Юлия Идлис – Осенило – написал (страница 5)
Но для того, чтобы этими инструментами пользоваться, их нужно хорошенько изучить и понять. А это гораздо сложнее, чем выучить список того, что должен и не должен делать главный герой с котенком.
Про неадекват
#заказчик #продюсер
Почему-то считается, что продюсером (как, впрочем, и сценаристом) человек рождается. То есть продюсер априори умеет взаимодействовать с людьми. Поэтому на продюсерских факультетах киновузов учат всему остальному: считать бюджет, находить финансирование, продвигать продукт. А самому необходимому – навыку простого человеческого общения – не учат.
В результате каждый год на рынок выскакивают десятки молодых и не вполне адекватных заказчиков. Некоторые из них звонят и пишут моим коллегам, некоторые – мне.
Молодого неадекватного заказчика всегда видно по тому, как он начинает разговор с незнакомым автором – например, в мессенджере фейсбука. Он никогда не здоровается (здороваться не круто), не называет автора по имени (имена придумали лохи). Он сразу переходит к делу: «Ищем сценарий, высылайте только готовый. Если нас заинтересует, выкупим».
Этот телеграфный стиль, видимо, должен сформировать у автора ощущение, что написавший ему заказчик страшно занят. На такую ерунду как жанр, хронометраж и условия покупки искомого сценария у этого заказчика времени нет. Если автору нечем заняться, пусть подумает и догадается обо всем этом сам. А если автор не знает, кто такие «мы», которые «ищем сценарий», то пусть, сука, не поленится и погуглит, пока другие работают.
Почему молодому неадекватному заказчику нужен именно готовый сценарий? Потому что он обычно нужен вчера – когда был предпоследний срок подачи проектов на финансирование Минкульта. Наступление этого срока ежегодно становится для молодого неадекватного заказчика полной неожиданностью – как снег зимой для московских снегоуборочных служб. Никак нельзя было этого предвидеть, так что теперь приходится действовать быстро. Я бы даже сказала – молниеносно.
Готовый сценарий, разумеется, нужен бесплатно. Во-первых, пока Минкульт не выделил деньги, денег ни у кого нет. А во-вторых, сценарий – это же творчество. А платить за творчество деньги как-то даже стыдно: творчество же не продается.
Иногда неадекватные заказчики хотят сценарий по своей идее (точно так же – готовый, вчера и бесплатно). При этом сообщить сценаристу идею или прислать наброски синопсиса такие заказчики отказываются: они боятся, что сценарист их идею украдет.
Идеей при этом может считаться что угодно, вплоть до жанра будущего фильма. Например, один заказчик уговаривал меня приехать к нему в офис через весь город, чтобы обсудить проект. Но что за проект, в каком жанре и о чем, говорить отказывался. «Сначала вы должны обещать, что будете со мной работать», – заявил он перед тем, как я сбросила звонок и внесла его номер в черный список.
Иногда на первую встречу по обсуждению идеи, которая еще даже не превратилась в синопсис, молодой неадекватный заказчик приходит не один, а с Маркетингом. Маркетинг обычно зовут как-нибудь уменьшительно-ласкательно, и он представляет собой юношу в узких джинсах и ироничной футболке. Заказчик сажает этого юношу перед тобой и говорит: «Это Вася/Петя/Слава, он будет продвигать продукт. У него есть ряд требований к сюжету. Записывайте».
После этого Вася/Петя/Слава открывает свой макбук и зачитывает список требований к классическому вестерну, который включает искусственный интеллект, Твиттер и древние эльфийские артефакты, возродившие динозавров на Центурионе. Потому что, по маркетинговым исследованиям, просто классические вестерны уже пятьдесят лет как никому не нужны. Но мы как компания хотим сделать именно классический вестерн – ведь их никто на рынке не делает.
Не все неадекватные заказчики приходят к автору с минимумом информации о себе и о будущем проекте. Некоторые приходят с максимумом. У них уже все есть – гениальная идея, режиссер, актеры, локации, красочная презентация, трейлер, съемочный график, поддержка условного Минтранса (потому что сам такой заказчик обычно работает в условном Минтрансе). Нету сущей мелочи – сценария. Его-то как раз и надо написать – вчера и бесплатно. Деньги будут после премьеры, которая уже назначена.
С другой стороны, есть заказчики, которых не заботит вообще ничего, кроме сценария. Казалось бы, это хорошо? Не всегда…
…«Идея моя, поэтому сценарий мы будем писать вместе, – с порога заявляет такой заказчик автору. – Я уже все придумал, осталось только записать это в сценарном формате. Вы же умеете всякие там отступы?»
