Юлия Июльская – Милосердие солнца (страница 23)
— И так же плохо владею искусствами куноичи, — напомнила она. — Для соблазнения врагов лучше выбрать кого-то более опытного…
— Чо-сан, мне и это известно. — На его лице заиграла лёгкая улыбка. — Вы хороши в запугивании. Может быть, вы могли бы развязывать язык пленным… Но в любом случае позвал вас я не для этого.
— Вот как?
— Яды, Чо-сан. Яды и лекарства. В Юномачи есть лекари, но их снадобьями стрелы не отравишь. А вашими — да. Кроме того, вы знаете, какие противоядия использовать в случае, если что-то подобное произойдёт с нашими самураями.
— Нашими? Думаете, шиноби могут выступить против нас?
— Думаю, предосторожность не будет лишней. Так что скажете?
— Я… — Чо растерялась. Она должна была занять место Иши-сана в маленькой деревушке, а не готовить яды на целую армию… Но ведь именно в этом она была хороша. — Я сделаю всё, что потребуется, — поклонилась она. В этот раз она подчинится. Отдаст своё искусство воле правителя. В конце концов, яды создавались против самураев — против них же они и будут использованы.
— Ёширо-сан, мой друг, — обратился Иоши к сидевшему всё это время неподвижно кицунэ. Чо даже успела забыть, что он тоже здесь. — То, чему я научился в Дзюби-дзи за один месяц, помогло мне стать сильнее как правителю во много раз. Терпимость, смирение, милосердие — то, чего не хватает нашим воинам. Они замечательно владеют оружием, они хороши в том, чтобы чувствовать своё тело, но разум, несмотря на все медитации, всё ещё часто становится препятствием для того, кто идёт убивать.
— Я не могу учить, — возразил Ёширо. — И уж тем более учить убивать. Мы проповедуем ненасилие, и я остаюсь этому верен.
— Я не прошу отходить от принципов вашей веры, я лишь хочу, чтобы у наших самураев была возможность обучиться тому же, чему обучился я. Тело, Ёширо-сан. Владение своей ки. Такое, что ки врага становится продолжением собственной. Использовать его силу против него самого — без насилия. Я не прошу вас брать в руки оружие и учить убивать. Нет. Учите мириться с безысходным, чувствовать ки и избегать врагов. Нет хуже противника, чем тот, которого нельзя разозлить. Самураи часто черпают силу в ярости, когда наступает безысходность. Я же хочу, чтобы безысходность стала их сутью и для ярости не осталось места.
Чо смотрела, как глаза Ёширо округляются, как он желает возразить, но, судя по всему, никак не может найти для этого слов. Этому спокойствию он должен обучить самураев? Она усмехнулась про себя и решила, что обучение выйдет весёлым.
— Хорошо, — вдруг сказал Ёширо, и все сомнения, отражавшиеся на его лице, вмиг растаяли. — Я покинул согю. Я обещал служить вам. И я исполню обещание. Неважно, что я думаю, так? Если это то, что вам нужно, я это сделаю.
Теперь недоумение отразилось на лице императора.
— Я не говорил, что мне неважно ваше мнение.
— Однако вы его и не спросили.
— И что же вы думаете?
— Что совершенно бесполезно пытаться в полгода уместить обучение, которое предусматривает служение двенадцать страж в сутки столетиями. Что дадут несколько месяцев редких занятий?
— Больше, чем ничего, — твёрдо сказал император. — Отказываться от этого лишь потому, что у нас нет времени, немногим глупее, чем выйти за стены и сразу сдаться сёгуну. Мы используем всё, что у нас есть. Или вы забыли, что истина заключена в этом моменте, а не в будущем, которое ещё не наступило?
О! Кицунэ — его же оружием. Теперь Чо понимала, почему Киоко-хэика так смело улетела, оставив на императора и даймё всю подготовку. Может, Первейший и не был самым сильным или самым умным, но он точно умел приспосабливаться. А вряд ли для правителя есть навык более важный, чем этот.
— Вы правы, Первейший, — признал Ёширо своё поражение. — Я сделаю всё, что могу. Хотя не думаю, что имею право обучать, всё же я не осё…
— Но осё у нас нет.
— И лишь поэтому я согласен.
— Мы выделим тебе додзё. Расскажешь, как нужно его обустроить, — слуги всё подготовят. Чо-сан, — повернулся он к ней, — для вас уже готов павильон. Три служанки в вашем распоряжении: они обучены, разбираются в травах и умеют помогать при изготовлении лекарств. Вы можете брать любые растения из сада. Если нужных там не найдётся — смело посылайте любую из служанок в поля.
— Какие яды предпочтительны? И сколько? — тут же спросила она.
— Нам нужен список всего, что вы можете приготовить, с указанием действия и его продолжительности. Также уточните, как именно яд должен проникнуть в тело, сколько времени он сохраняет свои свойства на открытом воздухе и всё, что посчитаете важным. Подготовьте его к завтрашнему утру и пришлите с гонцом мне. Как только мы будем готовы — предоставим вам ответный список всего, что потребуется, с указанным количеством.
