Юлия Игольникова – Пионерка (страница 2)

– Вероника, подожди! – меня догоняла Вика. – Ты в деревню? Можно с тобой?

И не дожидаясь моего согласия, новоиспеченная подруга бодро зашагала рядом. Я вздохнула. Выбора мне не оставили. И чтобы не портить себе настроение, я решила смириться. Не такая уж она и противная, эта Вика. Пусть будет.

По дороге мы даже разговорились и посмеялись. К счастью оказалось, у нас одинаковое чувство юмора.

Увидев в палисаднике пожилую женщину, мы поинтересовались, у кого в деревне можно приобрести фрукты или ягоды.

– Так у меня можно, – ответили нам. – Вы чего хотели-то?

– А что у Вас есть? Мы все любим.

– Так все и есть. Идите, сами набирайте, – перед нами распахнули калитку и пригласили в сад.

Мы с радостью воспользовались предложением. Крупная яркая малина так и просилась в рот.

– Сколько с нас? – спросила я, когда мы набрали себе по мешочку ягод.

– Да чего вы там взяли-то? Нет ничто, – махнула рукой женщина. – Идите уж.

– Да как же? – я немного растерялась.

– Из города приезжают, ведрами берут. А это так. Считай, угостила я вас.

– Вот спасибо! Вот спасибо! – зачирикала Вика.

– Вы вот лучше своим там посоветуйте. Кто хочет купить чего, пусть ко мне обращаются.

Значит, угостили нас все же не совсем бескорыстно, отметила я про себя. Ну что ж, реклама тоже чего-то стоит.

– Вы же из этого? – она указала рукой в сторону нашей базы.

– Из «Огонька», – подсказала Вика.

– Ага, из Огонька. Это который рядом с лагерем заброшенным.

– Ну да.

– Ну вы туда не ходите.

– Куда?

– Куда, куда? В лагерь этот. Нехорошее место.

– А почему? – сразу два заинтересованных взгляда уцепились за старушку.

Потом мы с Викой переглянулись и без слов поняли друг друга. Страшилка никого не оставила равнодушной.

Женщина оказалась разговорчивой и с удовольствием поведала свою версию местной легенды.

– История нехорошая там случилась. После этого все и началось.

– А что за история?

– Девчонка одна утонула, – бабушка кивнула головой на лавочку, предлагая нам присесть, что мы с радостью и сделали. И приготовились услышать еще одну интересную историю. И, забегая вперед, скажу, она нас не разочаровала.

*

– Давно это было. Тогда каждый ребенок мечтал стать пионером и красный галстук носить. Почетно это было, – начала рассказывать баба Катя, так просила она себя называть. – Пионером, а потом и комсомольцем. Так вот, а девчонку эту из пионеров и исключили. Уж не знаю за какую такую провинность. Говорили, будто крестик у нее нашли, а соседки по палате подтвердили, что и молитвы она шептала и крестик этот целовала. А тогда с религией строго было, осуждалось это. А раз богу молишься, то не место тебе среди пионеров. Вот ее и исключили. Наказание страшное по тем временам было, позорное, унизительное. Хуже и придумать нельзя! А ее, бедняжку, прямо перед всеми на линейке…, – бабушка вздохнула. – Здесь в лагере это и было. Поставили ее на площади, отчитали и сняли с нее красный галстук. Сказали, не достойна ты почетное звание пионера носить.

Вот после этого все и случилось. Пропала она. А потом тело ее в реке нашли. Говорят, сама утопилась, не вынесла позора.

– Да разве можно из-за какого-то галстука руки на себя наложить? – возмутилась Вика.

– Из-за какого-то! Не из-за какого-то, милка, – опять вздохнула баба Катя. – Не понять тебе. Тогда все по-другому было. Как и объяснить, не знаю.

– Ну это, как по нашим меркам, маргинал, отщепенец, – попробовала найти я подходящее сравнение. – Общество тебя отвергло. Все вокруг пионеры, а ты нет, исключили тебя, выгнали из своего круга.

– Ну вот, – продолжился рассказ. – После того случая все и началось.

– А что началось-то? – опять перебила Вика.

– Да странности всякие. Страшные странности, пугающие. Привидение будто многие видели. Кто видел, кто слышал. Будто плачет кто-то горько по ночам. У поварихи даже приступ сердечный случился. Говорят, от испуга. Будто шла она поздно с кухни по аллее, а одна статуя ее сзади за шиворот схватила и держит, не пускает. Слухи ходили, будто повариха эта и донесла на пионерку. За это и поплатилась. Отомстила вроде как та ей. Так и или уж додумали, не скажу. Сами знаете, как бывает. Любая легенда вмиг подробностями невероятными обрастает. Ну вот, женщину там на аллее этой сторож и нашел без сознания. Вовремя в больницу отвезли, спасли. А у детишек галстуки пропадать стали. А тогда без галстука нельзя. Это как документ, паспорт или оружие табельное потерять. И попробуй докажи, что не терял, а вещь мистическим образом исчезла! Вот такие дела. Всего и не припомню. Позже и совсем нехорошие случаи стали происходить. Трупы в лесу находили. Есть ли связь с пионеркой, не доказано. Но факт есть факт. Несколько человек от удушья умерли. Следов насильственной смерти нет. Шли, шли и вдруг ни с того ни с сего задохнулись. Дела даже не заводили. А скоро закрыли лагерь. Несколько раз уже пытались восстанавливать. А все не получается. Заедет новый хозяин, начнет работы, а через пару недель и бросит. Потому как хозяин у лагеря есть уже, вернее, хозяйка.

– А Вы что же верите в эту легенду? – все же поинтересовалась я.

– Люди верят, а я что ж, хуже других? – уклончиво ответила баба Катя. – Сама не видела, а соседи, поговаривают, видали.

– А что видели-то? – почти в один голос спросили мы с Викой.

– В лесу статую пионерки. Одну и ту же, в разных местах. У нас и по грибы в одиночку никто не ходит.

– Так что же, – спросила Вика, – она не только по ночам бродит? Нам говорили, что по ночам…

– Не только, – заверила нас баба Катя. – Чаще всего, конечно, на рассвете и в сумерках ее встретить можно. Но и днем, говорят, ее тоже видели.

– Ой, – ойкнула девушка, – а мы ходим…, – не закончила она мысль.

– А чем она опасна, статуя эта? – решила уточнить я. У меня все же было сомнение, что кто-то мог специально в лесу статую поставить, может, ради шутки, может, для привлечения любопытных туристов. Любителей острых ощущений немало найдется.

– Мается она. Хочет пионеркой остаться. Душа ее неспокойная в статую и вселилась. Потому, кто на приветствие ее ответит, стало быть за пионерку ее считает, того она не тронет. Хорошо бы еще галстук при себе иметь.

– Так чего ж тогда ее бояться? – разумно рассудила я. – Ответь, да и все.

– Некоторые утверждают, что галстук она попросит: «Отдай мой галстук!», – страшным голосом сказала баба Катя, изображая неспокойную статую, а после улыбнулась. – Только где ж его сейчас взять? Да и все догадки это. Так толком-то никто не знает, чего у нее на уме, на себе-то проверять не больно охота. Да и растеряешься от страха, все слова позабудешь.

– Это да, – ответила Вика. – А я и не знаю, что говорить.

– Будь готов! Всегда готов! – ответила я.

– Верно. Клавка вот говорила, будто уже и не опасна она. Просто душа мается. Тогда-то ведь как, в храме не отпевали, земле не предавали. Закопали и все дела, – взгляд у бабы Кати стал задумчивым.

– А почему не опасна? И кто такая Клава? – сразу же отреагировали мы на новую информацию.

– Ой, да никто. Не знаю больше ничего. Да и никто толком не знает. Одни слухи да домыслы, – отмахнулась женщина. – Ну ладно, девоньки, ступайте, а у меня дел в огороде полно, – бабушка встала, и мы последовали за ней. – И своим передайте, пусть за ягодами приходят. Все лучше и дешевле, чем в городе. Все свое, натуральное.

– Хорошо, баба Катя. Мы и сами еще с удовольствием купим.

Мы распрощались с приветливой бабушкой и пошли на базу.

*

На обратном пути было, о чем поговорить. Конечно же, мы обсуждали услышанное. Да и вопросов возникало много. По ночам статуя гуляет или не только? Как тогда ее в лесу видят? Может, это и не та статуя, а другая. А та стоит себе спокойненько на постаменте. Проверял кто-нибудь или нет?

– Слушай, Вероник, а давай сходим в лагерь, – предложила Вика.

– А ты не боишься? – усмехнулась я.

– Можно Лешку, охранника, взять, – судя по тому, как быстро прозвучал ответ, мысль в голове зародилась уже давно и успела оформиться. – Он сегодня как раз выходной.

Алексей, один из сменщиков Петровича, был парень симпатичный, высокий. Не удивительно, что у Вики заблестели глаза, при упоминании о нем.

– Хороший предлог, – не удержалась я от укола.

– Ты о чем? – спросила Вика, хотя все прекрасно поняла и даже слегка покраснела.

– Понравился?

– Чего сразу понравился? – надула губы подруга.