Самое удивительное, что иногда такой заказчик находит автора, который соглашается с ним работать. Видимо, от голода. Но кончается это всегда одинаково. Как-то подобный заказчик жаловался мне, что уже три года не может найти сценариста на свой проект, потому что все сценаристы непрофессиональные. «Понимаете, они пишут не то, что мы им говорим, а что-то свое, – говорил он. – А когда они пишут то, что мы им говорим, получается почему-то неинтересно».
Неадекватных заказчиков много – ничуть не меньше, чем неадекватных сценаристов. Но я убеждена, что неадекватность эта, как и талант продюсера и сценариста, не врожденная. Это просто отсутствие навыка – и, может быть, нежелание этот навык в себе воспитывать. То есть – неспособность понять, что напротив тебя за столом переговоров сидит не функция, а такой же человек, как и ты, с конкретными возможностями, убеждениями и потребностями. И если взаимодействовать с ним как с человеком, можно добиться гораздо лучших результатов.
Это, кстати, и к сценаристам относится. Среди них – нас – тоже есть много молодых и неадекватных. О них – в следующих постах.
Про вытащить из головы
#продюсер
Пару месяцев назад я схлестнулась с приятелем на Фейсбуке по поводу того, что скоро технический прогресс позволит любому отрендерить страницу своего сценария в цифровое видео, и на этом засилье продюсеров, которые не запускают хорошие проекты, закончится.
Приятель утверждал, что тогда и наступит всеобщее сценаристское счастье. А я неожиданно для себя выступила как продюсер и сказала: если сценарий не запускают – значит, и не надо его запускать.
И тут же задумалась: у меня самой прямо сейчас лежит семь сценариев, которые либо не запустили, либо запустили и заморозили. И это не считая короткометражек. Что, они все плохие?
Нет. Они все хорошие. Среди них нет ни одного, который я бы не отрендерила немедленно в видео, если бы у меня была такая возможность. Вот только это совершенно не значит, что кто-то помимо меня посмотрел бы такое видео с удовольствием.
Почему? Потому что главное в рендеринге текста – то есть, собственно, в режиссуре, – это не то, что видно на экране, а то, что режиссер видит внутри своей головы, читая сценарий. Точно так же, как и в сценарии есть то, что написано на странице, а есть то, что сценарист видит внутри своей головы.
Чем больше различаются эти две составляющие, тем меньше шансов, что и режиссер увидит что-то похожее, читая сценарий. То есть – что содержимое его головы совпадет с содержимым головы сценариста.
И это не значит, что в хорошем сценарии всегда все совпадает. Это вообще мало отношения имеет к качеству сценария как такового. Это какая-то почти телепатическая связь между несколькими людьми, которые собрались и почему-то решили вместе сделать кино.
Процесс собственно делания кино – то есть перевода содержимого из голов в картинку на экране, – так же плохо поддается автоматизации и алгоритмизации, как и процесс написания сценария, то есть перевода ментальной картинки в текст. Алгоритмизируются в обоих процессах только штампы, от которых нас же самих тошнит, когда мы видим их на экране или в тексте.
Потому что перевод текста в видео – это на самом деле не перевод. Это поиск языка для собственных эмоций. И когда мы – сценаристы, режиссеры и даже продюсеры – делаем кино, мы достаем не образы из головы, а эмоции из сердца. Если, конечно, делаем свою работу не на отъебись.
Это как во сне: тебе снится, что ты застрял в лифте между этажами, – а на самом деле в этот момент ты просто перевариваешь чувство безысходности от того, что вписался накануне вечером в проект с мудаками, из которого теперь не выйти без финансовых и репутационных потерь. Например.
Почему ощущение безысходности трансформировалось в образ лифта? А фиг его знает. Никакие технические средства не помогут это понять и тем более воспроизвести – да это и не нужно, потому что в следующий раз это самое чувство трансформируется уже в образ мудака, бегущего на костылях перед поездом, набирающим скорость. Например, опять-таки.
Продюсер, который не запускает хороший сценарий, это понимает. (Если он не мудак, конечно. Мудаки, как известно, не запускают хорошие сценарии просто так и этим отличаются от продюсеров.) Продюсер оперирует не тем, что написано в тексте, а эмоциями – сценариста, режиссера, съемочной группы и зрителей. И пытается их хоть как-то совместить, найти общие точки.
Чаще всего этих общих точек нет. Или они есть – но далеко за пределами доступного бюджета.
Поэтому, если уж говорить о рендеринге, я считаю, надо пропустить эту часть технического прогресса и перейти сразу к изобретению программы, которая позволит извлечь эмоции и мысли из одного человека – и неизменном виде вложить их в другого. Своего рода программу телепатического общения.