Юлия Ивлиева – Евгений Онегин. Престиж и предрассудки (страница 4)

Даже самый циничный взгляд не нашел бы на его лице самодовольства, желания возвыситься или добавить себе романтики в облик за счет неоднозначных намеков в сторону юной девушки. Хотя первую часть замечания он проигнорировал намеренно.

В этом был весь Евгений Онегин – настолько милый и обаятельный, открытый в общении и рассудительный в серьезных вопросах, что невольно вызывал симпатию у всех, кому только довелось его знать. Кроме того, на руку молодому человеку играла весьма привлекательная внешность, за которой он тщательно следил. Евгений тратил на нее любое необходимое время, но при этом создавалось впечатление, будто он уже просыпался по утрам с лежащими ровным пробором роскошными темными волосами и спадающими на лоб правильными прядями. Его кожа сияла белизной, а ее гладкости могла позавидовать любая барышня. Никто ни разу не видел его небритым или неряшливым. Одежда Евгения демонстрировала новизну и веяния последней моды. Он словно был живой картинкой из журнала. Даже ногти блестели, поскольку он дважды в день полировал их специальной пилочкой.

Онегин завораживал красотой и обаянием, плавными вальяжными движениями, словно никогда и никуда не торопился. Рядом с ним делалось спокойно и уверенно, что время еще есть и оно подождет. Однажды познакомившись с Евгением, человек попадал под его чары и дальше уже мог только слушать и восхищаться.

– А между тем Дарина одна из лучших партий и за ней дают выдающееся приданое, – продолжил Николай Завьялов, считавшийся другом Онегина. – К ней уже посватался Иловайский и даже наш любезный Турбин.

– Еще бы Турбин к ней не посватался! – едва слышно проговорил один молодой человек в стороне от основной компании другому.

Они стояли, укрытые тенью от тяжелой занавеси, почти в дверях ложи – Андрей Модест, не очень блестящий и привлекательный, вовсе незаметный на фоне собравшейся компании, сыскавший дружбы со многими господами высшего света только благодаря протекции своей тетки-генеральши, и Сергей Радищев, не слишком родовитый дворянин, но заслуживший уважение честью и верностью слову.

Он кивнул, соглашаясь с Модестом.

– За последние полгода Турбин промотал четверть миллиона, а это втрое больше состояния, оставленного ему отцом. Выгодный брак – всегда хороший выход из трудной финансовой ситуации.

– Турбин бретер и гуляка, для него большая жертва отказаться от свободы и общества множества прелестных дам в угоду одной, пусть юной и прехорошенькой. Но что только не сделаешь ради того, чтобы не оказаться в нищете, а то и в долговой яме. – Андрей хотел, чтобы прозвучало шутливо, но получилось зло и завистливо.

– Старший Александровский не такой простак, чтобы единственную дочь выдать за ненадежного человека. – Радищев разговаривал с Модестом, но не сводил взора с окружившей Онегина компании, успевая следить и за их беседой. – Александровский не гонится за состоянием, он искренне желает дочери счастья. А вот достойный род… Турбины – древний дворянский род, это несомненный плюс.

Радищев замолчал, и взгляды обоих молодых людей устремились на Онегина.

– Вот кому все отцы Петербурга будут рады. Да только возможно ль его заманить? И чем? Приданым не интересуется, за титулами не гонится. – Модест завидовал почти откровенно. У Евгения имелось, чему позавидовать.

– А зачем ему? Отец оставил приличное состояние. А уж дядя какое оставит! Старый скряга сумел немало скопить, а наследников не нажил. У него, кроме Евгения, никого нет, а сам, говорят, на ладан дышит. Того гляди помрет.

На щеках Модеста заходили желваки. Ему для того, чтобы выбить крошечное довольствие от тетки, приходилось ходить перед ней на цыпочках. А старуха, надо заметить, выказывала весьма своевольный и взбалмошный характер. Как на Онегина на него наследства не падали. И пусть зависть была плохим советчиком в делах, но Андрей безбожно завидовал и не мог себя контролировать.

– Онегин везунчик и баловень судьбы. Кто ж поспорит! – произнес он, едва сдерживая неприязнь. Благо его лицо со злобным прищуром, направленным на молодого человека, скрывалось в тени.

– Своего разума и рассудительности у него тоже не отнять. – Радищев разговаривал спокойно, поскольку успехи Онегина его не трогали. – В карты не играет, впустую денег на ветер не бросает, с Турбиным хоть и друзья, а в общих гулянках не замечены. Онегин не слывет кутилой. А что до барышень? Возможно, ждет свою любовь. Настоящую и особенную.

– Легко изображать безупречную репутацию, когда в деньгах нет нужды, – сдержанно проскрипел Модест, чувствуя, как внутри у него кипит злоба. Он понятия не имел, откуда она появилась, но его буквально распирало, как будто что-то рвалось наружу.

