Юлия Июльская – Истина лисицы (страница 69)
Но ногицунэ не ответил – рванул чуть правее, а когда Киоко отскочила влево – запоздало поняла, что это был обман, и лисья пасть уже нацелилась на её горло. Проклятое правило войны работало даже на уровне такой борьбы. Она успела повернуться, и плечо взорвалось болью. Челюсть сомкнулась, тяжёлые лапы упали на грудь, и Киоко не смогла устоять, повалившись на спину. Лис прижал её к земле и, утробно рыча, впивался зубами в плечо.
Киоко понимала: миг промедления – и он вцепится ей в горло. Поэтому, усилив течение послушной ки справа, она сделала рывок и перевернулась. Мгновение – и голова ногицунэ была уже у неё в руках, а взгляд встретил тёмно-зелёные глаза. Они смотрели без страха, и Киоко отметила в них запятнавшие зелень бурые точки – словно капли крови убитых противников, запечатлённые в многовековом взгляде ногицунэ.
Она наступила коленом лису на грудь, а предплечьем придавила горло, но он извернулся с нечеловеческой силой и сумел сбросить её с себя. Сил Ёширо-сана было недостаточно… Киоко тут же подскочила, стараясь оставаться лицом к врагу. Кто может справиться с четырёхвековым ногицунэ? Норико? Медведь? Вряд ли.
И тут Киоко едва не засмеялась от собственной глупости. Ну конечно. Она тряхнула головой, сбрасывая облик Ёширо-сана, и позволила Сердцу вобрать в себя аромат оранжевой лилии, пропитаться ненавистью и болью, вплести в неё кедр и запах свежей травы.
Сзади выросли четыре хвоста, а в сознание пробралась вековая усталость. Киоко плохо её осознавала и всё же чувствовала. Думать не хотелось, нет. Хотелось уничтожить врага. Она смотрела на ногицунэ и чувствовала злость, которую даже не стремилась подавить.
Утробное рычание вырвалось уже из её собственной груди. И, воспользовавшись моментным замешательством ногицунэ, она бросилась на него и повалила. Правое плечо ныло, и она слегка припадала на правую лапу. Но можно было терпеть, ничего. И теперь в её пасти разливалась чужая горячая кровь – это была задняя лапа. Ногицунэ потянул лапу на себя, пытаясь высвободить, но челюсть сомкнулась на кости мёртвой хваткой. Нет уж, она его не упустит.
Подтянув лиса зубами к себе, Киоко забросила на него правую лапу и исполосовала бок, пока пыталась зацепиться. Повалить на землю. Главное – повалить, подмять под себя, а там уж никуда не денется.
Вдали послышался шум – бегут её ёкаи. Отчего-то хотелось покончить с этим до того, как кто-то из них вернётся. Она рванулась, отпустила ногу и навалилась обеими передними лапами на крестец ногицунэ. Тот не смог устоять и с визгом припал к земле. Киоко подтянула его, подмяла под себя и добралась челюстью до шеи. Лежи, послушный ногицунэ, вот и пришёл твой конец.
– Киоко-хэика! – раздалось сзади.
Неважно, подождут. Она вгрызлась в шею лиса, и тот под ней заскулил и попытался вырваться, отчего делал себе только больнее – зубы прорывали плоть от резких движений, пасть наполнилась тёплой кровью. Было бы это горло, ногицунэ уже бы затих. Но, увы, до горла ещё нужно достать, нужно как-то извернуться…
– Киоко-хэика, не нужно, – это был голос Ёширо-сана.
Киоко нехотя обернулась, продолжая давить лапами на ногицунэ.
– Как раз это и нужно, – прорычала она.
– Вам не кажется это подозрительным? Богиня, чьи верные слуги исповедуют ненасилие, велит убить живое разумное существо, а потом – совершенно случайно – на вас, сидящую в одиночестве, нападает ногицунэ. Слишком легко выходит исполнить её волю, не думаете?
Киоко едва удавалось сосредоточиться на словах. Она не понимала, что он говорит. Она думала лишь о том, что её враг в её лапах и ждёт своей смерти.
– Киоко-хэика, наверняка это и есть испытание для вашего Сердца и вашей ками. Легко убить врага, но куда сложнее дать ему уйти, разве нет? Помиловать – даже после того, как он на вас напал.
Дать уйти? С чего бы?
– Возможно, я ошибаюсь, – продолжал Ёширо-сан.
Киоко поняла, что ненависть, сидящая внутри, мешает слушать, туманит разум и никак не даёт осмыслить слова кицунэ. Она тряхнула головой и обратилась в двухвостого лиса. Разум тут же прояснился.
– Если вы его отпустите, вы покажете истинную себя – миролюбивую, добрую, какой и являетесь.
До неё наконец начал долетать смысл сказанного. Ногицунэ мог бы вырваться и сейчас, но он больше не пытался. Громко хрипел под ней, истекая кровью. Раны не были смертельными. Если отпустить, он оправится. Может, будет прихрамывать, но в остальном с ним всё будет в порядке. Киоко подумала об этом: перед её взором встал ногицунэ, подволакивающий заднюю лапу, взгляд потух, хвосты опущены. Все четыре. И ей вдруг стало его невыносимо жаль.
В Ёми это всё! Она не убийца.
