Юлия Игольникова – Двери (страница 4)

– Устала? – участливо спросил Он.

Она кивнула.

– Так для этого и существует зал ожидания. Там можно отдохнуть, набраться сил.

– Вы смеетесь что ли? Отдохнуть? – Она и вправду захохотала, но не весело, истерически.

Он никак не прерывал ее приступа. Сидел, ждал, пока Она сама успокоится.

– Я бы не назвала это отдыхом, – уже вполне нормальным голосом сказала, наконец, Она. – Сидеть и ждать, сидеть и ждать неизвестно чего. Это как вглядываться во тьму, в густой туман. Что же придет оттуда, что появится? И вот ты сидишь и ждешь, сидишь и ждешь, а потом тебя бросают как слепого щенка в глубокую реку. Выплывешь или нет, от тебя зависит, а если и выплывешь, то куда, тоже вопрос. Возможно, я чего-то не понимаю, но я как-то иначе представляла себе отдых.

Он молча разглядывал Ее, наклонял голову то вправо, то влево, иногда кивал.

Она выдохнула, закончив свою речь. Этот разговор измотал Ее. Она чувствовала себя опустошенной. Несмотря на то, что ей удалось выговориться, выплеснуть наружу свои эмоции, озвучить свои страхи и обиды, облегчения не наступило. На место накопившихся мыслей и вопросов пришли пустота и безразличие. И стало все равно, куда идти и зачем. Он по-прежнему молчал.

– Ладно, я пойду, – Она встала. – Спасибо, что приняли меня.

Она уже переступила порог, когда Он окликнул Ее.

– Подожди. Тебе не стало легче. Я не могу тебя так отпустить.

– Да я все понимаю, – отмахнулась Она и грустно улыбнулась. – Так надо, так все устроено.

Он встал, подошел к Ней, взял за руки.

– Ты права. Мир жесток. Но и прекрасен. В суете и заботах люди забывают об этом. Я хочу, чтобы ты вспомнила, чтобы открыла его заново!

– Да, да, – прервала Она Его. – Именно этим я и планирую заняться в ближайшее будущее, – в Ее словах слышался сарказм.

– Нет, дочка, я не о том, – он по-отечески погладил Ее по голове. – Мы можем сделать кое-что другое.

– Что же? – без всякой надежды на лучшее спросила Она.

– Тебе просто надо отдохнуть. И раз для тебя зал ожидания местом отдыха не является, я решил дать тебе отпуск.

– Отпуск? – удивилась Она. – Как это?

– Ты выйдешь отсюда через ту же дверь, через которую вошла и последуешь за своим хранителем. Он покажет тебе самые райские уголки этого мира. Не зная боли и страданий, ты в полной мере сможешь насладиться красотой и величием моего творения. Ты полюбишь его! И захочешь вернуться. Ты не вернешься до тех пор, пока не отыщешь то, зачем стоит возвращаться. Мир сам наполнит тебя силами и позовет за собой.

На ее глазах выступили слезы. Слезы радости и благодарности. Все было не зря. Он услышал Ее!

– Да, дочка, да, – кивнул Он. – Я совсем не жесток и не бессердечен.

Она, уже не сдерживая рыданий, бросилась Ему на шею.

– Спасибо, спасибо, – бормотала Она. – Спасибо, что услышали меня.

– Ну- ну, – Он погладил Ее по голове. – Не надо плакать. Иди, милая, иди.

Она вытерла слезы рукавом, улыбнулась, кивнула и пошла.

– И знай, – крикнул Он вслед. – Серое платье на тебе еще и потому, что ты нужна там!

Она обернулась.

– Правда?

– Конечно. Очень нужна. Почему тебе самой никогда не приходило это в голову?!

Отпуск.

*

Хранитель уже ждал Ее у ворот. Он улыбался.

– Поздравляю! Видимо, ты ему чем-то понравилась. Далеко не каждому предоставляется такая возможность.

– Наверное, своим упрямством, – засмеялась Она в ответ.

Хранитель шутливо поклонился.

– Пройдемте, сударыня, – указал он на дверь.

Привратники тоже покачали головами в знак согласия. Все действующие лица этой сцены улыбались. Момент был радостным, редким и необычным.

