Юлия Июльская – Милосердие солнца (страница 39)

Киоко подумала несколько мгновений, потом ещё немного, затем попыталась отмести навязчивую мысль, но это ей не удалось. Из всех возможных вариантов она нашла лишь один достаточно полезный, но не очень безопасный… Хотя и безопаснее, чем лезть под горящие стрелы.

— Хорошо, отправляйся под стены, будешь помогать раненым покидать зону сражения.

Джиро хмыкнул и согласно кивнул:

— Подойдёт.

— И постарайся не попадаться на глаза самураям. Не представляю, что они могут сделать, увидев живого оками.

— Понял.

— И Норико будет тебе помогать.

— Кошка?

— Бакэнэко.

— То есть кошка… Она противная. Вечно обидно шутила надо мной.

— Ты главное ей этого не говори, а то, если тебя убьют союзники, будет ещё сложнее оправдаться.

Джиро усмехнулся, и Киоко улыбнулась. Может, всё и обойдётся…

— Киоко! Кио-о-око!

Киоко обернулась и увидела, как через ограду перемахнула чёрная тень.

— Норико?

— Мы просчитались, — в её голосе звенела тревога, а глаза были широко раскрыты.

Киоко никогда не видела бакэнэко такой испуганной.

— Кюрё, Киоко. Мэзэхиро отправил самураев в Кюрё.

Алые реки

— Я понимаю, — с нажимом проговорил дзурё, — но мы не можем лишиться ни единого воина. Киоко-хэика, всё, что в наших силах, — отправить гонца с вестью к даймё. Хотя наверняка на Востоке сейчас дела обстоят не лучше.

Хотэку был с этим согласен. Минато нельзя ослаблять, да и войска до Кюрё не доберутся. Уже слишком поздно.

— Я полечу, — твёрдо сказала императрица. Голос звучал глухо и обречённо, но решительно.

— Вы нужны здесь.

— Там нужен хоть кто-нибудь!

— Кто-нибудь — это хотя бы пара батальонов, а не один человек, пусть и такой, как вы, — против целого полка.

Она сжала кулаки. Рядом стояла Норико, а возле неё — Джиро. Когда Хотэку узнал, что тот каким-то образом сумел сбежать из леса и добраться аж до Минато, он больше удивился, чем разозлился. Куда такое проделать волчонку? Но, увидев брата, вдруг осознал, что тот давно уже не малыш, каким он его видел в последний раз. Джиро удивительно напоминал ему Акито в те годы, когда Хотэку сам был малышом. Те же глаза. Почти тот же запах. И даже повадки удивительно схожи.

Он никогда не задумывался, сколько лет было оками, когда они подобрали Хотэку…

— Мне ведь не нужно ваше одобрение, — вдруг сказала Киоко-хэика. — Я просто теряю время. — С этими словами она вышла. Снаружи послышался шелест крыльев.

Дзурё только вздохнул.

— Её нельзя отпускать одну, — в замешательстве проговорила Норико.

Хотэку поспешил её остановить, пока она тоже не решилась на глупость:

— Ты за ней не угонишься.

— А ты? — Она посмотрела на него с такой надеждой…

— А он командует нашим войском и не может покинуть город, пока враг не отступит, — вмешался Киехико-сан.

— Всё так, — согласился Хотэку.

— Я могу наблюдать с воздуха вместо тебя и Киоко, — не сдавалась Норико.

— И тогда мы потеряем одного из лучших бойцов на передовой, — снова возразил дзурё. — Не каждый отряд может похвастать медведем в своих рядах.

— Это не имеет никакого значения, если она погибнет!

— Я отправлюсь за ней, — вдруг подал голос Джиро.

— Джиро, ты…

— Нет, Хотэку, не надо. Я достаточно быстрый. Доберусь в Кюрё за сутки и не позволю ей умереть.

— Джиро, ты знаешь слишком много для того, кто прожил всю жизнь в лесу. Тебе знаком этот город в холмах, не так ли?

Он склонил голову набок и хитро ухмыльнулся:

— Возможно, я не впервые покинул Ши…

Хотэку улыбнулся. Джиро оказался гораздо сообразительнее его. Сам он решился уйти только с позволения отца и после тщательной подготовки.

— Ужасно безрассудно с твоей стороны, особенно в такое время…

— С таким отцом, как Акито, мне не очень-то страшен сёгун, — засмеялся Джиро, заставляя улыбнуться.

— Хорошо, беги, — в конце концов согласился Хотэку. — Обещаешь не вступать в сражение, если опоздаешь?

Волк мгновение поколебался, но всё же кивнул.

— Просто останови её. Город покидай через восточные ворота, там сейчас безопаснее всего.

— Понял.

Джиро бросился за порог, но Хотэку его окликнул:

— Выживи, иначе наша мама меня вдогонку убьёт.

— Я постараюсь. — Он махнул хвостом и скрылся в сумерках.

— Итак, мы отпустили на убой императрицу, на которой держится вся надежда этой страны, и посланника богов, смерть которого сулит несчастья всему человечеству, — заключила Норико. — Кажется, в вашей стратегии есть огрехи. И если я почувствую ками Киоко в Ёмоцухира, будьте уверены, что отправитесь вслед за ней. — Последние слова она прорычала, после чего развернулась и выскочила прочь.

Было что-то хорошее в том, чтобы быть бакэнэко. Когда тебя злят — у тебя есть огромное количество возможностей эту злость выплеснуть. А когда война в разгаре — ещё и жертв предостаточно.

Норико уже порвала медвежьими лапами троих из тех, кто сумел пробраться за стену. Врагов в городе становилось всё больше, как и трупов. На стене, под стеной, вдали от стены… Некоторые дома всё-таки горели, застланные дымом улицы не позволяли ни высмотреть врагов, ни воспользоваться обонянием. Конечно, и чужих это дезориентировало, но своим-то как быть?

Сверху пролетела огромная тень: Хотэку оценивал обстановку, чтобы отдать указания. Это почему-то разозлило ещё больше. Не он должен был сейчас пролетать сверху, а Киоко. А ему словно плевать. Как будто никто, кроме бакэнэко, не понимает, насколько важна жизнь императрицы.

Да пусть Минато хоть весь сгорит, если это нужно, чтобы она осталась жива! Норико заорала и обрушила кулаки на землю, попутно впечатав в камни ещё одного человека в надежде, что это враг.

Огонь, копоть, дым, разъедающие глаза и нос, раздражали. Она ревела и крутилась вокруг своей оси, молотя по всем подряд.

— Норико! — послышалось сверху, но она уже вгрызлась в чьё-то плечо. — Норико! — повторился возглас.

Оторвав руку того, кого грызла, она отбросила тело и взглянула вверх — туда, откуда слышался голос.

— С юга заходят, с суши! Там ещё целый батальон! Сотни две!

Да откуда их столько берётся… Они знали, что армия сёгуна велика, но явно недооценили количество бойцов. Хотя Норико только сейчас поняла, что разделывается с ними слишком уж легко… Она присмотрелась к телу, которое только что бросила, и поняла, что парню на вид и четырнадцати не дашь… Сёгун отправил на убой детей.

Она повернулась и уже кошкой бросилась к югу вдоль стены. Туда же стягивались асигару под предводительством касира.