Юлия Июльская – Наследие дракона (страница 18)
– Ты должна ему сказать. Может, это даст тебе право управлять страной без оглядки на всяких Иоши.
– Как будто мне это нужно. Норико, я не умею управлять страной, я мало что знаю о политике и даже не представляю, как во всём этом разобраться.
– Ты знаешь историю. Думаю, если тебе дать время, ты во всём разберёшься и со всем справишься, – сказала Норико без тени сомнений.
– Не говори глупости. Всё равно мне никто не поверит, да я и сама в это не верю до конца, – Киоко вновь уселась на подушки и задумалась. – Кае и Суми лучше бы поторопиться.
Норико принюхалась.
– Они внизу и пока сюда не идут. Может, не видели, что император уже ушёл?
– Как думаешь, сходить за ними?
– Киоко, ты принцесса, ты не ходишь за служанками. Лучше используй это время с пользой.
– С какой? Я сама себе лицо не закончу рисовать.
– Попробуй превратиться.
Киоко постаралась не показывать слишком явно, насколько глупой считает эту идею.
– Если бы я знала как, я бы непременно попробовала.
Норико же предпочла сделать вид, что не поняла шутки:
– Если не попробуешь – точно не узнаешь как, – она махнула хвостом в нетерпении. – Это же твоя кровь, твоё сердце. Оно должно как-то подсказать. Ты родилась с этими способностями, значит, они для тебя так же естественны, как мои для меня.
– Ладно, – сдалась Киоко под напором. Во всяком случае, она ничего не теряет, зато после неудачной попытки Норико оставит эти разговоры. – Но предупреди меня, когда Кая и Суми будут возвращаться.
Киоко устроилась поудобнее на подушках и закрыла глаза.
Она пыталась. Представляла бездомных кошек, которых видела в переулках, когда выходила в город. Думала о молодых оленях, покрытых пятнышками. О тануки, ёкаях бакэдануки с гравюр. Но мысли оставались мыслями. Решив, что крупные животные требуют больше сил, Киоко попробовала представить кого-то помельче: белка-летяга, выдра, ласка – ничего не происходило. Однажды ей показалось, что волосы начинают шевелиться и меняться, но нет: это Норико приоткрыла окно и впустила немного свежего воздуха.
– Бесполезно. Ничего не выходит.
– Пытайся дальше, – кошка была непреклонна.
– Может, у меня на самом деле нет никакого дара? Ты же видишь, не получается. Скорее всего, я действительно потеряла сознание от обычного волнения и переутомления.
– Перестань, – Норико опять дёрнула спиной. Киоко опасалась этого жеста, который означал едва подавляемую злость. Ещё чуть-чуть, и ей трудно будет сохранять спокойствие. – Я тебе уже сказала, меня сюда отправила Каннон. Она была уверена, что в тебе дар Ватацуми. И уж в словах богини я склонна не сомневаться.
На это Киоко было нечего ответить. Если Норико не врала – хотя зачем бы ей это делать? – то Каннон вряд ли ошибалась.
– Пробуй еще, – отрезала Норико. – Может, стоит начать с чего-то простого? Когда я убиваю жертву, я чувствую её силу и ощущаю её тело как собственное. Я словно жила в нём всю жизнь, понимаешь? Я знаю каждую шерстинку, каждый неровный зуб того, кого убила. И пока эти знания со мной, пока ощущения тела свежи – я могу превращаться.
– Я не понимаю, как мне это должно помочь, – Киоко поморщилась. Она старалась не думать о сути Норико. И точно не хотела подробных рассказов про убийства. От этого кожа покрывалась мурашками, а к горлу подкатывал ком из тревоги и беспричинного страха. Хотя, если подумать, причины были.
– Брезговать будешь потом. А сейчас тебе, возможно, нужно так же ярко представлять и ощущать тело, в которое ты хочешь обратиться.
– И как мне его почувствовать и представить? Я животных в основном видела только на картинках.
– Попробуй превратиться в меня.
– Да как?
– Ну ты же видишь меня. Трогала много раз. Знаешь мою шерсть, морду. Ты знаешь меня лучше, чем любое другое существо.
Киоко закрыла глаза и напряглась. Представила, как её тело покрывается чёрной шерстью, как лицо вытягивается, ногти удлиняются и заостряются, превращаясь в когти…
– Ничего не чувствую, – она снова открыла глаза.
– Да, я вижу, – задумчиво протянула Норико. – Значит, это происходит как-то по-другому.
– Бесполезно. Не думаю, что я на что-то способна.
– Погоди отчаиваться. Чтобы понять, как действует сила бога, нужно думать, как бог.
Киоко не смогла сдержать улыбки. Такое сказать могла только Норико.
– А это не слишком самонадеянно? Полагать, что ты правда представляешь, как думает бог.
– Есть способы получше?
Способов не было, поэтому Киоко призвала всё своё воображение и попыталась представить.
Ватацуми. Он, наверное, плавает в море. О чём он думает? Наверное, его мысли всё время перебиваются нашими молитвами. Хм, а как он слышит молитвы?
