Юлия Каначкова – Когда перестаешь ждать... (страница 1)

Юлия Каначкова

Когда перестаешь ждать...

Глава 1

25 декабря. Москва.

Вдохнув поглубже, я сделала глоток остывшего кофе и с силой нажала кнопку блокировки экрана, чтобы не видеть больше это дурацкое сообщение. «Новый год мы будем у сестры». Конечно. А как же наш вечер вдвоем, о котором мы говорили еще неделю назад? Когда он смотрел мне в глаза и обещал, что теперь все будет иначе. Как же я тогда поверила.

- Алин, привет! Ты чего такая кислая? - в холл, отряхивая снег с шапки, влетела Настя, наш педагог для малышей. В руках у нее был огромный пакет с мишурой и несколько коробок, перевязанных бечевкой. - Там такое! Я купила эти маленькие лампочки на батарейках, они будут отлично смотреться в бороде Гринча. Ты как?

- Нормально, - выдавила я улыбку и потянулась к пакету. - Давай помогу. Сегодня у нас генеральная репетиция первого блока в четырнадцать тридцать, после того как малышню заберут. Ты за Деда Мороза?

- Обижаешь, - Настя подмигнула. - Я уже бороду на резинке примерила. Кстати, наверное говорила уже, но твой сценарий - огонь. Родители в шоке будут.

Я только кивнула, чувствуя, как внутри все еще пульсирует тупая боль после вчерашнего. Настя, видимо, заметила мои глаза - красные, опухшие, несмотря на то, что я замазала их тоналкой - но ничего не сказала. Только крепче сжала мою руку.

- Справимся, командир, - тихо произнесла она. - А после всех елок - напьемся. Я серьезно сейчас!

День начался с привычного хаоса, который сегодня казался особенно липким, как карамель, которую мы готовили для конкурсов. Я включала музыку в залах, проверяла микрофоны, раскладывала новогодние колпаки по ячейкам, отвечала на постоянные звонки родителей, которые уточняли, во сколько начинается «елка» и можно ли привести младшего брата без записи.

Между делом я украдкой смотрела телефон. Ничего. Он не написал больше ни слова. Не спросил, как я, дошла ли. Просто поставил перед фактом, словно наша жизнь - это расписание, которое он меняет по своему усмотрению.

В обед, когда садик разошелся по домам и в школе наступила та редкая тишина, в которую обычно умещается лишь звон посуды из кухни и мое дыхание, ко мне подсела Светлана Павловна, наш методист, женщина с вечно растрепанными волосами и добрыми глазами.

- Алиночка, я посмотрела твой сценарий для второй группы. Там, где Гринч крадет не подарки, а «новогоднее настроение». Это гениально! О! Ты же сама его рисовала? - она кивнула на мой планшет, переведя разговор со сценария на рисунок, где был набросок зеленого лохматого злодея с трогательными глазами.

- Да, вчера ночью, - призналась я. - Не спалось.

Светлана Павловна понимающе покивала.

- Ты знаешь, дорогая, иногда наши самые сильные идеи рождаются именно из бессонницы. Гринч, между прочим, тоже был одинок, пока не понял, что счастье - это не то, что под елкой, а то, что в сердце. Ты свой сценарий перечитай, он про тебя.

Я сглотнула комок в горле. Она не знала про вчерашнюю ссору, но каким-то чутьем всегда попадала в точку.

В половине третьего школа ожила. Педагоги - они же актеры - собирались в методическом кабинете, чтобы надеть костюмы. Я раздавала реквизит, проверяла, не сели ли батарейки в светящихся носах оленей, и заодно разруливала конфликт: выяснилось, что наша «Снегурочка» (она же педагог по английскому) не принесла парик, потому что «у нее кошка на него позавчера сходила в туалет».

- Я сейчас, - сказала я и через пять минут уже рылась в запасниках, нашла старый, но вполне приличный парик платинового цвета. - Держи. Кошку морально поддержим, а дети ждать не будут.

Репетиция первого блока, для малышей до шести лет, была милым бедламом. Педагоги в костюмах изображали, как Гринч пытается украсть «мешок смеха», я уже представляю, как малыша вместо того чтобы водить хоровод, будут пытаться стащить с Гринча колпак и пощупать его зеленые уши.

Я стояла за кулисами, подсказывала слова, когда кто-то из актеров забывал текст, и чувствовала, как напряжение в плечах понемногу отпускает. Здесь, в этом мире искусственного снега и детского визга, все было честно. Ты стараешься - и получаешь смех в ответ. Без условий.

После репетиции я осталась в зале одна, чтобы проверить свет и звук. Включила музыку - «В лесу родилась елочка» в современной обработке. Взяла в руки микрофон и на секунду представила, что завтра здесь будет полный зал родителей с телефонами, дети в костюмах зайчиков и снежинок. И ради этого всего я почти работала почти без выходных, писала сценарий, шила уши для Гринча, искала в интернете, где дешевле купить 150 маленьких шоколадок в подарок. Все это параллельно с разгибанием проблем с начальством, вечно недовольным непонятно чем и почему, прибыль есть, дети счастливы, родители тоже. Иногда бывает чувство, что наша начальница ревнует меня к родителям или к педагогам. У меня со всеми хорошие взаимоотношения, возможно ее это бесит.

