Юлия Ивлиева – Вилисы. Договор со смертью. Том 2 (страница 2)
Сейчас Виринея выглядела девчонкой, молодой, открытой и свежей. Повилика невольно улыбнулась. Под светлой, почти белой кожей играли мускулы. Длинные, стройные ноги в белых ботинках казались бесконечными. В Виринее дремала неимоверная сила. Но и Повилика не из числа слабых. Черные, как сама ночь, волосы предводительницы шелковой пеленой укрывали плечи, скользили по шее и спине.
Повилика вскинула руки вверх, стягивая узкое белое платье, оставшись в бюстгальтере и трусиках, застегнула ботинки, пожалела, что не надела наколенники, но переодеваться не стала. Глядя на Виринею в упор, открытым сияющим взглядом стянула резинку с густых волос, будто ведьма, распуская волосы и затевая колдовство. В прядях запутался рыже-розовый всполох заходящего в окнах солнца. Повилика взялась за второй пилон. Лавандовая молния пробежала по руке, обвила живот, спустилась по ноге и ушла в каблук двадцати сантиметровой высоты. Первый шаг они сделали одновременно.
Виринея поймала ритм, кружилась и летала вокруг шеста, расчерчивающего золотыми искрами ее светлое тело. Повилика вертелась, обползала и взвивалась вверх по шесту, и золотые блики рассыпались по ее смуглой коже.
Две копны волос темная и пепельная метались вокруг изящных плеч и гибких спин. Два взгляда искрили, встречаясь в зеркалах. Виринея вела. Жестко и агрессивно, она диктовала рисунок, хореографию и темп. Повилика не отставала. Огонь кипел в ее крови, она как никогда чувствовала себя сильной, красивой и не желала уступать.
Виринея кидала вызов, она прогибалась в аишу, ложилась в жар-птицу и уходила в радугу Марченко. Повилика, словно крылья, распахивала ноги в русском шпагате, извивалась в коконе. Виринея выпрыгнула рыбкой и проскользила на коленях до пилона Повилики. Перекинувшись через стойку, зацепившись за пилон выше Повилики, она поднялась, выдернула штырёк, переводя пилон в динамический режим. Облет, флаг и, перевернувшись, Виринея повисла в журавлике над Повиликой, протягивая к ней руки. Повилика лишь мгновенье сомневалась, потом откинулась назад, полностью доверившись Виринее, держась за нее, не за пилон. И не задумываясь, что если та вдруг отпустит, то Повилика полетит с пилона вниз головой. Они то сражались, то отдавались друг другу в танце, шли вровень, предугадывая движения и рисунок хореографии. Две ведьмы ворожили вокруг своих шестов в безумном, красивом и захватывающем танце. Две змеи обвивали одна другую, сходясь между пилонов, две волны энергии, безумной силы, сталкивались и рассыпались брызгами. Девушки упругими выпадами, изгибаясь, по-кошачьи ловко и грациозно, оказывались у разных шестов. Взлетали вверх и облетали свои владения. Взгляд Виринеи полыхал безумием, Повилика вдыхала жар. Захваченная музыкой, распалённая соперничеством и увлеченная тандемом, она перехватила первенство и сама задавала ритм и узор. Музыка казалась бесконечной, уже третий или четвертый трек выводил мелодию, подбивая ее басами. Виринея менялась, отставала, она угасала. Повилика не понимала, просто не подозревала что она! Виринея! Может устать танцевать. Это невозможно, противоестественно. Как если водопад устанет падать, как если солнце устанет сиять. Повилика настолько затанцевалась, что не сразу заметила перемены. Спустившись в «уголке», переменив кисть на локоть, зависнув в «звезде», она обернулась вокруг золотого шеста в ронде и замерла. Виринея сидела спиной к зеркалу, тупо пустым взглядом уставившись в окно, через которое за их сражением наблюдали восторженные зрители из местных домов и молодая луна. Повилика остановилась и медленно пошла к предводительнице. Она села напротив, проскользив спиной по пилону, сняла ботинки и мокрые носки, пошевелила пальцами, разминая их.
Виринея резко бросилась вперед, схватилась за каблук и швырнула ботинок в громыхающую стереосистему. Ее крик, переполненный отчаянием, непониманием и разочарованием потонул в последнем визге музыки.
– Это мои любимые, кстати, – заметила Повилика, проследив за полетом. – Приносящие удачу.
– Тебе не нужна удача, – сипло произнесла Виринея.
Повилика смотрела на подругу сквозь опущенные ресницы. И могла поручиться, что под ее глазами пролегли тени, от глаз расползались лучики морщин, а носогубные складки очерчены резче, чем всегда.
Усталость и возраст танцевали танго на ее лице. Виринея ненавидела танго. Как и все парные танцы. Она не верила в пары. Не верила в партнерство мужчины и женщины. Только в соблазнение. Только в превосходство. Только в использование.
