Юлия Ильская – Бывшие. Папа на месяц (страница 21)
– Аксинья, Аксинья, проснитесь, – кто-то настойчиво требушит меня за плечо.
– М-м-м, можно еще немного, – бубню я, – я устала.
– Доктор приехал, скоро придет, – говорит медсестра, – отчего вы устали-то?
Она недоуменно смотрит на меня, я вспоминаю, что вчера в машине я красилась, представляю как все это великолепие выглядит на лице.
– Доктор? – доходит до меня, – наконец-то!
Я мгновенно просыпаюсь и отправляюсь в душ. Я уже и позавтракать успела, когда в мою палату вошли целых пять докторов.
– Здравствуйте, Ксюша, как у вас дела? – радостно улыбается Аркадий Павлович.
– Соскучилась, – говорю я.
Он смеется, словно ничего забавнее не слышал.
– Познакомьтесь, это мои коллеги, – он по очереди перечисляет коллег, всех как один седовласых и в очках, они важно кивают, а я тут же забываю как их зовут.
– А что случилось? Все так плохо? – спрашиваю я.
– А вот мы сейчас и посмотрим, – говорит один из профессоров и все начинается заново.
Они мнут мою спину, щупают присоединяют датчики, разглядывают снимки, перекатываясь какими-то заумными словами и цокая языком, жарко спорят.
– Вы можете мне сказать что происходит? – уже со слезами спрашиваю я, – я что так сильно больна? Я скоро умру?
– Наоборот, дорогая, вы проживете долгую и счастливую жизнь, – говорит один из докторов. У вас похоже…
Он произносит такое невыговариваемое название, что я чуть от ужаса в обморок не падаю.
–Ксюшенька у вас очень редкая аномалия позвоночника, – поясняет мне Аркадий Павлович, – она очень похожа на тот диагноз, что вам поставили ранее, но это не заболевание и в лечении не нуждается.
– То есть операция не поможет? – спрашиваю я, – я все равно стану инвалидом?
– Нет, что вы, операция вам не нужна, – говорит другой доктор, – вы абсолютно здоровы. Вы с этой аномалией всю жизнь живете.
– Так…а спина почему болит? – недоуменно спрашиваю я.
– Да это обычный остеохондроз, вы же парикмахер, вот это профессиональная болезнь, мы вам таблеточки назначим, мазь выпишем и будете снова козочкой скакать. – говорит Аркадий Павлович.
Сказать что я шокирована, это ничего не сказать, я здорова и операция мне не нужна! Это же просто чудо. Я ведь готовилась к инвалидной коляске в лучшем случае! Мой мир перевернулся с ног на голову. Я словно снова увидела его, все мои чувства обострились. Я осознаю что я смогу ходить, танцевать, работать, растить своего ребенка. Слезы ручьем льются с моих глаз!
– Спасибо! Спасибо вам! – по очереди обнимаю каждого из профессоров. Они немного офигевают от моей такой бурной радости, но по доброму улыбаются.
– Я так счастлива, так счастлива! – причитаю я, – вы не представляете, вы мне жизнь спасли!
– Да ничего, не стоит благодарности, – бубнят профессоры и спешно бочком удаляются.
– Я вас сегодня выписываю, – быстро говорит Аркадий Павлович и юрко шмыгает за дверь, пока я снова не кинулась со своими лобызаниями.
Я начинаю собирать вещи, родные мне столько нанесли за это время, что нужна машина, чтобы все это вывезти. Меня пронзает болючая мысль. Я здорова, а значит я должна буду отпустить Димку, его помощь больше не понадобится, а значит я снова буду видеть его лишь изредка,
Мне становится грустно, но может он успел привязаться к Артему и захочет видеть его чаще?
Я не звоню домой чтобы предупредить, гружу сама все в такси и помахав ручкой доктору еду домой. Хочу сюрприз сделать.
Я захожу в квартиру, тишина, интересно где все? Гулять что ли ушли?
Тихо прохожу в гостинную и замираю на месте. Димка и Артем спят на диване.
Артем положил голову Димке на руку, а Димка аккуратно придерживает его за плечо. Такие зайки!
Я с умилением смотрю на них и не замечаю что плачу. Как же больно мне будет когда Димка снова уйдет от нас к своим девкам и свободной, вольной жизни убежденного холостяка.