И тут пришло новое сообщение.

«Аль, ну ты чего? Не начинай. Сестра обидится. Мы же семья».

Я замерла с микрофоном в руке. Семья. Это слово он произнес так легко, будто я должна была растаять. Но за три года наша семья - это была я и он. А теперь я чувствовала себя вещью, которую он достает с полки, когда удобно, и ставит обратно, когда появляется что-то поинтереснее.

Пальцы сами застучали по экрану: «Мы договаривались. Я ждала этот Новый год, чтобы побыть с тобой. Вдвоем».

Отправила. Сбросила звонок от мамы - перезвоню позже - и пошла в следующий зал, где уже собиралась вторая группа актеров, на репетицию для детей до десяти лет.

Там все было сложнее. В этом сценарии Гринч не просто крал смех, он превращался в антагониста с историей, которого в конце спасала дружба. Мой коллега Олег, который играл главную роль, спорил со мной:

- Слушай, Алина, ну какой Гринч будет петь душевную песню под гитару? Это же не мюзикл.

- Будет, - твердо сказала я. - Потому что дети этого возраста уже понимают, что злым не рождаются. Им будет интересно, почему он такой. Я не хочу, чтобы они просто боялись зеленого чудища.

- Ладно, босс, - Олег поднял руки и взял гитару. - Твой сценарий - твои песни.

Он заиграл, и я на минуту закрыла глаза. Слова, которые я написала в три часа ночи, когда плакала в подушку, вдруг обрели голос:

«Я когда-то верил в чудо,

Но его украли люди.

Вместо смеха - снег за окнами,

Вместо счастья - тишина...»

Я резко открыла глаза, чувствуя, как щиплет нос. Вот так. Даже Гринч в моем сценарии оказался не монстром, а просто человеком, который устал ждать и верить. И теперь он должен был найти свой путь обратно.

В четыре часа, когда в школе начались обычные занятия (рисование, робототехника, подготовка к школе), я села за администраторскую стойку и разрыдалась. Тихо, уткнувшись в стопку бланков заявлений. Нервы сдали.

- Эй, - Настя возникла рядом как ангел-хранитель, придвинула мне стакан воды. - Что опять?

Я протянула ей телефон.

- Дима пишет, что я эгоистка. Что он был год в армии, хочет быть с семьей, а я устраиваю драму. но ведь уже пол года прошло как он дома… Требует, чтобы я 31-го ехала к его сестре. С ночевкой. А там у них традиция - до шести утра сидеть за столом и пить. Я не хочу. Я хочу дома. В тишине.

- А он хочет быть с тобой? - тихо спросила Настя.

Я подняла на нее заплаканные глаза.

- Он говорит, что любит.

- Словами, Алин. А дела? - она взяла меня за руку. - Ты сейчас сидишь красная после ночи слез, у тебя три елки через день, ты одна тащишь этот цирк, потому что ты - душа этого места. А он? Он где был сегодня? Привез тебе обед или хотя бы кофе? Помог развесить гирлянды? Нет, он переписывает твои планы.

Я молчала, потому что знала: она права.

В шесть вечера последний ученик убежал, схватив свой самодельный светофор из картона. Педагоги начали расходится. Школа опустела, но мне еще предстояло разложить реквизит после репетиций, поправить афиши и перепроверить список подарков. Я двигалась медленно, словно в воде.

Телефон молчал. Я не отвечала на его последнее сообщение, где он писал: «Ну и как хочешь. Оставайся одна. Я буду у сестры».

Мне хотелось запустить телефон в стену. Вместо этого я взяла ножницы и начала вырезать снежинки для украшения музыкального зала. Это успокаивало. Раз-два-три - и из белой бумаги рождался узор. Красивый, правильный. В отличие от моей личной жизни.

В восемь вечера, когда я уже собиралась домой, в школу позвонила охрана и сказала, что на улице меня ждет… никто. Я вышла, запахивая пуховик потуже. На крыльце, под фонарем, стоял запыхавшийся курьер с огромным букетом белых хризантем.

- Алина? - спросил он.

- Да.

- Вам заказ.

Я взяла букет, в котором торчала маленькая открытка. Развернула. Почерк был не его. Но знакомый, округлый, женский.

«Алиночка, держись. Ты самая талантливая, сильная и добрая. Не позволяй никому гасить твой свет. Любим и ждем завтра на репетиции. Твоя команда педагогов».

Я прижала хризантемы к лицу и снова заплакала, но уже совсем по-другому.

Домой я вернулась поздно. Квартира встретила меня тишиной и темнотой. Его вещей не было - он забрал их вчера. Я налила чай с мятой, села на диван, обняв подушку.

В голове крутился вчерашний разговор, его упреки, уход. И сегодняшнее - «оставайся одна». Может быть, это проверка? Может, он ждет, что я побегу за ним, уступлю, прогнусь? Раньше я так и делала. Потому что любила. Потому что думала: он вернется, все будет как до армии, когда мы смотрели фильмы в обнимку и строили планы.