Юлия Ильская – Птенчики для бывшего (страница 7)

— Порой и раньше. — отвечаю я. — И тебе доброго утра. Присаживайся. Кофе налить? Блинчики будешь?

— Нет! — отрет Анька так, будто я ей козьи какашки предложила. — Я не ем такое!

— А что ты ешь?

— Тост с авокадо и красной рыбой.

— Авокадо на огороде не растут, — тетя Аня. — смеется Даша. — У нас только огурцы, да помидоры!

— Не выделывайся, а! — раздраженно осаживает благоверную Паша. — Ешь, что дают!

— И не подумаю! — топает ногой Анька. — Я вафли Паше напеку. Диетические! Яйца хоть есть у вас? Куриные? — уточняет она.

— Только в курятнике! — радостно смеются девочки.

— Мамочка последние на блинчики израсходовала.

Мы все уставляемся на Аньку.

— Вы что, хотите сказать, что мне надо в курятник сходить⁈ — в ужасе вопрошает она.

— Пойдем, тетя Аня! Посмотришь хоть, как курочки яйца несут! — смеются девочки.

— Да, пойдем, петух у нас там, Кощей, ухх!!!

— Злющ… то есть добрый! — тут же выправляется Мила.

— Да, очень добрый!

— Кощеюшка! — хитро прищуриваются все трое девочек.

— Я не пойду, вы что издеваетесь⁈ — кривится Анька так, будто мы на нее лимонный сок вылили.

— Да ладно, тетя Аня, это весело! — не успокаивается Тася. — Кощей как клюнет в…

— Тася!

— Иди, Анна. — приказывает Паша. — Хотела мне завтрак сделать — будь добра раздобудь яйца.

Глава 10

— Доброе утро, внученька! — дедушка Василий наконец появляется на кухне.

— Привет, дед! — целую я его в морщинистую щеку. — Садись, блинчиков будешь, кофейку налить тебе слабенького?

— Да, вот сюда плесни. — протягивает мне свой бокал дедушка. — Не допил с утреца, но обнови, кофеем побалуюсь!

— А где твои зубы, дедушка? — улыбаюсь я. — Ты как блины есть будешь?

У деда Василия в последние десять лет вставная челюсть, такая, на пристежках, современная. Конечно, лучше было бы ему зубные протезы вставить, но, во-первых, дедушка еще с советских времен до ужаса боится стоматологов, а во-вторых, дантисты уже в таком возрасте не дают гарантий, что эти протезы приживутся. Так зачем в таком случае мучать дедушку, если результат 50/50⁈ К своей челюсти он привык, только в последнее время стал терять ее постоянно.

— Да куда-то делись опять эти зубы, будь они не ладны! — жамкает дед. — Да и хрен бы с ними! Ба, кого я вижу⁈ — надевает на глаза очки дед Василий. — Пашка! Ты ли это, зятек непутевый?

— Доброе утро, Василий Иванович. — тут же подскакивает мой бывший муж. — Идемте сюда, садитесь!

Мне нравится, как Паша, несмотря на ворчание и колкие обидные фразочки деда Василия, не обижается на старика, а наоборот, очень вежлив и добр к нему.

Я наливаю дедушке кофейка и щедро добавляю остатки козьего молока. Кладу ему блинчики на тарелку.

— Может, схожу, посмотрю, где там твои зубы, дедушка?

— Ну, сходи, милая, мы пока с зятьком погутарим.

Не успеваю я покинуть кухню, как в прихожей раздаётся:

— А-о-а-о-а!!!

Истошный вопль раздается совсем близко, а затем в кухню вбегает чудо в перьях. То есть Анька. И правда, в перьях…

Волосья растрепаны, на голове воронье гнездо, леггинсы на заду разодраны, куртка обдергана, в глазах безумие пополам со страхом.

— А-а-а!!! Ваши сраные куры! — орет благоверная бывшего мужа.

За ней, довольно посмеиваясь с корзинкой яиц входят тройняшки.

— Что случилось? — строго спрашиваю я у девочек.

— Так ее Кощей за з… клюнул! — радостно объявляет Тася, ставя корзинку с яйцами на стол.

— Ох, смеху было… — покатывается Дашка, — тетя Аня по всему курятнику от Кощея убегала.

— А он как крыльями взмахнет, да как ей на голову приземлится, Ку-ка-ре-ку!!! — орет Мила на весь дом.

— Ик… ик… — нервно икает Анька. Ее правый глаз косит, левый дергается в припадке нервного тика.

Безумным взглядом она окидывает кухню и глаз ее падает на кружку деда Василия.

Не спрашивая, Анька хватает кружку и залпом выпивает дедушкин «кофей».

Дед Василий обалдело смотрит на гостью. Такого цирка у нас давно не было. Даже когда сантехник Максимилиан Федорович, пьяный, приперся к нам раковину чинить…

— Фу, что это⁈ — кривится Анькин рот, и она выплевывает… дедушкину вставную челюсть прямо на стол. — Что за гадость⁈

— А-ха-ха!!! — покатываются все трое тройняшек со смеху.

— Так это же дедушкина челюсть!!!

— Дедушкина, что⁈ — визжит Анька на весь наш поселок.

— Зубы деда Василия! — не особо сглаживая углы прямолинейно заявляет Тася.

— О…. вот и нашлись мои зубки! — дед Василий радостно хватает свою челюсть и любуется ей. — Глянь, какие хорошие, бе-лые, ро-вные… Десять лет уже ношу, а все как но-вые!

— А-а-а!!! — визжит Анька, а потом ее глаза скатываются к переносице, застывают, и Анька стекает по столу на пол.

— Подумаешь, зубы деда Василия увидела… — хмыкает Тася. — Че сразу в обморок теперь падать?

Глава 11

— Аня! Аня! — приходи в себя! — бьет по щекам благоверную Паша.

— Пап, отойди, щас мы ее подымем! — у Таси в руках пульверизатор для огорода и она в полной решимости нажимает на клапан.

— А-а-а!!! И-и-и!!! — тут же приходит в себя Анька. — Что я? Где я?

— Замолчи, ты в деревне, у Светы с детьми, в гостях. — поясняет Паша, задумчиво рассматривая благоверную.

И, главное, есть чего там рассмотреть. От струи пульверизатора ее наклеенные ресницы отвалились. Вернее, с одного глаза отклеились. А второй все так же красуется пышным букетом из щеток.

Отклеенные ресницы прилипли на блеск для губ, и она безуспешно пытается их сдуть.

— Тьфу, тьфу, что это⁈ — Анька пытается сдуть, выплюнуть, но ресницы приклеились намертво и не хотят покидать утиные губы.

— М-да, папочка… — протягивает Мила. — И как ты смог в нее влюбиться…

Анька так сильно хлопает глазами, что у нее отлетают вторые ресницы.

— Да, папочка, мамочка какая красавица, а ты нашел страшную тетку…