроило ее настроение, и он постарался завязать разговор, чтобы хоть немного ее развеселить.

– А меня выгнали! – признался парень. Ему хотелось подбодрить Алису, но ничего не вышло, и фраза повисла в воздухе.

Промах. Что ж, попробуем еще… Но как?

– Слушай… – замялся он, старательно подбирая слова, и даже слегка покраснел. – Спасибо тебе, что вступилась за меня. Почему, кстати? – продолжил он, старательно разыгрывая беспечность и скрывая волнение. Но он как будто разговаривал со стенкой: «собеседница» просто шла вперед, не обращая на него внимания. Надо было срочно что-то придумать… – Стой, стой, стой. – Парень никак не мог побороть внезапно проявившуюся стеснительность и брякнул первое, что пришло в голову: – В парк сегодня часов в семь вечера тебя тоже не отпустят, да?

Алиса замедлилась, а потом и вовсе остановилась. Надо было что-то ответить, но, как назло, мозг отказывался работать. Она покосилась на спутника, а потом резко мотнула головой.

– Понял, – выдохнул он. Еще одна попытка с треском провалилась. Однако надежда – страшно живучее чувство, и Костя не собирался сдаваться.

– Там площадка есть детская, знаешь, да? Ну, смотри, я там буду, на всякий! – крикнул он вслед удаляющейся Алисе.

Едва Алиса и Татьяна переступили порог квартиры, как услышали в коридоре шаги.

– Привет, – бодро поздоровалась мама. Папа был уже дома, и в ответ тут же раздалось:

– Привет, девчонки! Как дела?

Спустя несколько мгновений появился и он сам. Татьяна чмокнула мужа, и они вместе прошли на кухню.

– Я чай приготовил, – обратился Максим к дочери, но та как будто его не заметила. – А поцеловать? – растерянно пробормотал он, не сводя с нее удивленного взгляда. Что случилось с его вечно веселой, заводной дочкой?

Алиса поцеловала отца в щеку, но как-то безразлично. Мама распахнула дверцу холодильника и задумчиво уставилась на полупустые полки.

– Тань, ну как день? – продолжил разговор Максим, на сей раз обращаясь к жене. Но и она его как будто не слушала… или не услышала.

– А ты за продуктами не ходил?

Жизнерадостное выражение слетело с лица мужа, сменившись виноватым.

– Забыл, прости, – пробормотал он и предложил: – Закажем?

Татьяна еще раз осмотрела полки и принялась доставать лежавшие там продукты. Не разгуляешься, но приготовить что-нибудь на скорую руку хватит.

– Нет, сейчас не надо, – вздохнула мама Алисы. Уже столько лет она пыталась победить рассеянность мужа, но ничего не получалось. Как же она устала!

В этот миг равнодушный взгляд девочки упал на открытую банку апельсинового джема. Глаза Алисы загорелись. Улучив момент, она протянула руку, схватила банку и, сорвав с нее крышку, зачерпнула ложкой янтарную тягучую массу. Объеденье!

– Алиса, давай сначала поедим нормально, а потом сладкое! – одернула Татьяна дочь, не скрывая раздражения. В этот самый момент заголосил телефон. Звук был такой непривычно резкий, что она вздрогнула. – Алиса, я чего-то не знаю? – спросила женщина, покосившись на дочь, которая вместе с отцом за обе щеки уплетала джем (они как будто соревновались, кто больше съест), прежде чем ответить: – Да, Вера Васильевна.

Максим насторожился, не донеся ложку до рта. Учителя нечасто баловали их своим вниманием: исключительно по делу, причем серьезному.

– Что натворила? – шепнул он, наклонившись к Алисе и в то же время внимательно слушая, как жена отвечает собеседнице: «Да, да, я в курсе. Да, да, я поняла. Да, спасибо». – Что там, сильно накосячила? – продолжил расспрашивать он, окуная очередное печенье в сияющую на солнце янтарную сладость.

Мама положила трубку и переключила внимание на дочь. По одному ее взгляду было понятно, насколько все скверно.

– То есть результаты еще не выложили, и ты думала, я не узнаю, да? – сердито нахмурилась она. Но девочка продолжала упрямо молчать, уставившись в тарелку.

– Алиса завалила ОГЭ! – пожаловалась Татьяна мужу, едва не добавив «Ты представляешь?!».

– Я пересдам, – бросила дочь, сосредоточившись на еде и даже не глядя на мать.

– Алиса, ну написать хуже Кочеткова… – Мама готова была расплакаться от обиды – как будто двойку поставили ей, а не дочери. От раздражения она с трудом подбирала слова. – Это правда, что ли? Ну как это? Макс, может, скажешь что-нибудь? – Она снова попыталась перетянуть на свою сторону мужа.

Две пары глаз в упор уставились на отца семейства.

– А что такое ОГЭ? – озадаченно произнес он после паузы. Максим чувствовал себя неловко, когда «его любимые женщины» спорили, а его привлекали в качестве судьи.

Алиса усмехнулась, а Татьяна обиженно нахмурилась, раздраженно поправив короткие темные волосы.

– Ну я правда не знаю… – умоляюще произнес Максим. – Это что-то важное, да?

– А по мне не видно, что важное? – взорвалась его жена, у которой явно лопнуло терпение.

Алиса бросила на отца быстрый взгляд иеле заметно помотала головой – мол, ничего особенного. Однако Татьяна это тоже заметила.

– Важно, – покорно вздохнул Максим и повернулся к дочери. – Как ты могла? Мы тебе все дали, – он старался говорить как можно убедительнее, лишь бы только жена перестала ругаться. С каждой фразой он все старательнее входил в роль строгого отца. – Ты должна серьезнее относиться к оценкам, к ОГЭ. Что с тобой будет? Сейчас вылетишь из школы, потом не поступишь в университет. И как дальше жить?

Жена и дочь уставились на Максима с удивлением и укором. Тот долго крепился – примерно минуту, но потом не выдержал и зашелся в приступе хохота, чем страшно рассердил Татьяну и от души повеселил Алису.

– Да ладно тебе, она пересдаст, – махнул он рукой, все еще борясь со смехом. – Пересдашь? – уточнил он у дочери.

– Да, – кивнула та.

Татьяна задумчиво и подозрительно покосилась на мужа, потом – на дочь.

– Алиса, иди к себе в комнату, – заявила она тоном, не терпящим возражений, и села за стол напротив Максима. – Иди в комнату.

– Забери меня с собой! – шепотом попросил отец Алису, понимая, какая буря разразится на кухне, как только закроется дверь детской. Тогда целью тяжелой артиллерии станет он.

Девочка помедлила – ей и самой не хотелось оставлять отца одного, без поддержки, но мама была непреклонна, и, если уж она что-то взяла в голову, разубеждать ее было бесполезно. Пришлось подчиниться.

– И пока не пересдашь – никаких тусовок с друзьями! – напутствовала мама.

– Здорово, у меня как раз нет друзей! – обиженно огрызнулась Алиса, с грохотом захлопывая дверь. Теперь никто и ничто не могло помешать родителям поругаться в свое удовольствие.

– Просто скажи мне, ты это делаешь специально? – громко возмутилась Татьяна. – Или ты не понимаешь, что прямо при дочери обнуляешь все, что я ей говорю?!

– Я не обнуляю, – попытался возразить Максим, но жена его совершенно не слушала: она собиралась от души поспорить и поругаться. Бессмысленный обмен ничего не значащими фразами продолжился. Уже не в первый раз…

– Нет, обнуляешь!