Догадка показалась слишком смелой, но всё-таки Киоко рискнула спросить. Норико точно не осудит её за дерзость.
– Норико, а боги ведь слышат молитвы?
– Наверняка, на то они и боги.
– Значит, они слышат каждого, кто им верен? Или
– И его тело, – закончила кошка. – Да, звучит логично. Я чувствую тела, потому что чужая жизненная сила переходит ко мне со смертью ее владельца. Возможно, твой дар позволяет дотягиваться до этой силы без убийства. И не впитывать её, а как бы… читать?
– И перенимать… Звучит безумно, но других предположений пока нет. Можно попробовать.
– Так, – Норико запрыгнула на колени Киоко и улеглась. – Пробуй. Может, через прикосновение проще будет.
Киоко снова закрыла глаза и попробовала сосредоточиться на ощущениях. Это было похоже на медитацию, которую они проводили с Акихиро-сэнсэем перед каждым занятием. Киоко постоянно отвлекалась, поэтому он учил её так удерживать внимание. То на сердце, то на дыхании, то на звуках вокруг или на телесных ощущениях. Порой они по целому коку сидели неподвижно и медитировали. И со временем это действительно начало помогать. Киоко стало гораздо легче удерживать внимание на задаче и не отвлекаться на собственные мысли.
Она расслабила ноги, руки, шею, лицо. Спина оставалась твёрдой, живот – мягким. Раньше у неё только на расслабление могло уйти треть коку. Сейчас, спустя годы упражнений, это получалось мгновенно и само собой. Она сосредоточилась на комочке тепла. Ладонями почувствовала мягкость шерсти, а ногами – как нагревается одежда от живого тела, лежащего сверху. Сосредоточилась на этом тепле.
Сначала ничего не происходило. Киоко легко удерживала внимание на Норико, но почувствовать что-то, кроме телесных ощущений, не могла. Это продлилось недолго. В какой-то момент она краем сознания отметила, что в воздухе запахло сырой землёй и сладковатым дымом. Она потянулась к этому странному и едва уловимому запаху…
– Киоко, они идут! – голос Норико вернул её к действительности. Не вовремя, совершенно не вовремя. Но Киоко успела понять, что ей нужно делать. Она сумела нащупать жизненную силу Норико, сумела распознать её ки.
Иоши стоял у входа во дворец Лазурных покоев и беспокойно дёргал ногой. Тучи то роняли редкие капли, то снова их сдерживали, словно приберегали, чтобы в конце концов обрушить на землю ливень. Подумать только, служанка отослала его из дома. Служанка. Его. Сына сёгуна, самурая. Отправила за дверь, чтобы не мешался! Не будь это личная служанка Киоко, он бы вмиг поставил её на место. Но Кая сказала, что принцесса теряла сознание, поэтому он не стал злиться, однако и уйти не смог. Он сам сопроводит Киоко. Стражи сегодня всё равно недостаточно, будет только лучше, если он заменит кого-то из них.
Тем временем охранники, стоявшие здесь же, у входа, подозрительно поглядывали на Иоши. Он их понимал: самурай без доспехов, но с катаной – зрелище непривычное. Ничего объяснять не стал. Пусть смотрят, только бы отцу не докладывали.
Киоко всё не появлялась, и беспокойного подёргивания ногой стало недостаточно. Тревога росла, нужно было срочно занять чем-то руки. В левой был нарцисс – шесть белых лепестков аккуратно обрамляли чашечку в сердцевине, а правой он придерживал левую и ковырял ногтем мозоль под большим пальцем. Ужасная привычка, из-за которой его руки всегда выглядели значительно хуже, чем должны выглядеть руки молодого мужчины. И хорошо, что они с Киоко ещё не женятся, как бы он этими руками прикасался к ней? Кожа грубая, шершавая, никто не захочет таких прикосновений. Нужно бы попросить у мамы ароматные масла, когда та вернётся…
– Иоши?.. – голос нежнее самых нежных цветов прервал его мысли. Он обернулся и увидел её, совсем другую, непохожую на саму себя, но оттого не менее прекрасную. Из миловидной девочки она преобразилась в женщину, полную тайн и загадок. И дело было не только в макияже, безупречно повторяющем образ театральной маски, но и в глазах – Киоко словно действительно повзрослела за день. Рядом с ней стояла Кая и держала шёлковый зонт цвета прибрежных волн над головой своей госпожи, охраняя от влаги её прямые угольно-черные волосы, шёлковым полотном укрывавшие спину.
Иоши тут же подобрался, вытянулся в струнку и гордо вздёрнул подбородок, стирая с лица остатки смятения.
– Киоко-химэ, я провожу вас.
– Разве вы не отдыхаете в этот день? – если она и удивилась, то никак этого не выразила.
– Отдыхаю, – Иоши кивнул, но мысленно попросил Киоко замолчать и больше не задавать вопросов, потому что вразумительных ответов у него не было. – Но… Стражников сегодня мало, я решил помочь. Нам пора.