Юлия Иванова – Выбор сильнейшего (страница 37)

– Наш жилой сектор. Он небольшой, здесь живут чары, которые работают со зверинцем чары Гаруны. Твой драгончий – не единственное создание, которое подвергается воздействию. На всех дверях в секторе единый силовой замок, дай-ка руку. Не бойся, больно будет недолго.

Чара Верига взяла Юту за руку и приставила к ней ребро своей ладони. Девочку как будто обожгло кипятком. Она вскрикнула.

– Тише, уже всё. Посмотри.

Юта опустила глаза на горящую ладонь и увидела знак, похожий на татуировку в виде трилистника.

– Что это? – Было очень больно, но девочка не показывала вида.

– Твой ключ от этого уровня. Я не могу сопровождать тебя целый день, поэтому будешь ходить к зверю сама. Не советую ни с кем говорить о своей работе, у нас такие правила. Каждый выполняет свою часть общей задачи. Если что-то нужно будет спросить, найди меня.

Чара Верига приложила ладонь Юты к тёплой, похожей на плоскую деревянную табличку пластине. Шрам на ладони обожгло ещё раз, но дверь открылась.

– В другие сектора не попадёшь, даже не пробуй, – с угрозой в голосе произнесла чара. – Сработает сигнализация, поднимется переполох. Мигом вернёшься на червеферму, а ведь там, насколько я помню, тебе не слишком-то нравилось.

– Только не туда! – сказала Юта и подула на ладонь, пытаясь охладить шрам.

– Я так и думала, – удовлетворённо кивнула Верига. – Столовой тут нет, дневной паёк доставляют дежурные сразу после побудки. Распределяй равномерно, чтобы хватало до вечера, на голодный желудок трудно уснуть. Всё ясно?

– Да, чара.

– Твоя дверь третья слева, там может быть немного не убрано. Разберись сама.

– Поняла.

– И ещё. На нашем уровне есть место, куда тебе лучше не соваться, если не хочешь неприятностей. Это морфарий. Там держат существ, которых мы называем морфами. Они – результат эксперимента, горячо ненавидят всех, а в особенности чужаков. Если не хочешь, чтобы тебя сожрали, не ходи туда.

От этих слов мурашки поползли по коже девочки.

– Зачем держать таких чудовищ в замке госпожи Гаруны? – едва слышно выдохнула она.

– Не твоего ума дело, – резко прервала её Верига. Видимо, решила, что и так рассказала слишком много. – Не ходи, не смотри, не спрашивай. Работай и докладывай мне о результатах.

Женщина развернулась и направилась прочь, оставив Юту одну. Та поёжилась. Каждое слово, сказанное трилистницей, действовало на неё как холодная капля, упавшая за шиворот.

Целый дождь ледяных капель. Но юная трилистница не боялась дождя. Её ждала тёмная комната, в которой воняло так, будто до девочки там обитало какое-то животное. Но и к отвратительным запахам Юте было не привыкать.

– Ну что ж, это хотя бы не червеферма, – подбодрила себя девочка. – И у меня теперь есть ключ от всех дверей этого уровня!

Она сжала кулаки и мрачно улыбнулась. Что бы там ни было, а мать свою она найдёт. Дик говорил, что видел её в морфарии, а это совсем рядом. Немного терпения, и Юта встретится с ней после долгой разлуки.

Разговаривая с Веригой, Юта хотела казаться скромной, тихой и безопасной. На самом деле она разобралась уже со многими тайнами Живых Садов и не собиралась останавливаться на достигнутом. Только что она внимательно наблюдала за женщиной, когда они шли по коридору, и поняла кое-что. Чара Верига оставила шрам на её ладони, но это не значит, что существует только один способ открывать двери Истока. Ведь у самой женщины на руке шрама не было, значит, достаточно лишь расшифровать ключ. Для кого-то это может быть сложным, но Юта справится. Должна справиться.

День за днём Юта становилась всё более незаметной, послушной и услужливой. Она делала всё, что от неё требовалось. Тренировала Белокрыла, ухаживала за ним, устанавливала связь, пыталась снова завоевать его доверие.

Вежливо кланялась чарам и отступала к стене, если ей приходилось встречать кого-то в путаных коридорах замка Исток. Она быстро поняла, что коридоры кажутся лабиринтом только на первый взгляд, но на самом деле это не так. Просто их много. Разобраться с ними оказалось несложно. Несколько уровней, каждый для определённых нужд ордена или лично Гаруны. В самом центре замка устроен подъёмник, которым могли пользоваться только самые важные чары, остальные обходились лестницами.

Сама Гаруна не смогла бы воспользоваться лестницей из-за своих размеров и грузного тела. Она больше ползала, чем ходила. Когда Юта впервые увидела её, то оцепенела от ужаса.

Против собственной воли, девочка представила, что может скрываться под складчатым балахоном. Огромное склизкое тело, которое больше похоже на слизня, чем на человека. Это были всего лишь фантазии, но и от них мурашки бежали по спине.

