Юлия Июльская – Наследие дракона (страница 47)
– Ла-а-адно, – протянул Джиро и уныло поплёлся обратно.
– Не расстраивайся, – подбодрил его Хотэку. Смотреть, как у волчонка на глаза наворачиваются слёзы, было невыносимо. – Нам и так будет весело! Я могу летать низко над землёй, а ты поохотишься. Что скажешь? Заодно посмотрим, насколько ты быстрый и сильный.
Глаза Джиро тут же загорелись вновь. Жажда состязания выжгла всю грусть, и он готов был принять вызов.
– Давай!
– Тогда вперёд!
Хотэку подпрыгнул, взмыл вверх и завис над землёй. Джиро превратился в маленькую точку внизу. Хотэку глянул на него, прицелился и ринулся вниз. Земля приближалась, сердце колотилось. Ещё чуть-чуть… Ещё… Хлопок крыльями – и он вытянулся вдоль земли за мгновение до того, как пропахал бы носом лужайку. Не останавливаясь, рванулся от Джиро, едва задевая кончики травинок. Волчонок весело погнался следом, прыгая и клацая зубами в нескольких мё от чёрных перьев. Хотэку, конечно, всё видел и намеренно позволял ему быть так близко.
Но внезапно Джиро исчез из поля зрения. Только что он бежал с левой стороны, а сейчас его нет. Хотэку снизил скорость, оглянулся назад – пусто. Обернувшись через второе плечо, он тоже никого не увидел. Но стоило снова посмотреть вперёд – взгляд встретился с беснующимися огоньками в щенячьих глазах. И словно время замедлилось. Он увидел перед собой открытый живот, неуклюже торчащие вперёд и вверх растопыренные передние лапы, прямой хвост… Миг – и волчонок упал ему на лопатки, прижимая всем телом крылья. От неожиданности Хотэку растерялся и плюхнулся на землю, протащившись по ней ещё немного вперёд, так что за ними осталась полоса примятой травы. Джиро победно сел у него на спине и завыл. А затем спрыгнул и подошёл к лицу Хотэку.
– Я выиграл! – радостно крикнул он, и Хотэку засмеялся.
– Я смотрю, вы здорово повеселились, – Акито подошёл к ним, Хока держалась чуть в стороне и наблюдала.
– Да, я его победил! – Джиро подбежал к отцу и забросил передние лапы тому на спину. – Он летел, а я его поймал!
– Молодец, охотник. Я в тебе не сомневался, – он лизнул сына в макушку. Хотэку сел и постарался навсегда запечатлеть этот миг в своей памяти. Он, отец и его младший брат. Где-то в уголке сознания сверкнула предательская мысль: «Это могло быть твоей жизнью, ты сам от этого отказался», но он её отогнал. Сейчас он здесь. Это всё ещё его жизнь.
– Хока не в духе, – обратился Акито к Хотэку.
– Я её понимаю.
– Но она тебя любит, Хотэку. Не меньше, чем раньше. Просто знай это.
Любит? Хотэку посмотрел на волчицу. Скорее ненавидит. И он её за это не винил. Её острый взгляд пронзал его, и он заслужил всё её презрение и всю неприязнь. Всё, что она могла бросить ему в обвинение, он принял бы без оправданий. Потому что оправданий ему не было.
– Джиро, иди ко мне, сынок. Нам нужно пообедать, – Хока посмотрела на сына, и Хотэку заметил, как переменился её взгляд. Сердце его больно сжалось. Каждое утро он просыпался и видел этот взгляд, потому что каждое утро в лесу она его будила. Хотэку стало больно, но он принимал эту боль. Он её заслужил. Возможно, у Хоки не осталось любви для него, зато её в избытке для Джиро. А этот волчонок заслуживал всей любви мира. Пусть владеет ею безраздельно.
Они ушли. Акито снова заговорил.
– В ней много обиды, но ты её сын, Хотэку. Она всегда будет любить тебя. И она действительно была рада тебя видеть.
– Она тебе так и сказала?
– Нет, конечно, – он фыркнул. – Спрашивала, что ты здесь делаешь, зачем пришёл.
– И что ты ей ответил?
– Что тебе нужна помощь. А мы твоя семья. И конечно, ты пришёл к нам.
Хотэку стало не по себе. Он действительно пришёл за помощью. И это было хуже всего. Десять лет. Десять лет он был так близко к своей семье – и ни разу не приходил. Ни разу не навестил, чтобы убедиться, что с ними всё благополучно. Появился в их доме, только когда нашлось о чём попросить. Он отвратителен.
