Юлия Июльская – Истина лисицы (страница 53)
– А ты что интересного видела?
Она отстранилась, и только сейчас Иоши заметил её покрасневшие глаза.
– Тебя кто-то обидел? – Он тут же осмотрелся. – Ёширо предупреждал, что они не любят людей. И Норико говорила. Не стоило тебе одной гулять по городу.
– Всё хорошо, Иоши, – она нежно улыбнулась и сжала его руку. – Правда, никто меня не обижал. Они неплохие. По большей части.
– Точно? – верилось с трудом. Пусть кицунэ в монастыре и добры, но ведь не все в Хоно принимают чужаков с таким радушием.
– Конечно, есть те, кто всем видом показывал, как мне не рад, и всё же никто не пытался причинить мне вред и не грубил.
– Ты уверена? – Иоши смотрел на её припухшие веки. Если не они, то кто?
– Думаю, я бы заметила, если бы что-то было не так, – усмехнулась Киоко. – Правда, не о чем беспокоиться. Я просто вспоминала прошлое и дала волю слабости. Жаль, что это всё ещё видно по моему лицу.
Вот в чём дело. А он так бесцеремонно на это указал. Иоши вдруг стало стыдно. Куда делись его манеры? Вёл бы он себя так, будь они во дворце?
– Прости, я…
– Всё хорошо.
Захотелось оправдаться, объясниться, но он сдержал себя. Лишнее, ей не понравится. Просто впредь будет внимательнее.
– Расскажи мне, как всё прошло, – попросила она. – Как тебя приняли?
Он взял Киоко за руку, переплетая их пальцы. У них была всего стража вместе. Несправедливо мало. Иоши провёл бы эту стражу иначе, не здесь и не в разговоре, но, если она хочет слушать, он готов не замолкать все четыре коку, что у них есть.
Тёплый напиток, осевший сладким послевкусием на языке, гнездо из одеял под спиной, убаюкивающий голос кицунэ и вечный полумрак этой комнаты обратились для неё в безопасность. В целый мир.
Там, за пределами этого мира, не существует ничего. А если и существует, то не имеет значения.
Она здесь. Она сейчас. Она лежит на полу, раскинув руки, расслабив тело, закрыв глаза, не боясь быть совершенно уязвимой и не чувствуя уязвимости. Она никогда не была так спокойна. Или, во всяком случае, очень давно. Но сейчас это неважно, потому что существует только этот миг. И этот миг – вся её жизнь. Счастливая и беззаботная жизнь, к которой она всегда стремилась и о которой давно забыла мечтать.
– Чувствуешь? – раздалось сбоку. Ёширо лежал рядом, направлял своим голосом, провожал по этой реальности, снимая шелуху всех тревог, открывая её настоящему, а настоящее – ей.
– Чувствую, – шепнула Чо. Собственный голос показался грубым вмешательством в это спокойствие.
– Не бойся говорить,
Она почувствовала, как по предплечью скользнули тонкие пальцы, вызывая щекотку от запястья до локтя.
– Лови эти чувства, – теперь голос раздавался не сбоку – сверху, где-то над ней. – Они сейчас. Не в прошлом. Не в будущем. Чувствуешь?
Пальцы медленно проплыли по второй руке, вызывая волну приятной дрожи.
– Чувствую…
Никогда в своей жизни она не вздрагивала от прикосновений. Они ей нравились, доставляли удовольствие, но
– Этот миг – единственное, что у нас есть, – раздался шёпот над ухом. Сердце забилось чаще. – Ты разделишь его со мной?
Она открыла глаза и встретилась с диким лесом его взгляда, манящим в чащу. Дыхание сбилось.
– Если вы боретесь с желаниями, – начала она, тут же пожалев о том, что открыла рот. Зачем сама всё рушит? И всё же договорила: – Почему потакаете этим?
Ёширо улыбнулся, обнажая клыки.
– Мы остаёмся хищниками. – Он опустился к шее и легонько царапнул кожу, чем вызвал стон, который Чо безуспешно попыталась скрыть, закусив губу. – А быть собой не возбраняется. Так ты хочешь разделить со мной этот миг?
Она непроизвольно сглотнула и не раздумывая кивнула.