Ворота распахнулись перед Ней. Хранитель взял ее за руку, и они шагнули туда. Туда, откуда только приходят, туда, где они быть не должны, туда, где все знакомо и вместе с тем абсолютно неизвестно, как одна и та же вещь, если смотреть на нее изнутри, а потом выбраться и взглянуть на это снаружи.

Волнение, радостное возбуждение охватили Ее. Они сделали шаг, хотя под ногами не было никакой поверхности. Они шли по воздуху. Сначала Ей было страшно, но потом хранитель дернул ее за руку и подмигнул:

– Ну же, смелее. Не думал, что ты такая трусиха, – засмеялся он.

– Я не трусиха. Просто это так необычно, странно и так волшебно!

– Ну же, вперед! Полетели!

И они, и вправду, полетели. Ее тело стало невесомым. На нем не было уже серого платья, не было ничего. Она стала прозрачной, текучей, воздушной. Какой-то непонятной, необъяснимой субстанцией. Откуда-то пришло понимание, что ее тело может принимать любую форму, плотность и цвет. Она тут же воспользовалась этим открытием и вернула себе привычную оболочку. Но хранитель сразу же одернул Ее:

– Ты что, с ума сошла?! Тебя же могут увидеть! Прекрати немедленно!

– Но это так весело! – смеялась Она. – Подумать только, я летаю!

*

Какое-то время они просто наслаждались полетом и свободой. Парили в воздухе, кружились, переворачивались, забирались в густые облака, играя там в прятки, соревновались в скорости с птицами, приводя тех в замешательство, камнем падали вниз, чтобы потом вновь взмыть в высокое голубое небо.

Пресытившись упоительными ощущениями, они, наконец, спустились на землю.

– Где мы? Я знаю это место! Я была здесь!

– Я знаю, поэтому и привел тебя сюда. Ты ведь любила бывать здесь.

– Да, да, – согласилась Она. – Это площадь Султанахмет. Здесь очень красиво, правда?

– Правда. Присядем?

– Да, давай.

Они опустились на скамейку и замолчали, наслаждаясь неподражаемыми видами старого города. Все было также, как и много лет назад. В этом величественном волшебном месте почти ничего не изменилось, разве что люди были по-другому одеты и стали более суетливыми. Минареты своими шпилями пронзали небо. Проплывающие мимо облака цеплялись за них, задерживаясь на мгновение, чтобы взглянуть вниз и разделить радость и восхищение прохожих. Все также протяжно и напевно звучал призыв к молитве, заполняя собой пространство, проникая в сердце каждого, независимо от того, во что тот верил.

На улице стемнело, но площадь не опустела. Туристы продолжали свои прогулки,у кого-то они были неспешными и размеренными, у кого-то торопливыми и рассеянными. Камеры фотоаппаратов без устали мигали вспышками. Вездесущим огромным толстым чайкам тоже не спалось, они важно вышагивали по мощеным улицам, по-хозяйски поглядывая на приезжих смешных людей.

– Хорошо здесь, – нарушил молчание хранитель. – Хотела бы сюда вернуться?

– Конечно, – не задумываясь ответила Она. – Это место навсегда в моем сердце. Теперь я вспоминаю, что была здесь не один раз. Но, – Она запнулась, какая-то неприятная мысль промелькнула в голове. – Если ты об этом, то нет – повернула Она к нему свое помрачневшее лицо, – разве это стоит всех моих слез?

– Ничто не стоит твоих слез, – поспешил он развеять Ее внезапно набежавшую грусть. И быстро сменил тему. – Чувствуешь запах?

Она втянула ноздрями воздух, зажмурилась и улыбнулась.

– О, да! Его не спутаешь ни с чем! Свежая выпечка и кофе! Здесь неподалеку готовят восхитительный кофе! А какие там пирожные! Ты представить себе не можешь! Просто восторг!

– Ну почему же не могу? Что мне мешает прямо сейчас пойти и попробовать? – невозмутимо ответил он, встал и пошел.

Она раскрыла рот от удивления.

– Ну, ты со мной или как? – обернулся он.

– А что так можно? Но как? – Она все еще пребывала в замешательстве, предполагая, что это всего лишь шутка.