Киоко быстро спрыгнула с лиса и тот, не дожидаясь, пока кто-то передумает, тут же скрылся в кустах, из которых появился. Киоко лишь надеялась, что он отыщет укрытие раньше, чем кто-то более опасный найдёт его.
Она осмотрелась и обнаружила, что её одежда изорвана и теперь валяется в грязи. Уцелел только плащ. Ёширо-сан, проследив за её взглядом, подхватил его и набросил ей на спину. Киоко посмотрела на него с благодарностью и, припав к земле, вернула собственный облик. Резко похолодало, усталость прокатилась по всему телу, а плечо разгорелось пожаром. Она села и постаралась укутаться поплотнее.
– Думаешь, Инари этого хотела? – прохрипела Киоко.
– Хочу в это верить. – Ёширо-сан сел рядом и осторожно опустил край плаща, чтобы осмотреть плечо. Киоко позволила ему. Её тело давно уже не было таким священным и неприкосновенным, каким должно бы. Когда то и дело ранишься, а вокруг ни одного лекаря – приходится позволять другим непозволительное.
– Больно, – призналась она.
– Вернёмся в город – дайси сумеет это вылечить. А пока нужно промыть рану. Сможете идти?
Вместо ответа Киоко встала. Ноги едва слушались, но Ёширо-сан не позволил упасть.
– Всё в порядке, я держу.
Она благодарно опёрлась на его руку и медленно зашагала в сторону тропы, за которой тянулся берег Яцуки.
У реки Ёширо помог ей сесть, и Киоко зачерпнула студёной воды, обжёгшей ладонь. Она поднесла руку к плечу и вылила на него чистый холод. Множество ран от острых зубов защипало, и Киоко, не сумев сдержаться, зашипела от боли.
– Станет ещё больнее, – раздалось сзади. Киоко резко обернулась.
– Инари!
– Твоя ками воззвала ко мне.
– Но я не…
– Ты не успела этого понять своим разумом, своей ки. Мне это и не нужно. Ты хотела меня видеть, но ты не выполнила моё поручение, – её голос был строг, из него исчезли тепло и лёгкость первой встречи.
– Я сделала то, что посчитала правильным.
– Ты просто не смогла.
Она действительно не смогла. Наверное, смогла бы, оставаясь с ки ногицунэ, оставаясь в этой ненависти, но было бы это то, что нужно Инари? Сейчас, вспоминая, как её рот наполнялся чужой кровью, ощущая этот вкус на языке, Киоко почувствовала тошноту. Она отвернулась и глубоко вдохнула. Нет, её не стошнит перед богиней, такого позора она себе не позволит – ещё не настолько опустилась, не настолько отошла от своей истинной роли.
– Бедное, бедное дитя. – Инари приблизилась к ней и склонилась к её уху. – Плохо? – тихо спросила она. – Будет ещё хуже. Больно? – она коснулась раненого плеча, и оно снова заныло. – Как я и сказала, будет ещё больнее.
Киоко вся сжалась, готовая почувствовать, как рука богини сожмётся и плечо взорвётся новым приступом боли… Но нет. Чужие пальцы больше не касались кожи. Киоко обернулась и увидела, что Инари смотрит на кицунэ, а тот уставился на неё и, судя по всему, прилагал все усилия, чтобы снова не рухнуть без сознания.
– Пожалуй, эта ки тебе не нужна, – улыбнулась богиня и подошла к Ёширо-сану. – Увы, твоя спутница не может совладать со своей слабостью. Она не понимает, что в войне мир и добро – путь к бессмысленным потерям. На войне неизбежно умирают, и единственное, что можно сделать, – принять это и стараться наделить смыслом каждую смерть. Принять необходимость убийства даже тех, кто умирать, казалось бы, не должен. Война заберёт гораздо, гораздо больше. И либо ты, – она повернулась к Киоко, – поймёшь это сейчас, либо поймёшь тогда, когда будет слишком поздно.
Она щёлкнула пальцами – и Ёширо-сан обратился в двухвостого лиса. Пока он пытался выбраться из уже ненужной одежды, Инари продолжила:
– Теперь это всё, что у него есть. Ты проявила слабость – ты получила результат, потеряла верного тебе кицунэ. На твоё счастье,
– Потеряла? Что это значит?
Вот же он, всё ещё за ней, запутался в собственном коломо.
– Он останется в таком виде, пока от твоих рук не умрёт ногицунэ, – прозвучало твёрдое и непреклонное условие.
– Его вторая ки…
– У меня. С ней всё в порядке, и он даже всё ещё разумен. Но что такое для кицунэ потерять второе тело? – она обернулась на Ёширо-сана, чья голова очень глупо торчала из рукава, а взгляд метался в панике. – Не переживай, мой хороший, – она наклонилась и бережно погладила его за ухом. Ёширо-сан беспомощно и как-то совсем отчаянно пискнул. – Всё будет хорошо. Как только наша Киоко-хэика выполнит условия этой маленькой сделки, – она выпрямилась и вновь обернулась к Киоко.
– Я не понимаю. Зачем тебе смерть ногицунэ?
– Мне? Абсолютно незачем. Она нужна тебе, наивное дитя.
Эхо этих слов ещё звучало в ушах, но сама Инари исчезла, как и не было. О том, что она действительно стояла перед ними мгновение назад, напоминал только беспомощный и совершенно потерянный Ёширо-сан.