Сажусь на кресло и стараюсь поменьше шевелиться, чтобы не спугнуть сон самых близких мне людей. Сама не замечаю как отключаюсь.
– Мама! – будит меня громкий крик.
Я вздрагиваю, открываю глаза. Темка проснулся и уже лезет ко мне на ручки, крепко обнимает, утыкается в шею.
Димка сонно моргая садится.
– Ксюх, ты что с больницы сбежала? – спрашивает он хрипло.
– Да, я решила хватит лечиться, все равно не вылечат, хочу дома быть, – говорю я с серьезным лицом.
– Ты с ума сошла? – восклицает Димка, – быстро руки в ноги и дуй назад!
– А как ты меня заставишь? – усмехаюсь я.
– Я щас не посмотрю что подруга детства, быстро по заднице надаю, – хмурится он.
– Низзя, низзя, – строго кричит Артем и грозит Димке пальце.
– Понятно? – говорю я, – нельзя меня ругать ты вообще чего раскомандовался. Нравится тебе в больнице сам и лежи.
– Тёмыч, если мама не ляжет в больницу, она не сможет ходить, – говорит Димка моему…нашему сыну – Понимаешь? И бегать не сможет, и на качеле тебя катать не сможет, и за мороженным ходить тоже не сможет.
– Да? – с ужасом спрашивает Артем.
– Ага, так что, маму нужно снова отправить в больницу.
Артем внимательно его слушает. Затем тянет меня за руку и ведет в двери намекая чтобы я сейчас же шла обратно.
– Ничего себе, – говорю я, удивленная сверх всякой меры, – как у тебя это получилось?
– Ну он же, хоть маленький, но человек. Все понимает, если объяснить на доступном ему языке, – пожимает плечами Димка, – видишь, он со мной согласен!
– Это нечестно. Спелись тут пока меня не было! – дуюсь я.
– Ксюш, но тебе действительно нужно в больницу. – говорит Димка, – не капризничай.
– Да не нужна мне больница! Я абсолютно здорова, – говорю я наконец.
Глава 19
– Как так? – удивленно говорит Димка, – я же сам видел бумаги и диагноз такого просто не может быть!
– Твой профессор просто дьявол, – говорю я, – он привез еще пять профессоров и все вместе они выяснили, что у меня просто редкая аномалия позвоночника, с рождения, так что инвалидность мне не грозит, у меня обычный остеохондроз.
– Ну и дела! – говорит Димка, он быстро подскакивает с дивана и крепко меня обнимает, – я так рад Ксюш, я так рад, ты не представляешь!
Странно, но Тёмка не протестует против наших объятий. Он просто крепко обнимает нас обоих за шею мы так и стоим обнявшись и я стараюсь сохранить эти минутки, растянуть подольше, чтобы запечатать их в своей памяти как можно ярче. И потом, когда мне станет совсем невмоготу, перед сном, аккуратно доставать их из дальних уголков моей памяти.
К сожалению мы не можем так стоять вечно.
– Спасибо вам большое, – говорю я, отступая первая, – Дим, можешь возвращаться домой. Надеюсь твоя эта… как ее там… больше тебя не потревожит.
– Домой? – он удивленно смотрит на меня.
– Ну да, – говорю я, – ну или куда тебе там надо. Все кончилось. Я не больна. Бабушка может уехать и ты тоже, все возвращается на круги своя. У каждого из нас своя жизнь. Мы же договорились не мешать друг другу.
– Да, – Димка почему-то становится очень хмурым, – у тебя своя жизнь, ты имеешь на нее право.
– Как и ты, – замечаю я.
– Как и я, – кивает он.
Он идет в спальню и начинает собирать вещи. Артем заметно нервничает хмурит бровки и внимательно на меня смотрит. Я же до боли прикусываю губу, чтобы не расплакаться и не начать умолять Димку остаться. Димка выходит уже одетый и с большой спортивной сумкой.
– А что ты бабушке скажешь? – спрашивает он меня.
– Скажу, что на игру уехал, – пожимаю я плечами, – ты же спортсмен такое может быть.
– Ну да, – кивает он. Его взгляд задерживается на сыне и заметно теплеет.