Чо поклонилась, принимая приказ. Список выйдет длинный…
Побережье выглядело так, словно было заброшено давным-давно. Так, словно здесь природа уже успела взять верх над человечеством. Так, словно дома были разрушены годы назад.
Вот старое, покосившееся здание… На самом деле оно не было таким уж старым. Хотэку помнил, как у его стен отражал удар за ударом. Помнил, как в него впились три крепкие пасти, как он взмыл в воздух, как один из ногицунэ удержался, вцепившись когтями в его спину, а зубами — в плечо. Помнил, как рухнул с ним прямо на крышу, пытаясь сбить с себя, и как крыша под ними проломилась. Теперь здесь были только остатки стен. Но их, словно в старой легенде о мире и всепобеждающей красоте, уже покрывали мох и трава, покрывали мелкие бело-розовые цветы, покрывали вьющиеся лианы дикого винограда, подобные тем, на каких он любил раскачиваться в детстве, когда ещё жил в Ши.
А дальше по улице вперемежку с хиноки росли дикие яблони. Росли так, словно семечко упало в землю по меньшей мере десять лет назад. А ведь ещё недавно здесь была пустынная бесплодная земля.
— Подумать только, а ведь она когда-то не могла и пар-р-ры шагов сделать, чтобы не влипнуть в непр-р-риятность, — задумчиво проурчала Норико. — И посмотри, что теперь сотворила эта девочка…
— Кто она, Норико? — Хотэку посмотрел на неё внимательно, в надежде, что у бакэнэко есть честный ответ. — Она ведь не человек, люди так не умеют…
— Избранная богами. Она точно человек, будь уверен. Просто с некоторыми… особенностями.
— Особенностями. Так ты называешь ками двух богов?
— А как ещё это назвать?
— Не знаю.
— Вот и я не знаю. Да и какая разница? Радуйся, что мы на правильной стороне в этой войне.
Хотэку посмотрел и действительно ощутил прилив благодарности к тому, что всё обернулось именно так. Ведь не раскрой он себя перед сёгуном, не возьмись учить Киоко-хэику, не пойди против самураев — и мог бы сейчас в Иноси готовиться к наступлению. А сколько ёкаев ему пришлось бы убить, чтобы не запятнать свою честь и верно выполнить долг перед господином?
Смог ли бы он так жить? Наверняка да. Но как бы себя при этом чувствовал?
— Эй, птиц.
Он повернулся. Жёлтые глаза смотрели озабоченно.
— Всё хорошо?
— Да. — Он улыбнулся. Искренне. — Ты права, мы на верной стороне.
— Вот и славно. А теперь пошли, найдём рыжих, они наверняка разбежались по этим развалинам, раз держатся подальше от людей.
Так и оказалось. Искать ногицунэ ночью — гиблое дело, а вот днём все спят по норам, и остаётся только отыскать убежище. Первое нашлось среди обломков рыбацкого дома на окраине города. Сонный лис сначала хотел удрать, но понял, что крылья Хотэку быстрее его лап, остановился и зарычал, припав к земле.
— Ну-ну, рыжик. — Норико согнулась пополам, пытаясь отдышаться. — В этом теле не так-то просто бегать, пожалей старушку.
Хотэку покосился:
— Старушку?
Норико только отмахнулась.
— Где остальные? — снова обратилась она к лису.
Тот по-прежнему рычал.
— Ой да заткнись уже. — Норико почти плюхнулась напротив ногицунэ, но, зацепив взглядом своё кимоно, немного поколебалась и, видимо, передумала. — Давай так. — Она нависла над лисом и вперилась в него жёлтыми глазами. — Ты говоришь, где остальные, — и мы тебя отпускаем.
— С чего бы вы меня отпустите?
— Да, с чего бы? — уточнил Хотэку.
— С того, что один ты нам ни к чему, а вот десяток ногицунэ уже поприятнее.
Хотэку так не считал: важен был
— А если откажусь, то что?
Норико хищно оскалилась, обнажая клыки:
— Что ты знаешь о бакэнэко, милый?
Лис только фыркнул, но его хвосты дрогнули, выдавая опасение. Норико всё же присела так, чтобы смотреть глаза в глаза.
— Наверняка ты слышал о той бакэнэко, что пробирается в дома честных кицунэ. Наверняка тебе известны слухи о детских криках и плаче. Наверняка ты слышал, как лисы сходили с ума после разговоров с мертвецами.
Чем больше она говорила, тем сильнее менялась морда ногицунэ: уже не равнодушная, но всё более насторожённая.
— Наверняка ты уже понимаешь, кто перед тобой. — Она приблизила своё лицо к его морде почти вплотную. Хотэку это не казалось весёлым. Опасно так приближаться к врагу. Один рывок — и Норико останется без своего прекрасного носа. Но, похоже, возможность такого исхода её не волновала.
Ногицунэ сглотнул, и из пасти вырвался нервный писк. Хотэку глянул ему за спину — три хвоста. Что ж она такое творила, что способна одним упоминанием самой себя запугать трёхвековое создание?