Юлия Ивлиева – Вилисы. Том2. Договор со смертью. (страница 6)
Про Алину, наоборот, много известно такого, что не нужно, что затуманивало взор излишними деталями. Про Наталью Демидову они продолжали выяснять подробности. Но ничего особенного не нашли. С ней Денис познакомился в вечер смерти, и даже телефона в записной книжке смартфона еще не было, а может, и не планировалось. Ромик сам беседовал с родителями Натальи. Тех трясло от горя. Отец, казалось, пребывал где-то не здесь. Мать до побеления пальцев сжимала платок и до крови кусала губы. Наталья Сергеевна Демидова, студентка Медицинского университета. Училась плохо, врачом стать передумала еще на первом курсе, но отец настоял на том, что она должна закончить ВУЗ. Она отлынивала, как могла, дважды уходила в академический отпуск. Один раз долго и тяжело болела пневмонией, другой раз просто отказывалась ходить на занятия, игнорируя ругань отца. Часто сбегала из дома, ночевала у подруг.
– Она была хорошей девочкой. Все ее подруги из семей наших друзей. Я всегда знала, где она находится, и что у нее все в порядке. Да, Сергей консервативен и категоричен. Сами понимаете – хирург в шестом поколении. Мои дед и прадед тоже были врачами. Нужно продолжение в профессии, а Наточка не хотела связывать свое будущее с медициной. Ни в какую. Даже в обморок пыталась упасть при виде крови. Ее не исключали из университета только из уважения к фамилии. Елена Николаевна рассказывала, будто для себя. Проигрывала в голове бесконечное число сценариев и не обнаруживала той точки, в которой все пошло не так. Поэтому мысли ее скакали с одного события на другое, не находили себе успокоения.
– А с чем хотела? – с понимающей открытой улыбкой, производящей неизгладимое впечатление на дам в возрасте, поинтересовался Ромик.
– Что хотела? – не поняла мать, будто вынырнув из омута размышлений и воспоминаний. Она уставилась на следователя мутным взглядом.
– Чем она хотела заниматься, если не медициной?
– Она еще не определилась толком, – выдавила из себя Елена Николаевна. И Ромик сразу понял, что это больная тема. Толстая вздутая мозоль. – Ей очень нравилось в спорте. Но тренера говорили, что перспектив у нее нет, и она сама бросила гимнастику. К тому ж возраст уже был не для олимпийских медалей. Но она не могла определиться чем, каким видом спорта заняться. Понимаете, нам не очень нравилась идея тренерства. Нет, не маленьких гимнасток. А тренерства в фитнес-клубе. Она металась, не могла определиться. Пробовала направления…
– Не направление это! – вдруг зашипел Сергей Станиславович. – Бесстыдство и разврат. Она что, курица что ли, на палке в трусах крутиться.
Ромик мгновенно догадался, о чем речь. Улыбку он сдержал.
– Ваша дочь танцевала на пилоне?
– Да, но не в каком-то ночном клубе, не подумайте, она занималась в танцевальном зале вместе с обычными женщинами. Там даже замужние ходят дамы и взрослые, – Елена Николаевна кинула на мужа едва заметный укоризненный взгляд.
– Конечно, я понимаю, – снова обезоруживающе улыбнулся Ромик. – Сейчас это очень популярное направление и действительно считается спортом. Даже соревнования есть.
– Да какие могут быть соревнования? В чем соревноваться? Кто дольше жопой провиляет?
– Сережа! – взмолилась супруга.
Тот нервно вскочил, прошелся по комнате.
– Стриптиз! Это называется стриптиз! Вещи надо называть своими именами! А за стриптизом и до проституции недалеко! – Сергей Владиславович удивительно быстро взял себя в руки. Сел на диван снова. Елена Николаевна пожала плечами.
– У Натальи было много подруг? – Ромик зашел с другой стороны.
– Да, но не очень близких. С детства они только с Яночкой дружили. Вместе в школе, потом вместе в медицинском. Мы семьями дружим. С родителями хорошо знакомы и с родителями родителей.
К Яночке Ромик собирался сегодня. Очень занятая оказалась девочка, буквально каждая минута расписана. Ромик даже пригрозил, что вызовет повесткой. Та рассмеялась. Сказала, что повестка, может, и лучше, будет официальный повод отлынить от занятий.
Когда Ромик зашел в кафе, где Яночка согласилась встретиться, несмотря на глубокий вечер, пространство, больше похожее на коворкинг, нежели на общепит, гудело рабочей атмосферой.
Маленькая и худенькая девушка с короткой черной стрижкой отсоединилась от компании студентов. Ромик успел заметить в центре стола, между чашек, плакат с конкретной расчлененкой. Медики. Здесь как раз поблизости располагался университет. За соседним столом у двух парней на ноутах тоже пестрило что-то красное в синих прожилках, и у пары в углу примерно то же самое. Врачи учатся круглосуточно и всю жизнь, вспомнил он слова кого-то из патологоанатомов, изучающих природные яды на последнем десятке перед пенсией.
– Вы Роман? – спросила девушка и тут же добавила, ничуть не сомневаясь в своем предположении. – Яна.
