Юлия Июльская – Истина лисицы (страница 74)
– И зачем я проснулась? – Она уткнулась ему в плечо и прикрыла глаза. – Может, останемся здесь? Пусть сами разбираются с островом. Здесь безопасно, спокойно и хорошо. Почему мы должны возвращаться и что-то придумывать?
– Потому что ты Миямото Киоко.
– А могла бы быть Сато.
– Глупости, не могла.
– Если бы всё было, как изначально должно быть…
– Мэзэхиро давно замышлял то, что сделал. Так что, боюсь, выбора у нас с тобой на самом деле не было. Ничто не могло быть иначе. Хотя, быть может, если бы я догадался…
– Нет уж! Никто не подумает на своего отца, что тот собирается убить императора.
Он чмокнул её в темечко.
– Видишь, ты сама понимаешь, что выбора у нас нет. Как там было в тех танка от посланников?
– Ты про «решённый итог»?
– Да. Хотэку сказал: наши судьбы уже написаны.
Почему именно она? Почему все другие: и люди, и ёкаи – не стремились спасать страну, избавляться от сёгуна?.. Почему никто из смещённых даймё не восстал против него? Да, у них не такие большие армии, как у Мэзэхиро, да, формально их самураи тоже под командованием сёгуна, но они ведь верны даймё. Должны быть верны… Неужели ни у кого не хватило отваги и здравого смысла?
– Это несправедливо, – снова простонала Киоко. – Боги меня ненавидят.
– Думаю, богам всё равно, – не согласился Иоши и погладил её по волосам. – Большинству из них. И всё, что происходит, – не чьи-то козни, просто так сложилось… И нам нужно это принять.
Киоко нашла в себе силы оторваться от его плеча и разлепить веки, чтобы поймать взгляд Иоши.
– Думаешь? Ты это говоришь той, которая только что виделась с богиней, и эта встреча закончилась провалом. Мы убили Ёширо. Я убила.
– Он жив.
– Без человеческой ки, считай, мёртв.
– Он так не думает.
– Откуда тебе знать? Он больше века служил ей, а она забрала его тело, будто вся судьба кицунэ – разменная монета. Она ведь сделала это, чтобы вынудить меня на убийство. Жизнь одного за жизнь другого. Всё ещё думаешь, что богам всё равно?
– Думаю, мы чего-то не знаем, – спокойно сказал Иоши.
– Похоже, месяц в монастыре сильно на тебя повлиял.
– Думаешь? – он приподнялся на локте и теперь смотрел внимательно, изучая каждый рин[14] на лице Киоко. – Ты это просто так сказала или действительно так считаешь?
– Я бы не стала тебе врать. Ты спокойнее. По-настоящему спокойнее.
– Это ведь хорошо?
– Наверное.
– Ужин готов! – раздался с кухни голос Чо-сан, и Киоко тут же встрепенулась.
– Одежда, Киоко, – засмеялся Иоши.
Боги, и она лежала с ним в таком виде! Киоко тут же бросилась к лежащей в стороне юкате.
– Всё хорошо, не торопись, тебя дождутся, – он абсолютно неверно истолковал её торопливость. – Я тоже подожду там, дам тебе время, – Иоши улыбнулся напоследок и вышел. А может, как раз верно истолковал…
Киоко быстро оделась, повязала пояс – за долгое время странствий она научилась так ловко одеваться, что Кая очень удивится!
Кая. Интересно, как она там? Да и остальные её служанки… Чем теперь заняты? Прислуживают ли Цукико-сан? Нет, это маловероятно. Киоко лишь надеялась, что им нашли какую-то работу при дворе. Меньше всего она хотела, чтобы из-за неё пострадали невинные служанки. Если их выгнали прочь – было ли им куда идти?
Она вышла и принюхалась: пахло изумительно, но незнакомо, в носу щекотало. Киоко чихнула.
– Специи, – тут же пояснила Чо-сан. – Возможно, я немного увлеклась, но вроде бы получилось неплохо.
На столе уже стояли пиалы с разнообразными кушаньями: что-то горячее, которое и пахло довольно сильно, рядом рис, отдельно – маринованные овощи. И какие-то грибы. На вид древесные и тоже маринованные.
