Юлия Ильская – Измена. Ты об этом пожалеешь (страница 2)
– Ты представляешь? Я же ей чуть выкидыш не сделала! До чего дошла! Сама потом перепугалась и ушла в туалет от греха подальше, – жалуюсь Юльке, моей подруге детства.
– Да уж, кто бы мог подумать! Игнат и любовница, да еще и беременная. Вы же всегда вместе за ручку, как школьники, держались. Вам завидовали все. Как так вышло-то?
– Да откуда я знаю, Юль! Видимо, под старость лет наскучило за ручку, захотелось за сиську силиконовую подержаться. Ты знаешь, как она меня называет? Карга, старуха.
– Да тебе всего-то сорок два! У тебя Матвею три года! Ты молодая мать! – возмутилась подружка.
– Уже сорок два, Юль, уже! Закончилась, видать, моя молодость.
– А у него, значит, началась? Ему-то сорок пять уже!
– Ох, не говори! Старый дурак! Тоже мне, по молодухам скакать горазд, а у самого давление и лысина уже пробивается, а все туда же. "Пусик"! – передразниваю я любовницу Вику.
– Ну ничего, Сонь, начнешь все сначала…
Я медленно отпиваю свой капучино и задумчиво смотрю в окно. Октябрь в этом году дождливый, промозглый. На улице моросит мелкий противный дождь. Небо затянуто тяжелыми серыми тучами. На душе у меня под стать погоде – мрачно и тяжело.
Первый шок уже прошел, боль притупилась, но теперь непрерывно, тянуще терзает. Как дождь. Кап-кап-кап. Разъедает, с ума сводит своим постоянством. Я не сопротивляюсь. Пусть. Черпаю силы из этой боли, взращиваю в себе обиду, опираюсь на нее. Мне понадобится много сил для моего плана.
Мы сидим в нашем любимом кафе. Совсем недавно мы с Игнатом здесь отмечали нашу годовщину свадьбы. Двадцать лет! С ума сойти! Как отдала я этому похотливому кролику свое сердечко в двадцать лет, так до сих пор не вернул.
Нет, конечно, тогда он не был блудливым кроликом. Он был львом, тигром и очаровательным мерзавцем в одном лице. Я как увидела эти синие, как небо после дождя, глаза, так влюбилась сразу и навсегда. Не могу представить рядом с собой никакого другого мужчину. Я однолюбка. И, наверное, так и помру с его именем на устах. Но сначала я должна отомстить. Иначе как сыну в глаза потом смотреть буду?
– Да как же сначала-то, Юль? – с тоской спрашиваю я. – Я ведь все молодые годы ему отдала, всем пожертвовала ради его карьеры. Сама никем не стала. Сижу вон уже пятнадцать лет в поликлинике. Как сначала-то начать, в мои-то годы?
Моя цель – максимально разжалобить подругу. Мне очень нужна ее помощь. Понимаю, что это нечестная манипуляция, но что поделать. Юлька очень уж принципиальная. Не факт, что сразу согласится.
– Да ты чего?! – вытаращила глаза на меня подружка. Она никогда не видела меня такой. Кажется, я переигрываю, – Ты чего ноешь-то, как бабка старая?! Подумаешь, мужик! Не стоит он того! Ты еще ого-го! Матвея вон родила, на ноги поставила, несмотря на его диагноз. Ты же всегда боец была, чего расклеилась?!
Да, определённо я переиграла. Подружка не верит, что я так убиваюсь по блудному мужу. И про Матвея она правду сказала. У моего сыночка врождённое заболевание суставов. Врачи говорили, что он никогда не сможет ходить, но мы с этим справились.
Ему сделал операцию лучший доктор страны. Мы не пропустили ни одного дня реабилитации. Массаж, бассейн, лечебная гимнастика и так по кругу. И мы победили! Матвей ходит! Конечно, это еще не конец, но прогнозы очень оптимистичные. Если продолжать лечение и укрепление суставов, малыш сможет полностью вылечиться и жить, как все дети: бегать, прыгать, играть.
– Но ты же понимаешь… а Матвей? Как это на нем отразится сейчас? Ему еще как минимум год нужно проходить реабилитацию, и стоит это все недешево. Где мне денег взять на все? И жить где-то надо еще. Это ведь несправедливо! Мы вместе квартиру зарабатывали, вместе ему карьеру делали. А теперь вот он себе другого ребенка решил сделать, а наш уже и не нужен.
– Да, я помню, как ты по ночам ему статьи писала…– говорит подружка. – А что ж поделать? Нет, ты, конечно, можешь его простить и жить, как раньше…
– Нет, нет, не будет этого! Ты что? Он же, блудливый сучонок, предал меня, ноги об семью вытер! Как жить-то с ним? Да я ж прибью его.
– Так, а что ты хочешь-то? Не понимаю… – Юлька совсем сбита с толку. – Ты что… Ты хочешь его… – шепотом говорит она, делает большие глаза и оглядывается, не слышит ли кто.
– Да типун тебе на язык, – сплевываю я, – пусть живет. Но вот жизнь эту я хочу ему попортить основательно. А то что это, я буду в нищете прозябать с ребенком, которому необходимо дорогостоящее лечение, а он со своей телкой по Мальдивам кататься да шиковать на профессорскую зарплату. Несправедливо, скажи?