Акито покачал головой.
– Брось, тебя никто не винит, – он опять смотрел прямо в душу. – Я рад, что у тебя появилась причина к нам заглянуть.
Он должен был заглянуть без причины.
– Выкладывай, что у тебя.
Как теперь выкладывать? Хотелось улыбнуться и сказать: «Нет, ничего, я пришёл, потому что узнал, что у меня появился брат, потому что соскучился, потому что хотел проведать вас. Мне ничего не нужно, правда». Но это не было правдой. Помощь была нужна. И не только ему, но и принцессе. Наследнице Ватацуми. Всей империи нужна была помощь оками.
– Киоко-химэ… – начал Хотэку.
– Значит, дар пробудился?
– Ты знаешь?!
– Хотэку, ты забыл, кто мы?
– Верно, – Хотэку улыбнулся. Посланники всегда всё знают. – Пробудился. Я узнал об этом совсем недавно. Мне поручили обучать её дзю-дзюцу. Меч ведь украли, а грабителей не нашли, все боятся, что грядёт война, понимаешь…
– Она знает, кто ты?
– Да. Но я не чувствую, что могу дать ей всё необходимое. Киоко-химэ пока бессильна. Ей нужен учитель. Такой же, как был у меня.
– Я не стану этого делать, – голос спокойный, как и всегда.
Хотэку знал: если Акито говорит так – любые слова бесполезны. И всё же не смог молчать.
– Никто из людей не сравнится с тобой. Её нельзя учить как остальных.
– Нельзя.
– Так ты согласен?
– Я не это сказал.
– Но ты ведь…
– Её нельзя обучать так же, как остальных. Но я не возьму на себя роль учителя. К тому же, – Акито ухмыльнулся, – у Киоко-химэ уже есть достойный учитель.
Хотэку застонал. Эта поддержка была сейчас некстати, он пришёл не за ней.
– Может, хотя бы дашь какой-нибудь совет?
– Дам.
Его ухмылка стала шире и теперь напоминала оскал.
– Это…
– То, что смертные обычно не слышат и не знают. Слова посланника богов.
Хотэку обречённо застонал:
– А разгадка к ним не прилагается?
– Бестолковый какой. Ты на своём месте, всё уже решено. Следуй пути, который сам для себя выбрал.
– И всё? Просто плыть по течению жизни? Может, существуют какие-то судьбоносные решения? Может, подскажешь, как их не пропустить?
– Просто живи, Хотэку, и поступай как знаешь. Всё будет так, как нужно.
Утреннее солнце мягко поглаживало кожу едва заметным теплом, и Киоко хотела улыбаться. Не так, как подобает, а широко, искренне, всем сердцем, душой и глазами. Иоши сопровождал её по саду Божественных источников к Кокоро, и она впервые чувствовала себя так уверенно и спокойно.
После того поцелуя они не возвращались к своему разговору, но всё переменилось. Он больше не прятал глаз, не избегал прямого взгляда, а она не старалась удерживать на лице маску равнодушия.
– Значит, Киоко-химэ, вы теперь наша главная надежда, – он говорил без тени улыбки, хотя Киоко не была уверена в серьёзности его слов. Уж кем-кем, а надеждой империи она себя чувствовала меньше всего.
– Тогда империю ждут потрясения, – она усмехнулась. – Но всё же нет никаких предпосылок к тому, что война действительно грядёт, – она повторяла это не столько для него, сколько для себя. Кто бы что ни говорил, а дворец оставался спокойным местом. Подготовка была предосторожностью, только и всего.
Иоши не разделял её спокойствия:
– Полагаете, перемены ни к чему не ведут? Кусанаги оставался нетронутым тысячу лет, но сейчас кому-то понадобился. А все наши знания о вашем даре происходят из древних полузабытых легенд, которые превратились в сказки, что рассказывают на ночь детям.
Киоко не хотела придавать этому значения. Возможно, ей бы стоило думать об этом больше, но сейчас её беспокоило только расстояние между ней и Иоши: он снова обращался к ней как к своей принцессе, а не как к возлюбленной. Настоял на этом: «До свадьбы вы моя госпожа».
– Я не хочу волноваться о том, что будет. Всю жизнь я верила, что моё будущее предопределено, но всё изменилось в одночасье… Я больше не обманываюсь тем, что знаю грядущее.