Киоко села около Иоши, остальные уже были за столом. Еда оказалась не просто вкусной, а
И всё же, как ни хороша была еда, горечь предстоящей беседы не давала насладиться ею в полной мере. Так что она отложила палочки и осмотрела всех. Чо ела и, судя по всему, не собиралась думать ни о чём другом, пока не закончит. Иоши, глянув на Киоко, тоже отложил свои палочки. Норико действовала в точности как Чо, только от приборов упорно отказывалась, предпочитая палочкам собственные когти. Хотэку, похоже, уже закончил и теперь молча осматривал помещение. А Ёширо… Ёширо лежал. Кажется, он так и не притронулся к еде.
Имеет ли она право оставлять его таким? А если нет, имеет ли право убить кого-то другого? И за что? За то, что не угодил Инари?
Любой вариант казался жестоким. Что бы она ни выбрала – действие или бездействие, – кто-то в итоге пострадает. Такой теперь будет её жизнь?
Бездействие – и страдает Ёширо. Страдают ёкаи в Шинджу.
Действие – и умирает ногицунэ. Умирают те, кто встаёт рядом с ней, и те, кто встанет против неё.
Есть ли среди этого безумия верное решение? Что-то, что не потребует жертв?
– Ладно, – резко сказала Чо-сан. – Это невозможно. Я надеялась, мы сможем спокойно и с удовольствием поесть, но ваше возвращение разрушило всю магию этого места. Кого надо убить, чтобы вернуть всё как было? Давайте я сама это сделаю.
– Не выйдет, это должна сделать я, – сказала Киоко.
– Тогда сделайте это. В лесу полно ногицунэ.
– Мы видели не так уж много, – заметил Хотэку.
– Конечно немного. Вас тут целая толпа, с чего бы им к вам выходить? Зато я видела. Они ловкие и скрытные, но я лучше, – ни капли хвастовства в голосе. – Могу выследить и притащить сюда кого-то из них. Даже оглушить. Останется только убить. Я даже подскажу, как сделать это безболезненно, если не хотите, чтобы лис мучился.
– Мы не будем никого убивать, – твёрдо заверила Киоко. – Если Инари нужна смерть, пусть отправляется в Ёми.
Норико поперхнулась.
– Я не собираюсь убивать кого-то только за то, что он посмел выбрать не ту жизнь, что нравится богине.
– Значит, возвращаемся? – уточнил Иоши.
– Возвращаемся, – кивнула Киоко. – Пойдём к даймё Западной области.
– Вы спятили?! – воскликнула Чо-сан.
– Извини, Киоко, но у меня тот же вопрос, – подхватила Норико. – Мы столько времени скрывались не для того, чтобы нас снова отправили Мэзэхиро в качестве подарка.
– Он не отправит, – заверил Иоши. – Это единственный даймё, который осмеливался вступаться за ёкаев. Если мы где-то и можем найти сильных союзников, то он первый в списке вероятных.
– То есть мы зря переплыли море, – заключила Норико.
– Не зря, – возразил ей Хотэку, и она – надо же! – осеклась, замолкла.
Чо-сан тихо вздохнула:
– Я не хочу возвращаться.
– Я тоже, – призналась Киоко. Все обратили к ней удивлённые взгляды. – Что? Думаете, мне хочется этого всего? Да я бы с удовольствием осталась здесь, где нет ни Мэзэхиро, ни прочих людей, способных отравить жизнь. Быть человеком среди чужаков оказалось на удивление приятнее, чем быть человеком среди прочих людей. Кому захочется возвращаться туда, где ждёт война и смерти?
– А вы точно правительница? – Чо-сан выгнула бровь.
– Я не хочу, но я возвращаюсь, – продолжила Киоко, глядя ей прямо в глаза. – У меня нет права и возможности остаться. А если бы и были, я бы не смогла. Потому что я всё ещё Миямото. Шинджу – всё ещё мой дом. И сейчас этот дом нуждается в защите.
– Отважно идёте на верную смерть, – хмыкнула куноичи.
– Даже если и так – пусть. Если при этом я успею спасти хотя бы несколько жизней, это уже будет не зря.
– Киоко-хэика, – тихо сказал Хотэку, – при всём уважении, полководцы не должны мерить свою жизнь чужими.