– Несправедливо, – соглашается Юлька, – давай подадим на раздел имущества. Квартиру поделим, машины, сбережения. Все пополам.
Юлька моя – высококвалифицированный юрист. Уверена, она с легкостью отсудит у Игната половину имущества. Только меня такой вариант не устраивает.
– Зачем мне полквартиры, Юль? Как я жить буду в половине квартиры? А на другой половине он со своей чучундрой размалеванной да их младенцем? Нет, не хочу так.
– Да продашь долю и купишь себе что-нибудь, – объясняет она мне, как дитю неразумному.
– И так не честно! Мы с Матвеем вдвоем остаёмся, а нам половину и ему половину, – упираюсь я.
– Ну, мы попробуем и ребенку долю выделить. Или тебе квартиру, а ему все остальное. Я сейчас так не скажу, мне нужно документы посмотреть. Но теоретически это возможно, – говорит Юля, юрист в ней сразу же включился.
– И так не хочу. Мне машина тоже нужна и деньги! – заявляю я.
– Так, а что хочешь-то, Сонь?! – кричит возмущенно подруга. – С ума меня свести?
Вот сейчас и пришло время озвучить мой план. Ну, Юлька, не подведи!
Глава 4. Отраву тебе варю, козлина.
– Что ты хочешь, Сонь? – спрашивает возмущенно подруга.
– Я хочу все, Юль! – торжественно заявляю я.
– Все-е-е? – тянет подруга.
– Да, именно! Я хочу оставить его без штанов, без работы, без всего! Хочет начинать новую жизнь – пусть начинает с нуля. Почему я должна в чем-то ущемлять себя и Матвея? Только потому, что он морковку свою в штанах держать не умеет? Не я планировала новую жизнь с молодой потаскушкой и новым ребёнком! Я уже рассчитывала на спокойную сытую старость. А если у него молодость в старой жопе играет, то пусть и начинает все сначала.
– Если бы я тебя не знала, Сонь, я бы сказала, что это неправильно. Но я знаю, сколько сил ты вложила в его успех. Поэтому скажу, что это справедливо. Но как это сделать?
– Я уже все придумала, Юль. Ты просто подыграй мне в нужный момент.
– Если это что-то противозаконное, то я пас! – моя честная, принципиальная Юлька никогда не пойдет на нарушение закона. Но это же не нарушение, это просто "немного сказать лишнего".
– Все будет по закону, – уверяю я, – ладно, пойду. Мне еще ужин семье готовить.
– Ужин? Ты не собираешься его выгонять?
– Ни в коем случае! Как же я тогда все заберу, если сейчас поругаюсь? Нет, я до сих пор послушная, домашняя, удобная жена.
– А ты сможешь? – с сомнением спрашивает Юлька. – Я б не смогла, я б все глаза выцарапала, отрезала бы все хозяйство к чертям собачьим! Сковородкой бы так приложила бы, чтоб забыл, как зовут!
– Смогу, Юль. Я ради Матвея все смогу! Я сильная, ты же знаешь! – говорю я, но совсем не уверена в своих словах.
– Ну, ты мужик, уважаю! – шутит подруга и крепко меня обнимает. – Только голову не теряй и береги себя. Если Игнат узнает, что ты его за нос водишь, разозлится.
– Не узнает, – говорю я, – ему не до меня будет эти дни. Уж поверь мне, он их запомнит надолго.
По дороге домой забираю Матвея из специализированного детского садика для деток с проблемами опорно-двигательной системы. Снова и снова любуюсь, как он резво перебирает ножками, и благодарю Бога за то, что мой сын ходит.
Матвейка рассказывает про свои детские дела, и я внимательно слушаю, даю советы, смеюсь над забавными случаями. Мой сладенький, милый мальчик! Я так люблю тебя, моя поздняя радость, мое счастье!
Как печально, что папа наш решил разрушить нашу семью, причем так подло, исподтишка. Если бы Игнат пришел и честно рассказал, что влюбился в другую, то я бы, может, поняла и приняла. Но он молчит и делает вид, что все в порядке. Если бы не случайность, я бы никогда и не узнала, какие ветвистые рога у меня выросли.
Мы заходим в аптеку, покупаем гематогенки и еще по мелочи и идем домой.
Дома я первым делом встаю за плиту, готовка и уборка всегда меня успокаивали. А мне нужно сейчас быть в форме. Чувствую себя шпионом, который ни взглядом, ни словом не должен выдать себя.
Руки двигаются сами по себе, ритмично доставая, насыпая, перемешивая. На своей кухне я могу двигаться с закрытыми глазами. Это мое самое любимое место в квартире. Здесь я творю свои кулинарные шедевры, пью чай по вечерам с Игнатом, обсуждая прошедший день, готовлю завтрак и утренний кофе, пеку пироги, наполняя дом ароматами уюта и счастья.
Слышу поворот ключа в замке. Сердце замирает, а потом начинает стучать как бешеное. Мне становится страшно. Я не готова. У меня ничего не получится! Поздно! Игнат уже входит на кухню и привычно целует меня в щеку.
– М-м-м, как вкусно пахнет! – говорит, как обычно.
Я неимоверным усилием воли беру себя в руки и улыбаюсь.
"Отраву тебе варю, козлина! Чтоб не встало у тебя больше ничего, кроме волос на голове"!