– Ну…а можно я Тёмыча, буду навещать? Мы подружились. – говорит он.
Я внутренне ликую, ну хоть у сына отец уже есть, если конечно Димка не остынет.
– Конечно можно, – говорю я, – это же твой сын!
Он кивает и идет к выходу. Я не провожаю, зачем, дверь хлопает. Все! Дима ушел.
– Папа! – вдруг пронзительно кричит Артем и бежит к двери.
– Папа, папа! – он дергает ручку двери.
– Прости, сынок,– я встаю на колени и привлекаю маленькое, хрупкое тельце к себе.
– Папе нужно уйти, но он обещал что придет, – Артем начинает плакать. громко навзрыд и я вместе с ним, так и стоим мы в коридоре, обнявшись.
Я выхожу на улицу, сажусь в машину и еду к своему дому. На душе так погано, что хочется напиться в хлам! Захожу в пустую пыльную квартиру.
Ну вот я теперь снова свободный человек! Я должен радоваться. Ксюха здорова, с Артемом контакт налажен. Все хорошо же, хочу буду папой, хочу не буду! Я ведь убежденный холостяк, никакой семьи никаких детей! Вольный ветер!
Достаю из бара бутылку водки, выпью я за свое освобождение, малой кровью считай отделался. Снова я прибегаю к алкоголю чтобы унять боль. Я сам не знаю, почему мне так хреново. Неужели я ждал что Ксюха будет вечность одна? Наверняка, у нее кто-то есть, иначе не выгнала бы меня едва вернувшись с больницы.
Пустота внутри разъедает меня, как кислота. Надо признаться, что Артём стал мне дорог, я наконец-то почувствовал ту связь, что должны чувствовать отцы к своим детям. Перед глазами до сих пор стоят его глазенки полные слез, его крик “папа”, за закрытой дверью. Он впервые назвал меня папой, я ждал что дверь откроется и Ксюшка позовет меня обратно, но она не позвала.
Я смотрю на алкоголь и не могу заставить себя выпить. Впервые я чувствую ответственность за кого то кроме себя. Чтобы Артем сказал, если бы увидел меня пьяного? Вспоминаю нашу первую встречу, он так беззащитно улыбался, а я убрал его ручку с колен, испугавшись за свои джинсы, мудак!
Я знаю чего хочу, я хочу быть рядом с сыном и Ксюшей. Не могу отказаться от них я люблю их, обоих люблю. Разной любовью, но такой сильной, что в груди больно становиться, когда думаю о них.
Я отставляю бутылку в сторону, нет, так дело не пойдет, да пусть у Ксюхи хоть сто ухажеров, все равно я ее люблю, и она должна быть со мной! Я докажу ей что я лучший, что я ее люблю и я достоин быть ей мужем, а Артему отцом. Когда я успел так возжелать семьи я не знаю, знаю лишь одно, мне жизнь не мила без Ксюшки и Артема! Без них я никто, ноль без палочки!
Я выскакиваю из квартиры и еду в ювелирный магазин, затем в цветочный. С огромным букетом наперевес я еду назад к Ксюшкиному дому. Звоню в звонок, затаив дыхание. Она открывает, такая красивая, хоть и заплаканная.
– Папа! – слышу крик, ко мне как маленький смерч несется Артем, я едва успеваю сунуть букет Ксюшке и подхватить сына на руки.
– Сынок, родной, мой, Ксюшка, – я обнимаю ее свободной рукой, – прости меня, дурака.
– Дим, ты чего? – растеряно бормочет Ксюшка.
– Я люблю тебя, Ксюш, я хочу жениться на тебе и воспитывать нашего сына вместе.
Тут моя любимая неожиданно начинает реветь, да так отчаянно. Никогда не думал что предложение руки и сердца может так ее расстроить.
– Ты чего? Ксюш?, – спрашиваю я, – я тебя обидел чем-то?
Она отрицательно машет головой.
– Я так долго ждала, – говорит она глухо.
И снова мы стоим все обнявшись, пока Тёмычу не надоедает, и он вырывается, берет меня за руку, и тянет в комнату рассказывая на своем языке, как он испугался, и я его понимаю.
– Ну наконец-то! – восклицает Аксинья Георгиевна, выходя в прихожую и вытирая руки полотенцем, – я уж думала не дождусь!