Виринея чувствовала себя загнанной в ловушку. Усталость, безысходность, непонимание придавили ее огромной тяжелой каменной глыбой. Она бы умерла, лежа под этой глыбой, словно под могильным камнем, но и этого ей не дано. Может быть, даже станет легче, если она разделит эту боль с кем-то другим. Расскажет просто, как есть. Объяснит. Не плетя паутину лжи, на которую и времени-то уже не было. Впрочем, время было, только она его упустила. Повилика сидела молча. Она не сомневалась, что Виринея заговорит. Торопиться уже некуда. Ясный даже ночью небосклон залепили звезды. Душная городская ночь распласталась по домам и улицам, стучала в окна, торопила людей. В башне хозяйки студии «Вилисы» плясала светомузыка.
– Танец – это не просто ручкой так и ножкой эдак, – глухо, без интонаций начала Виринея. – Не заученные движения в правильно выстроенной очередности. Даже не выносливость, грация и гибкость. Само собой, что большинство людей просто физиологически не осилят нагрузку. Но на пределе возможностей, в формате перегрузок и физического напряжения работают во многих профессиях. Танец не поставить в один ряд с просто тяжелой физической нагрузкой.
Повилике казалось, Виринея бредит. Предводительница несла какие-то прописные истины, которые они заучили давным-давно, но она не перебивала. Спокойно наблюдала за ее экзальтированным, вдруг ожившим и посвежевшим лицом. Ждала.
– Танец – это магия, очень особенная магия. Магия всемогущая и сильная. Можно вызвать интерес, покорить или захватить в плен, можно очаровать, привязать к себе, поставить на колени, подарить несказанное удовольствие, наградить и вдохновить. Какое волшебство сотворить ты решаешь сама. – Виринея зябко поежилась, обхватила себя руками. Разгоряченное танцами тело остывало, но в зале было жарко. Здесь редко включали кондиционеры, Виринея их не любила. Поэтому жара раскалённого города входила в распахнутые окна, как домой, и хозяйничала, как хотела.
Девушка проползла пару шагов по полу и подтянула к себе свою тунику, накинула на плечи. Будто тонкий шифон мог спасти от озноба, в котором ее трясло.
– В мире нет ничего красивее и соблазнительнее танцующего женского тела. Танцуя, женщина может получить все, что только захочет. Не только внимание, любовь, страсть, подарки и богатства. Душу! Жизнь!
Виринея в упор уставилась на Повилику, та легко улыбнулась и кивнула, думая совсем о другом. Какая же Виринея редкая красавица. Нереальная. Кто? Жизнь? Природа? Творец? Создали такую красоту. Восхитительное великолепие Виринеи сияло в боли и печали, в беспомощности и огорчении. Даже озлобленной, желающей причинить боль, даже убивающей она будет прекрасна. И это не магия танца.
Виринея сидела неподвижно. Крепкое, хорошо сложенное тело и идеальные, словно выточенные из мрамора, черты лица, большие темные глаза. Сейчас она ссутулилась, волосы растрепались, глаза устало и медленно моргали. Она завораживала силой, внутренней энергией. И невольно перед такой силой и волей хотелось преклониться.
– Каждой из вас я подарила эту магию, эту силу и отдала часть себя. Ты знаешь, что проснуться может не каждая? Знаешь, почему среди нас зачастую оказывается девочки, которые до этого не танцевали? Никогда не задавалась вопросом, почему начинают учиться танцевать, только оказавшись среди нас? Хотя по логике проще пробудить ту, которая уже может танцевать.
Повилика широко распахнула глаза и улыбнулась. Как же так, она действительно никогда не интересовалась, почему и как такое происходит. А ведь должна была, это же странно. Виринея засмеялась. Повилика вторила ей, и ответ пришел к ней сам. Она настолько доверяла Виринее, настолько полагалась на нее, что просто не думала ни о чем. Глубоко убежденная, что Виринея позаботится обо всем.
– Потому что у таких, как мы, должна быть танцующая душа. Душа, способная творить магию, и она необязательно танцевала в теле. Но затанцует, когда я ее пробужу.
Повилика понимала, куда клонит подруга.
– Да, избранность предопределена. Но только я могла подарить ее, пробудив. Только я ощущаю магию разбуженной мной девочки. Только я несу ответственность и тяжесть бремени избранности. Я несу груз контроля.
Повилика, наконец, поняла, догадалась что Виринея, как предводительница, получает взамен тяжести этого бремени. Она вспомнила ощущение власти и силы, которое почувствовала, прижимая Милю к земле. Но вслух сказать об этом побоялась.
– Только представь, сколько мне нужно силы, воли и энергии, чтобы держать это в себе? – Виринея замолчала. Казалось, она отдыхает, готовится к чему-то тяжелому. Повилика ждала, молчала, боялась спугнуть. Наконец, Виринея снова заговорила: