Юлия Ильская – Новый год. Семья вдребезги (страница 15)
Она требует деньги на одежду, косметику, салоны.
— Мне не на что! — кричу я.
— Так заработай больше!
— Как?! Ты хоть понимаешь, что у меня зарплата?!
— Тогда найди работу получше!
Она не понимает. Совсем не понимает.
Илона привыкла жить с богатым мужем. С деньгами, квартирой, шопингом. А тут нищета. Съемная однушка. Отсутствие денег.
И она ноет. Постоянно ноет.
— Я хочу в нормальную квартиру!
— Нет денег.
— Я хочу в ресторан!
— Нет денег.
— Я хочу новое платье!
— НЕТ ДЕНЕГ!
Ссоримся каждый день. Утром, вечером, ночью.
Тридцать первого декабря я прихожу домой с работы. Уставший, злой.
Захожу в квартиру. Илона на диване, смотрит какое-то шоу по телевизору. Накрашена, в халате.
— Ну что, — говорит она, не поворачивая головы, — ты купил продукты на Новый год?
Останавливаюсь.
— Какие продукты?
Она оборачивается:
— Как какие? На новогодний стол! Салаты, шампанское, мясо! Нормальные люди встречают Новый год!
— Илона, у меня нет денег на это.
— Как нет?! — она вскакивает. — Сегодня тридцать первое! Новый год! Ты хоть понимаешь?!
— Понимаю. Но денег нет.
— ТРИСТА РУБЛЕЙ?! — она кричит. — На Новый год?! Ты издеваешься?!
— Я не издеваюсь! У меня правда нет денег! Твой муж забрал все!
Она хватает сумку, начинает рыться в ней. Достаёт кошелёк, высыпает содержимое на стол. Мелочь, пятьсот рублей купюрой.
— У меня пятьсот осталось, — говорит она срывающимся голосом. — Это всё, что у меня есть. Игорь заблокировал все карты.
Смотрю на её мелочь. На свои триста рублей. Восемьсот рублей на двоих. На Новый год.
Год назад я встречал Новый год в своей квартире. С женой. С детьми. Ёлка до потолка. Стол ломился от еды. Шампанское, подарки, смех.
Теперь съёмная однушка. Восемьсот рублей. Илона в истерике.
— Можем купить пельменей, — говорю я тупо. — И шампанского за двести рублей.
Она смотрит на меня. В глазах слёзы:
— Пельмени? На Новый год? Ты серьёзно?
— А что ты хочешь?! Красную икру?! Устриц?! У меня нет денег! Понимаешь?! НЕТ!
Кричу. Срываюсь. Потому что понимаю — это дно. Я на самом дне.
Илона рыдает.
— Я так не могу, — всхлипывает она. — Я не для этого с тобой связалась.
Смотрю на неё. На эту женщину, ради которой я потерял всё. Семью. Квартиру. Детей.
И что я получил взамен? Скандалы. Нытьё. Пустой холодильник. Долги.
Мы сидим в съёмной однушке на окраине. Два чужих человека, которые разрушили свои жизни ради минутной страсти и теперь нам нечего больше сказать друг другу.
Эпилог
Стою перед зеркалом в спальне. Белое платье, простое, элегантное. Живот округлился — пять месяцев. Рука сама тянется погладить его.
Малыш. Мальчик. УЗИ показало неделю назад.
Костя был на седьмом небе от счастья. Прижал меня к себе, целовал в макушку, шептал: «Сын. У нас будет сын».
У Марка будет братик. Он тоже радовался, прыгал по квартире, кричал: «Я буду старшим братом!»
А Маша и Катя... Мои девочки. Они обнимали меня, гладили живот, спрашивали: «Мама, а он нас будет любить? А мы ему будем сёстрами?»
«Конечно будет. И вы ему лучшие сёстры на свете».
Семья. Большая, шумная, счастливая семья.
Год назад я не могла представить, что буду здесь. Что буду счастлива. Что встречу человека, который полюбит меня и моих детей.
Но Костя... Он появился в нужный момент. Спас Катю от самоката. Помог с разводом. Поддерживал, когда было тяжело.
Мы не торопились. Полгода просто дружили. Пили кофе, пока дети играли. Разговаривали о жизни, о работе, о детях.
Потом он пригласил меня на ужин. Без детей. Просто вдвоем.
И я согласилась.
Первое свидание. Второе. Третье.
Он не торопил меня. Не давил.
А потом однажды, когда мы сидели на скамейке в парке и смотрели, как дети играют, он взял меня за руку и сказал: «Лена, я люблю тебя. И твоих девочек. Хочу быть с вами. Всегда».
И я ответила: «Я тоже тебя люблю».
Три месяца назад он сделал предложение. Дома, за ужином, при детях. Встал на колено, достал кольцо.
Маша, Катя и Марк кричали: «Соглашайся! Соглашайся!»
И я согласилась.
Сегодня свадьба. Небольшая, камерная. Только самые близкие. Бабушка, тетя Тамара, несколько друзей. И дети, конечно.
Дверь открывается. Заходит бабушка.