– Хотя я не люблю быть добычей, – шепнула Чо.
Он не ответил. Укусил мочку её уха и прижался всем телом. Желание прокатилось волной по телу, и она выгнулась, подаваясь навстречу. Его рука, пройдясь по внутренней стороне бедра, зацепила ткань и потянула вниз.
– Ты не добыча, – шепнул Ёширо, и перед лицом вновь возник лес, что скрывался в его зелёных тёмных глазах. – Ты – мой выбор.
Она потянулась вверх, чтобы поймать его губы. Тёплые, влажные, осторожные… Это был самый нежный поцелуй в её жизни, распаляющий желание ещё больше, делающий жажду невыносимой. Хотелось впиться, насытиться, получить желаемое скорее – но отчего-то было ясно, что нельзя торопиться. Нет, торопливость убьёт это, сделает всё таким же, как всегда. С ним так нельзя. Чо знала: нужно отдаться его темпу, его едва уловимым касаниям, его осторожности. Отдаться этому голоду – и получить наслаждение совсем иное, новое, какого она ни с кем не знала.
– Не думай, – шепнул он, когда она уронила голову в мягкое облако одеял, и попросил: – Закрой глаза.
И она подчинилась.
Тело ловило движения: тень чужого дыхания на коже, едва ощутимые прикосновения в самых нежных местах…
– Позволь себе расслабиться, – раздалось где-то внизу, и на бедре отпечатался лёгкий поцелуй. – Дай телу обмякнуть.
Она и не заметила, что напряжена. Но после его слов поняла: тело обратилось в чувство, невольно пытаясь предугадать чужие движения, каждое следующее касание, сжавшись от неизвестности.
Чо отпустила себя. Растеклась в пледах, расслабилась, как до этих ласк. Позволила себе довериться, позволила ему быть хищником, а себе – его выбором.
– Да, так, – он заметил.
И поцеловал бедро выше – у самого сгиба.
– А теперь позволь мне сделать тебе приятно, а себе – получить удовольствие.
В следующий миг через каждый мё кожи, через всё, что было под ней, потекло чистое наслаждение. Этот поцелуй не оборвался, не закончился. Чо выгнулась, и стон вырвался наружу. Ёширо сжал её бёдра, он был настолько точен в своих движениях и настолько нежен, что Чо потребовалось лишь пара мгновений – и она содрогнулась всем телом. Раз. Другой. И обмякла.
Короткий поцелуй, и тело снова содрогнулось. Она не открывала глаз, кожей почувствовала, как он подтянулся выше и наклонился к уху, прислонившись телом, давая ощутить своё желание.
– Если захочешь – это будет очень долгое мгновение, – пообещал он.
Она хотела. Она очень хотела.
– Мне нравится эта обувь, – Хотэку вышел из зарослей и громко топнул по стылой земле тропы, стряхивая с фука-гуцу снег. – Хорошо, что ты о них вспомнила до того, как мы вышли на поверхность.
– Мг, – промычала Норико. Ей, в отличие от Хотэку, ботинки не нравились совершенно. Да, тёплые, но какие громоздкие!
– Что-то не так?
Птиц выглядел бодро, и Норико это раздражало. Они прошли совсем немного, но ей хотелось то бежать вперёд, то лечь и никуда не идти. Она сама не понимала, что с ней происходило и откуда столько злости, столько раздражения.
– Не знаю, – буркнула она.
Он остановился и взглянул на неё со всей серьёзностью.
– Если ты не хочешь идти – не нужно. Я справлюсь один.
Справится, как же.
Хотя, вероятно, действительно справится… Но она не могла позволить ему проделать такой путь в одиночестве. А вдруг что-то случится? Два ёкая выживут с большей вероятностью, чем один. В лесу полно ногицунэ, и далеко не все из них такие, как Кайто.
– Идём. – И она двинулась вперёд. Хотэку пошёл рядом.
– Знаешь, мне кажется, если мы полетим – будет быстрее.
Норико вспомнила шторм и попытки выжить, обратившись чайкой. Её так швыряло порывами ветра, что повторять опыт совсем не хотелось.
– Не уверена.
– Точно? Та гора, что нам нужна…
– Торияма.
– Торияма. Она намного дальше озера?