Юта хотела оставаться невидимкой для всех, кто обитал в Истоке. Понемногу она освоилась на уровне зверинца и начала подбирать силовые ключи к другим. Никто не ожидал от девочки с червефермы особых талантов, камень её никак не выделялся среди прочих, а Юта никому не демонстрировала свои способности. Она теперь ещё больше верила в то, что сила в знании, но также поняла, что показывать свою силу – опасно. Это привлечёт ненужное внимание, и всё может сорваться.

А у неё была важная цель. Найти мать и своими глазами убедиться в том, о чём рассказал Дик.

Юта распутывала силовые узлы, которыми были запечатаны двери на разных уровнях. Трилистницы не были особо оригинальными, они меняли один-два узла. Девочка щёлкала такие задачи как орешки. Сложнее было понять, когда можно безопасно переходить с уровня на уровень, чтобы её никто не заметил. И лучшим временем для этого оказались краткие часы, когда Гаруна спала. Вся вода, текущая в коридорах замка и за его пределами, начинала искрить.

Как бы ни сильна была хозяйка Истока, но и она не могла контролировать все уровни во сне. Поэтому спала она неспокойно – видимо, подозревала, что в это время наиболее уязвима. Просыпалась, рассылала силовые лучи во все стороны, прослушивала сердца и потом снова засыпала. Юта один раз чуть не попалась. Она поймала и приручила несколько мышей и носила их в карманах, чтобы её собственное сердце не было так заметно в пустынном коридоре. Подчинить мышей не составило труда, они были совсем маленькими. Послушно сидели тихо и не пытались убежать, но поговорить с ними Юта не могла. Они были совершенно бестолковыми существами, не то что умница Дик. У мышей она позаимствовала способность перемещаться вдоль стен и прятаться в укромных уголках.

Наконец в одну из ночей девочка решилась на вылазку в морфарий, куда чара Верига ни за что бы её не пустила. В тускло освещённом коридоре стоял сильный звериный запах.

Юта пробиралась вперёд, глядя по сторонам, вглядываясь во мрак за решётками. Здесь не было тихо. Тьма была наполнена звуками: пыхтением, сопением, стонами и бормотанием. Как будто за решётками сидели не только звери, но и люди.

«Звери почувствуют меня, – думала Юта. – Если они начнут шуметь, мне не успеть убежать».

Но и отступить она не могла. Чаронит показал ей, что вокруг бьются сердца разных размеров, в камерах за решётками их было по два, большое и маленькое. Человеческое и сердце драгончей.

Юта остановилась, пытаясь побороть накатившую тошноту. Так на неё подействовал запах, или недостаток воздуха, или что-то ещё.

Где-то здесь её мать. За одной из решёток. Наверняка.

Позвать вслух она не решалась.

Раздалось рычание, цокот когтей. Одно из существ почуяло её и рванулось к решётке. Юта отпрянула в тень.

По коридору быстро прошла чара в капюшоне. В руках у неё была металлическая палка, от которой веяло силой. Она ударила по решётке, и волна из палки, будто из чаронита, вылетела и ударила в существо. Оно завизжало и убралось к дальней стене. Оттуда заворчало недовольно и жалобно.

Юта старалась не дышать, выжидая, пока чара в капюшоне уйдёт. Но вот лязгнула дверь, и снова стало почти тихо, если не считать вздохов, храпа и тоскливого воя получившего наказание зверя.

Девочка на дрожащих ногах снова двинулась вперёд, пытаясь угадать, за какой из решёток может быть мать. Она всё же решилась и позвала еле слышно:

– Мама, ты здесь?

Сердца, до которых дотягивался чаронит, взволновались. Но одно вспыхнуло, словно свечка. В нём горела любовь, хотя само сердце было очень слабым. Измученным до предела.

Юта бросилась к нужной решётке и упала возле неё на колени. Если бы сейчас чара-надсмотрщица вернулась, девочка не нашла бы в себе сил спрятаться. Она наконец-то отыскала её! Свою бедную мать.

Прямо тут, за решёткой, в душной затхлой темноте. Мама была так обессилена, что не могла говорить, только шептала еле слышно. Но Юта как будто обрела звериный слух – разбирала каждое драгоценное слово. Она прижалась к решётке и не смогла удержаться от рыданий:

– Мама, ты здесь. Что они с тобой сделали?

– Доченька! Не может быть, – донёсся до неё тихий голос из камеры. – Просто не может быть.

– Это я, Юта. Мама, ты слышишь?

– Я слышу, я слышу, но не верю…

– Я тебя нашла…

Слёзы застилали глаза, и первое время Юта не могла сфокусировать зрение. Она достала световой шарик из складок плаща и направила его лучи в темноту. Зрелище, открывшееся глазам девочки, повергло её в ужас. Да, конечно, она уже давно знала, чего ожидать, – Дик рассказал. Но одно дело – представлять, и совсем другое – увидеть собственными глазами. То, что совершали трилистницы в этих камерах, не поддавалось человеческой логике. Это была жестокость, бесчеловечность, зверство в чистом виде.