Юлия Ильская – Развод под новый год (страница 10)

— Держи.

Он берет телефон дрожащими руками. Лицо серое.

— Катя... я...

— Ничего не говори, — обрываю я. — Мне не интересно. По телевизору скоро куранты, а ты мне портишь настроение.

Лариса Петровна смотрит на сына с отвращением.

— Вячеслав, ты опозорил семью, — говорит она ледяным тоном. — Ты предал жену. Врал родителям. Тратил деньги на шлюх. С таким Новым годом нас поздравил!

— Мам, пожалуйста...

— Не смей! — кричит она. — Петр! Собирайся. Мы уходим. Не могу находиться рядом с этим... этим... позором семьи!

Она не договаривает. Разворачивается, идет в зал за мужем.

Эля стоит, смотрит на Славу, на меня, на коробку с дешевым колье на полу.

— Ты жалкий, — выплевывает она с презрением. — Тебя твоя жена столько времени за нос водила. Слабак. С Новым годом тебя, неудачник.

Разворачивается и уходит. Дверь хлопает.

Лариса Петровна и Петр Семенович выходят из зала в верхней одежде и демонстративно не глядя на нас уходят.

Дверь закрывается.

Слава стоит в прихожей. Смотрит на меня.

— Катя... — начинает он.

— Уходи, — говорю я тихо. — Прямо сейчас. Бери куртку и уходи. И захвати свое дешевое колье с пола, может, кому подаришь еще.

— Но...

— Уходи, — повторяю громче.

Его лицо меняется, в глазах злоба.

— Да и уйду, нужна ты мне, старая кошелка! Ты что же думаешь, Эля единственная?! Да я всю жизнь гулял от тебя, потому что ты только о детях и кредитах думаешь! И бабы у меня были в сто раз красивее тебя, и моложе! Ты что же думаешь мне идти некуда?! Да любая с распростертыми объятиями…

Еще один удар бьет под дых, получается я всю жизнь слепая и глухая была, жила в этой грязи и ничего не замечала. Получается, пока я как могла тянула семейный бюджет, чтобы детей поднять, дома чтобы уют и порядок был, он развлекался на стороне. Я еще больше вздергиваю подбородок, ну уж нет! Не увидит он моих слез!

Он стоит еще мгновение, ожидая реакции, потом открывает дверь и уходит.

Я стою в прихожей одна. По телевизору в зале начинается обратный отсчет до Нового года. Пять, четыре, три, два, один...

Бой курантов.

За окном салюты бабахают, гирлянды мигают разноцветными огнями, соседи сверху топают и кричат "Ура!".

Я иду в зал. Стол накрыт, салаты стоят нетронутые, бокалы пустые. Елка в углу мигает разноцветными лампочками, как будто подмигивает мне.

— С Новым годом, Катя, — говорю я сама себе. — С новым счастьем. Без придурка.

Заплакать что ли? Все таки семья рухнула. Но почему-то не плачется, не из-за чего.

Да. Все будет хорошо.

Беру вилку, накладываю себе оливье. Хрен с ним, что одна. Хрен с ним, что Новый год встретила в пустой квартире.

Зато теперь я свободна от вранья.

И это лучший новогодний подарок, который я могла себе сделать.

Телефон негромко звякает, и я машинально открываю сообщение.

Глава 14

Катя

Смотрю на экран. Островский.

"С Новым годом, Катя. Как встретила? Все в порядке?"

Улыбаюсь. Пишу ответ:

"С Новым годом, Максим. План удался. Все получилось даже лучше, чем я думала."

Ответ приходит через несколько секунд:

"Рад слышать. Расскажешь подробнее?"

"Да. Я сейчас одна.”

"Тогда выходи на улицу, я сейчас подъеду. Нельзя встречать Новый год в одиночестве. На центральной площади салют будет еще час."

Смотрю на сообщение. Выйти? Сейчас? В красном платье и на каблуках? На мороз?

Но сидеть одной в пустой квартире тоже скучно.

"Хорошо.”

Встаю из-за стола. Иду в спальню, накидываю пальто поверх платья, завязываю шарф. Поправляю макияж, подкрашиваю губы. В зеркале смотрит на меня красивая женщина. Я почти не узнаю себя.

Выхожу из квартиры. На улице мороз, но не сильный. Снег хрустит под каблуками. Везде гирлянды, музыка, смех. Люди обнимаются, целуются, поздравляют друг друга.

Максим уже ждет.

— С Новым годом, Катя— говорит он.

— С Новым годом, Максим.

Мы едем на площадь, там толпа, елка огромная сверкает огнями, над головами взрываются салюты. Красиво. Праздник. Мы веселимся со всеми, и я как будто новый мир для себя открываю, радужный, блестящий, дружелюбный.

— Пойдем, погреемся. Кафе рядом открыто. - предлагает Максим.

Идем в ближайшее кафе. Внутри тепло, играет тихая музыка. Садимся у окна. Он заказывает кофе и глинтвейн.

— Рассказывай, — говорит он, глядя на меня внимательно.

Рассказываю. Про колье, которое подменила на дешевку. Про то, как пригласила Элю на праздник. Про скандал, который устроила она в прихожей. Про свекровь.

Он слушает внимательно. Когда рассказываю про подмену колье, смеется. Искренне так смеется, качает головой.

— Ты гений, Екатерина, — говорит он. — Чистый гений. Он заслужил это.

— Знаю, — киваю я. — Но мне все равно больно. Двадцать лет жизни, понимаешь? Двадцать лет.

— Понимаю, — кивает он серьезно. — Первое время самое тяжелое. Но потом легчает.

Молчим. Пьем глинтвейн. За окном взрывается очередной салют, золотые искры рассыпаются по небу.

— Кать, ты должна знать, - вдруг осторожно говорит он, - я инициировал служебную проверку Вячеслава и выяснилось…

— Что? - выдыхаю я.

— Он регулярно ворует деньги из фирмы, суммы не очень большие, но на уголовку хватит.