Юлия Ильская – Птенчики для бывшего (страница 12)

— Все так легко и просто у тебя, Паша! — не верю я бывшему. — Сегодня одна, завтра вторая. Сегодня со второй живешь, а завтра ее выгонишь, вернешься обратно к первой. Как-то это очень ветрено, Паша!

— Я думал, у нас с ней серьезно. — признается Паша. — Но снова пожив рядом с тобой и дочерьми понял, что хочу провести остаток жизни с вами! Имею я право на ошибки, или нет, Света? Ведь все же ошибаются!

— Не знаю, Паш. — сомневаюсь я. — Как-то это не по-человечески. Как ты ее выгонишь прямо в канун Нового Года⁈ Она ведь — живой человек, так нельзя, Паш!

— Я ведь мужик, Света! Я принял решение быть с тобой и не хочу давать Ане ложных надежд!

Блин. Правильно он говорит. Если решил быть со мной, то зачем ей мозги крутить? Но в то же время, Новый год все-таки. Праздник такой добрый, теплый.

Но с другой стороны, почему я всегда думаю о том, как будет удобно другим, забывая при этом о себе⁈ Обо мне кто подумает? О моих чувствах? Да, я тоже хочу, чтобы Паша вернулся! После его признания я поняла, что могла бы попытаться построить с ним отношения заново.

— Иди ко мне! — хрипло произносит Паша, подаваясь ближе.

Нависает надо мной, его лицо очень близко. Такое знакомое и родное. Я любила рассматривать его спящим и знаю каждую его черточку, каждую морщинку, каждый волосок в его бороде. Его запах дурманит и будоражит. Губы совсем близко…

— Вот они! Вот они!!! — раздается из комнаты деда Василия на весь дом.

Мы с Пашей вздрагиваем и застываем в миллиметре от поцелуя.

— Я же говорил, они существуют!!!

Мгновение мы переглядываемся, а потом, не сговариваясь, поднимаемся и несемся на помощь к деду Василию.

Забегаем в его комнату.

Дед непрерывно смотрит в древнюю подзорную трубу через окно на звезды.

— Василий Иванович, все в порядке? — спрашивает Паша, подходя ближе.

— Глянь, вон летающая тарелка над лесом! — не без гордости заявляет наш семейный уфолог.

Паша с самым серьезным видом заглядывает в подзорную трубу. Затем улыбается, обходит ее и протирает стекло рукавом пижамной рубашки.

— Это пыль скопилась, Василий Иванович. — сообщает Паша без злости.

— И правда… — немного разочарован дед Василий. — А я уже хотел в передачу звонить, чтобы телевидение приехало и интервью у меня взяло. Эх…

Мы с Пашей переглядываемся.

— Завтра я ему хороший телескоп под елку положу. — шепчу я Паше, чтобы дед Василий заранее не узнал о подарке.

Глава 17

Утром, покормив курочек, замечаю, как машина Паши спешно уезжает с нашего двора. Неужели уже увез свою благоверную? Быстро он, однако…

Поэтому так велико моё удивление, когда в десять утра на кухню выползает заспанная… Анька!

— Ты еще здесь? — удивляюсь я.

— Ну да! — заявляет она, присаживаясь на табуретку. — А что? Ты думала, что я уйду после всех издевательств, которыми вы меня подвергли?

Ничего не понимаю. Неужели, Паша не объявлял ей о разрыве их отношений?

— Просто… я думала, что Паша отвез тебя в город. — осторожно отвечаю я.

— Не дождешься! — хмыкает Анька.

— Тогда куда он уехал?

— Не знаю. — пожимает плечами Анька. — Он мне в мессенджере сообщение оставил, что ему надо было срочно по делам уехать, и что потом у меня с ним будет важный разговор!

Так вон оно что… у него что-то на работе случилось, а так как Анька дрыхла, он не мог с ней поговорить. И значит, она еще не в курсе, какой именно разговор ее ждет. М-да…

— Я уверенна, что он поехал за кольцом! — улыбается Анька, наливая себе кофе в кружку.

— За каким? — не пойму я.

— За бриллиантовым, конечно! — уверенным тоном отвечает Анька, — Чтобы мне предложение в Новогоднюю ночь сделать! А я приму, не сомневайся!

Ох, Анька… похоже, у меня для тебя плохие новости. Не кольцо тебя ждет, и не предложение… вернее, предложение расстаться с Пашей. Но я эти новости сообщать тебе не буду. Пусть Паша сам сообщает, если действительно решил вернуться ко мне.

Просыпаются девчонки, кормлю всех завтраком, а потом сообщаю:

— Сегодня тридцать первое декабря, нужно готовить к Новогоднему столу!

— Ура!!! — хлопают в ладошки тройняшки. — Давай готовить! Мы любим готовить!

Уж кто бы сомневался. Мои девочки, в меня все трое. Я тоже люблю по хозяйству шуршать, и они у меня такие же.

— Хорошо. — соглашаюсь я. — Я буду запекать мясо и овощи, Тася, Даша и Мила будут помогать с салатами.

— А мне что делать? — тут же возникает Анька.

Отвожу от нее взгляд. Я не знаю, как именно, на каком именно моменте Паша поговорит с ней, и что тогда произойдет, поэтому заставлять ее готовить как-то неуместно.

— Ты просто отдыхай. Жди Пашу.

— Ну уж нет! — топает ногой Анька. — Потом опять Паша тебя одну хвалить начнет! Я буду резать салаты!

— Ура! Тетя Аня, мы тебе будем помогать! — тут же соглашаются тройняшки.

— Ну… если вам так хочется, то пожалуйста! — снисходительно соглашается Анька.

Кухня у нас большая, и пока я вырезаю жилки у добротного куска говядины, наблюдаю за тем, как собирается готовить благоверная Паши.

Она долго и задумчиво смотрит на лук, на свои метровые когти, и снова на лук.

— Тася! Режь лук ты! — наконец, решает сложную дилемму Анька.

— Э, нет! — хитро прищуривается Тася. — Я от лука плачу! Сама режь!

— Тогда ты, Мила!

— Нет! Ты сама захотела готовить, вот и готовь. — тут же отнекивается Милочка.

— Я пойду принесу козий сыр. — ретируется с кухни мудрая Даша. — Девчонки, идите со мной, есть у меня одна задумка!

По трем хитрым мордочкам понятно, что они задумали очередную шалость, но у меня куча готовки, а еще, я просто уверенна, что и салаты на Новогодний стол мне придется резать самой, поэтому мне не до детских шалостей.

— Вот козы! — бормочет Анька, и начинает резать лук прямо с шелухой.

— Эй, доску возьми! — возмущаюсь я. — Ты сейчас мне столешницу поцарапаешь, а она дорогая! И лук от шелухи чистить надо!

— Правда? — хмыкает Анька. — А я думаю, чего он такой коричневый, поджарили его что ли…

Боже, и где Паша такое чудо откопал⁈

За дверью кухни, тем временем, слышится приглушенное хихиканье, шепот, девчонки как будто бы тащат чего-то тяжелое по полу. Интересно, чего задумали? Но у меня все руки в мясе, и я не хочу испачкать свою чистую мебель, или закапать пол, поэтому, продолжаю работать с говядиной.

Вся в слезах и соплях, Анька кое-как дорезает лук.

— Фу, у меня теперь все пальцы пропахли этим смрадом!

Ничего, хоть готовить научится.

— Тетя Аня, мы тебе сыр принесли! — влетают в кухню тройняшки с мисками. — Вот!

— А чего он какой-то жидкий? — хмурится она.