Порывистая, улыбчивая, совсем субтильная. Она произвела на Ромика впечатление. Молоденьким девушкам это удавалось редко, что было еще более странным. Он невольно вытянулся и поправил член рукой, засунутой в карман. Ткань на джинсах предательски натянулась. Он кивнул и жестом пригласил ее за свободный столик. На мгновение он забыл, по какой причине эта девочка улыбается ему. Впрочем, на нее сам Ромик впечатления не произвел. Она вообще всегда улыбалась. Сангвиник. Припомнил юноша этот психотип человека. Время от времени он пытался начать разбираться в людях по науке, покупал в очередной раз книги Пола Экмана или Фексиуса, читал, понимал, что не в состоянии это применить на практике, бросал. Интуитивно у него получалось как-то лучше. Потом книжка кому-то дарилась. Спустя время Ромик снова заходил на круг изучения психологии, разделов кинесики, профайлинга, и все шло как обычно.
В общем, он на Яночку впечатления не произвел. От кофе она отказалась, от чая тоже. Его заигрывания, начатые «как это вы меня узнали?» проигнорировала, сразу раскрыв тайну:
– Здесь все из Меда, одни и те же люди каждый день, – она внимательно уставилась на него, слегка приподняла брови и ожидала вопросы.
Ромик шмыгнул носом, скрывая свое разочарование, и выставил перед ней крошечный диктофон.
– Вы дружили с Натальей Демидовой с детства. Хорошо ее знали? Подруги не разлей вода? Или так думают только родители?
– Дружили. Не разлей вода по первый курс включительно. Потом стали видеться реже. Общение в основном перешло в онлайн.
Ромик вскинул бровь, уточняя вопрос.
Яночка, по всей видимости, была настроена по-деловому. В своем плотном графике следователю отвела не более четверти часа, отвечала охотно, ничего не скрывала и желала поскорее это закончить.
– Просто обе были очень заняты. И я, и она. А занятия и графики разные. Первый курс еще встречались на занятиях. Потом разные специализации выбрали. Я сразу знала, хирургом буду. А она не могла никак определиться куда. Потом и вовсе ушла в академку. Вернулась на второй, а я уже на третьем курсе. Но мы постоянно переписывались. Вы, наверное, по ее распечатке из вотсапа посмотрели. Мы просто постоянно переписывались.
Ромик кивнул. Незадолго до смерти Наталья почистила телефон. Сохранилось не много.
– Ну, вот так по привычке общались, а на деле общего почти ничего не осталось. У меня практика, работа в больнице, учеба. Она не знает, как от этого Меда отвертеться. Не хотела на врача учиться. С родителями постоянно ссорилась. Из дома уходила.
– Уходила к вам?
– Нет. Один раз только как-то. Я с родителями живу, а те с ее родителями дружат. У нас всю жизнь ключи от квартир друг друга. Это и не уход, по сути. У нее новые подруги были, взрослее и живут одни. Из студии.
Вы этих подруг знали?
– Некоторых видела раз или два, про большинство слышала только от нее.
– А мужчины? Какие у Натальи были мужчины?
– Да особо никаких не было. Она не хотела постоянных отношений.
– Случайные связи?
– Не совсем. Понимаете, она, когда стала заниматься танцами на шесте, очень сильно изменилась. – Яночка задумалась на секунду, обдумывая, как донести мысль. На лбу мелькнула хмурая складка и тут же разгладилась. – Она же гимнасткой была. Сильная, спортивная, стройная, шпагаты продольные, поперечные, мостики и все такое у нее отличные. Она и пошла-то сначала в пол арт, это который как гимнастика, спортивный. Ну, там на шесте в шортах и топе заниматься. У нее там все просто превосходно получалось. Она заболела этими танцами. А вот потом стала заниматься экзотом. Это который на каблуках.
Яночка словно отвечала урок, слегка жестикулировала, как бы раскладывая информацию, которую вещала следователю по полочкам. Необыкновенно очаровательная девушка.
– Вот как только на каблуки встала, так разум совсем и потеряла. Только о танцах разговаривать и могла. Мне все время какие-то ролики со звездами пол экзотик присылала. Трюки изучала, костюмы придумывала. В общем, вся ушла в танцы. Занятия совсем запустила, только в студии танцев и торчала. Она тренировалась до изнеможения.
Ромик не перебивал. В общем-то, Яна рассказывала все, что его интересовало и без вопросов. Даже немного больше. А от ее детской наивности в интонациях, от простоты житейской мудрости он просто балдел. Прерывать не хотелось.
– В Меде ее пригрозили отчислить. Это понятно, она полгода вообще не ходила. Отец как-то договорился, ее в академку опять отправили. А она только танцует. Над техникой работает и над сексуальностью. Натка считала, что ей не хватает сексуальности. Ну, то есть на пилоне она смотрится как спортсменка, не как танцовщица. Говорила, что танцует под счет, не под музыку. Даже рыдала ночами, что не может с этим совладать. И чтобы добиться этой пластичности, сексуальности и замедленности, она что только не делала. Мотало ее из стороны в сторону. Она и на стрип ходила, и на приват, и на медитативные танцы.