– Согласен, Онегина любят в обществе. Ему благоволят государственные мужи и почтенные матроны, его дружбы ищут молодые люди и барышни. Пускай он сам и не шибко знатного рода, а если бы хотел, породнился бы уже с кем пожелал. – Радищев сиял, даже рот слегка приоткрыл от сосредоточенности, наблюдая за Онегиным.

Тот легким взмахом головы откинул с лица прядь волос и лукаво улыбнулся, что-то рассказывая собравшимся. Модеста ужасно разозлило, что, даже общаясь с ним, его собеседник любуется и прислушивается к Евгению Онегину.

– Барышни кидаются по нему страдать, едва завидев. И не только молоденькие. – Модест наклонился ближе. – Я уже ожидал, что графиня Воронова и Онегин сочетаются браком.

– Ну, Модест, это старые сплетни. Об этом свет уже отговорил. Евгений клянется на святом образе, что их с Алиной связывает нежная и преданная дружба и ничего более, – отмахнулся Радищев. – Еще при жизни ее престарелого мужа Онегин довольно часто сопровождал ее на балы и в салоны. Госпожа Голицына подтверждает, что они частенько оставались наедине в ее гостиной, и уж что там происходило – одному богу известно. Только и тогда супруг Алины не вызвал Онегина на дуэль. Даже после сцены в ресторане Талона. А ведь мог. Они публично практически целовались! Воронов до самой смерти оставался весьма смелым мужчиной и опытным военным, но Онегин умудрился быть ему другом и не вызывал ни малейших подозрений и сомнений.

– Ему другом и дружком его супруге, – хохотнул Модест.

Радищев пожал плечами.

– Одно вы не знаете, мой друг. – Модест уже осознал, что ему приятно изливать недовольство на Онегина. Каким-то странным образом это тешило его самолюбие. – Вдовствующая графиня Воронова весьма благоволит Онегину, поговаривают, до сих пор испытывает нежные чувства. Инициатором разрыва романтических отношений была не она, а он. А поскольку сама Алина Воронова не прочь заключить брак второй раз, почему не выйти за него? – Он едва заметно кивнул в сторону Онегина. – Моя тетенька, Вера Александровна Ухтомская, – вы, верно, помните, я прихожусь ей родным племянником, – имеет близкую дружбу с Алиной Вороновой и непременно хочет устроить ее личную жизнь. Говорит, молодая женщина скучает и желает мужского общества.

Радищев снова пожал плечами, и Модесту почудилось, что он желает отделаться от разговора с ним, присоединиться к смеющейся компании у борта ложи, на виду у всего театра.

– Немудрено, – заметил приятель ровным тоном, без капли интереса. – Алина еще очень молода. Ну и что, что вдова? Она мила и весьма привлекательна. Характер, правда, не сахар. Может, не воевала, как ее покойный супруг, но характер имеет волевой и жесткий, не стоит покупаться на мягкую внешность и наивный взгляд.

– Говорят, по ее команде в военном корпусе… – Модест склонился ближе к нему и быстро зашептал в последней надежде удержать внимание.

Когда он закончил, молодые люди сдержанно засмеялись.

– Она безумно падка на романтические порывы, – пренебрежительно добавил Модест. – Любые знаки внимания со стороны мужчин воспринимает всерьез. И никакие приличия ей не указ. Вот и тетенька моя как ни пытается ее урезонить, наставить на путь истинный, а не получается.

– Это есть, – снова без интереса кивнул Радищев. – Заведомо-то рогоносцем, пожалуй, никто не захочет стать. Дерись потом из-за нее на дуэлях. Сколько пережить сможешь? Ей-то не привыкать быть вдовой.

– Да и приданое не такое заманчивое в действительности, как на вид. Состояние супруга она не унаследовала, пользуется им только под опекой какого-то банковского фонда. Она богата, но имущество и капиталы не вполне ее и не переходят во владение супруга. Быть при ней картонным мужем, не иметь права распоряжаться деньгами… так себе перспектива.

– Нет, на таких условиях с Онегиным у нее нет шансов. К тому же, сдается мне, что Евгений превыше всего ценит свободу, а узы брака рассматривает словно тюремные кандалы. Его финансовое положение прочно, приданое ему не нужно, так что в брак его никакими силами не загонишь.

– Трудно не согласиться, – буркнул Модест.

Он осознал, что с удовольствием бы понаблюдал, как кто-то поймает Онегина в силки брака. Лишит свободы и радости распоряжаться собой. Получилось бы совсем замечательно, если бы в тести ему досталась персона знатная, волевая, привыкшая, что его слово – закон. С такими родственниками не погуляешь, и к молодой жене придется относиться всерьез.

Радищев тем временем отошел и приблизился к Евгению Онегину, теперь уже в полной мере прислушиваясь к его словам.