Юлия Июльская – Истина лисицы (страница 6)

– Хитоми, – отозвался тот дрожащим голосом.

– Девочка с красивыми глазами. – Иоши протянул руку и положил её на ладонь, которой Хитоми гладила кошку. – Уверен, твои глаза были прекрасны. Где же ты их потеряла?

Стоило их пальцам соприкоснуться – и Иоши провалился во тьму. Ту самую, из которой вывели жёлтые глаза. Сейчас они сияли.

«Как же так вышло, Норико?» – подумал он.

«Кто-то вывел её, – отозвалась она, – но не смог завершить начатое. Она застряла».

«Она жива или мертва?»

«Ни то ни другое. И одновременно и то и другое. Она в Ёмоцухире, на пути в Ёми. Но ей здесь не место. Как не место и среди людей. Она сама не желает там оставаться».

«Я хочу к маме, – детский голосок прорезал темноту. Иоши чувствовал её. Хитоми совсем малышка. Её обнажённая ки ранилась о грубость живого мира, пока чувствительная ками и вовсе осталась здесь, между обителью живых и обителью мёртвых. – Вы отведёте меня к маме?»

Её глаза, песочные с зелёными точками – словно растения, сражающиеся за жизнь в сухой почве, – смотрели на него умоляюще.

«Нужно вернуть её в Ёми, – отозвалась Норико. – Поговори с отцом, я проведу девочку».

Горячий воздух ворвался в лёгкие, заставляя закашляться, и Иоши вернулся к живым.

Отец всё так же заворожённо смотрел на Хитоми, словно ждал чего-то ещё.

– Господин…

– Цутому, Исихара Цутому, – ответил он, не сводя глаз с дочери.

– Цутому-сан, – Иоши силился подобрать слова, но нужные никак не находились. Была бы здесь Киоко – она наверняка сумела бы найти что сказать, как утешить его в горе, убедить оставить дочь… – Цутому-сан, я знаю, что с вашей дочерью, потому что я сам вернулся оттуда, откуда не возвращаются.

Лгать он всё равно не умел, разве что самому себе. Цутому-сан наконец посмотрел на него. Неверяще, оценивающе, изучая с головы до ног.

– Вы живы не меньше меня. Потешаетесь над чужим горем? Смеётесь?

– Лишь стараюсь быть честным. Как вы вернули дочь?

– Хотите затем сказать, что с вами случилось то же? За кого вы меня держите?

– Не думаю, что у нас с Хитоми одна история. Меня вернула к жизни бакэнэко, которая меня же и убила. А потому и тело моё осталось при ней.

Они оба – Цутому-сан и Рэй-сан – покосились на Норико. Та и ухом не повела. Иоши знал, что сейчас всё её внимание обращено за завесу, туда, где маленькая девочка осталась во мраке и одиночестве Ёмоцухиры.

Может, Цутому-сан ему и не поверил, но всё же спросил:

– Значит, она могла бы вернуть и её? – Он наклонился к Норико и пристально посмотрел в её морду. – Ты можешь вернуть мою дочь?

Та не отреагировала.

– Она не ответит вам, – попытался вмешаться Иоши.

– Отвечай! – голос Цутому-сана сорвался на хрип.

– Она сейчас с Хитоми.

Но Цутому-сан его больше не слышал. Он поднёс руку к Норико и осторожно коснулся шерсти.

– Зря он так… – послышался голос Хотэку. Иоши разделял его опасения. За бесцеремонность с бакэнэко можно заплатить очень высокую цену. В лучшем случае – жизнь, в худшем же она и после смерти не оставит в покое.

Цутому-сан тряс Норико всё требовательнее, но та оставалась безучастной, будто крепко спала. Иоши знал, что это лишь видимость. Норико терпит, чтобы не уходить от девочки. Но её терпение не было безграничным, оно даже не было большим. В общем-то, до этого дня Иоши был уверен, что оно вовсе отсутствовало.

– Рэй-сан, если не хотите потерять ещё и отца… – начал он, но заметил, что та уже сама направилась к мужчине. Её ладонь легла на его огрубевшую руку.

– Отец.

Цутому-сан помотал головой.

– Ей там плохо, – пояснил Иоши, Рэй-сан повернулась к нему, держа ладонь на руке отца. – Я не знаю, как вы её вернули, но она – оголённая душа, здесь лишь часть её ки, а ками осталась там, между мирами. Она плачет и зовёт мать, от которой её отняли.

– Но неужели она не хочет к нам? – сдавленно спросил Цутому-сан, всё так же глядя на дочь. – Это ведь моя малышка Хитоми. А ты, – он посмотрел на Рэй-сан, – её сестра, почему ты не хочешь её возвращения? Если она может, – он снова потряс Норико, – если может её вернуть, как его…

– Она не может, – сказал Иоши, глядя на Рэй-сан. – Такое возможно лишь с теми, кого она сама убила.

Рэй-сан кивнула. В её глазах и так не было надежды, но теперь появилась решимость.

– Отец, хватит, – сказала она тише. – Прошу, подумай. Хитоми была с мамой, а мы её лишили нового дома. И где она теперь?

– Она с нами, – шептал он. – Моя Хитоми с нами…

– Она не с нами, разве ты не видишь? – горько воскликнула Рэй. – А ты держишься за призрак старшей дочери, забыв, что у тебя ещё есть жизнь, есть я! – в её голосе послышались слёзы. – Я лишилась матери и сестры, но ты забираешь у меня отца!

Он отшатнулся. Цутому-сан смотрел на младшую дочь, словно видел впервые.

– Что ты говоришь?..

– Отец, – она взяла его за вторую руку. – Прошу, отец, отпусти её. Ей не место здесь, она страдает. И мы – причина этих страданий.

– Я лишь хотел…

– Вернуть её, я знаю, – Рэй-сан говорила теперь очень тихо. – И я хотела. Моя сестрёнка с самыми красивыми глазами в мире. Только где она, отец? Это не Хитоми – остатки её ки, бледная оболочка, тень бывшего когда-то живым человека.

Чем больше Рэй говорила – тем ниже опускались плечи Цутому-сана.

– Мы не можем и дальше притворяться, что это наша Хитоми. Не можем делать вид, что она просто больна. Она не больна, отец, она мертва. И нам пора это принять. – Рэй-сан обняла отца за его вновь затрясшиеся плечи, и Иоши вдруг понял, что больше не думает о маленькой Хитоми. Как не думает ни о Норико, ни о рисках, которым подверг себя Цутому-сан.

Он думал о Мэзэхиро: о сёгуне, что предал императора, о муже, что был несправедлив к жене, и об отце, что умел лишь требовать от ребёнка. Плакал ли он так же, когда убил своего сына? Понял ли, что совершил собственными руками? Страдал ли он от этого?

Киоко говорила, что Мэзэхиро обвинил её. Она встречалась с ним после сражения всего несколько раз, и лишь для того, чтобы подписать новые указы. Она не знала ничего больше. Правда ли он стёр с себя вину, словно кровь с клинка, и возложил её на императрицу? Проронил ли он хотя бы одну слезу, когда оставался наедине с собой, или ненависть, которой он сдался, выжгла всё человеческое, что в нём когда-то было? И было ли в нём человеческое хоть когда-нибудь?

Пока он размышлял, Цутому-сан выплакал свои слёзы. Теперь он сидел напротив своей давно умершей старшей дочери и держал её за руку, покоряясь неизбежному. Рэй-сан была рядом и сжимала его ладонь. Она, кажется, давно отпустила сестру, теперь ей хотелось лишь сохранить рядом с собой отца.

Норико открыла глаза, потёрлась о руку девочки и осторожно спустилась с колен, устраиваясь рядом. Значит, пора. Всего пара мгновений потребовалась, чтобы остатки Ки растаяли, сливаясь с бесплотным воздухом, и покинули их грубый мир. Рука Цутому-сана опустела.

– Она будет счастлива, – сообщила Норико. – Теперь она не одна.

Цутому-сан поднялся и глубоко поклонился ей. Рэй-сан последовала его примеру. Он повернулся к дочери:

– Ты открыла глаза мне, одержимому старику, который не сумел отпустить и заставил годами страдать собственную дочь. Как мне благодарить тебя?

– Не меня, отец, – тихо ответила Рэй. – Исао-сан дал понять, что наша затея была глупостью. А бакэнэко вернула Хитоми туда, где ей место. Придёт время – и мы будем с ними, воссоединимся семьёй.

– Придёт время… – повторил Цутому-сан, а затем, словно опомнившись, повернулся к Иоши и поклонился. – Спасибо. Отныне наша семья в долгу перед вами. Просите о любой помощи для себя и для ваших спутников. – Он выпрямился, лишь когда договорил, и лицо его выражало решимость.

– Всё, что мне нужно, – найти пропавшую спутницу, – ответил Иоши, и его сердце вновь зашлось в тревоге, забилось в груди при воспоминании о Киоко. Страх, притупившийся на время, возвращался стремительно и с новой силой. Где она? Куда могла исчезнуть? И сколько времени они потеряли?

– Мы её найдём, – пообещал Цутому-сан. – Если она на нашей земле, нет никаких шансов, что мы её не отыщем.

Но они не отыскали – ни в рёкане, ни в его окрестностях. Везде было пусто. И всё, что им оставалось, – попрощаться с владельцами «Огнедышащего дракона» и отправиться в сторону города. Если Киоко не попала в беду прямо здесь, в холмах, остаётся только похищение. И вряд ли похитители стали бы держать её где-то в открытом поле под ясным взором Аматэрасу.

Бабочка – в сети

Они шли к городу, как и прежде, только теперь втроём. И Норико нехотя отметила, что так выходит значительно быстрее. Сколько бы Киоко ни занималась, но до уровня самураев и ёкаев её выносливости всё равно не дотянуться. Во всяком случае сейчас.

– Переживаешь? – поинтересовался Хотэку.

Норико только дёрнула хвостом.

– Мы найдём её – и я убью того, кто посмел отнять у меня мою принцессу.

– Императрицу.