Юлия Идлис – Гарторикс. Перенос (страница 87)

Выбравшись из ямы, он перекрутил две оставшиеся цепи и, напрягая шею и упираясь всеми четырьмя лапами, изо всех сил подался назад. Ошейник преобразователя натянулся – игла выскочила и задрожала в воздухе.

Если замок на затылке окажется крепче, чем он рассчитывает, игла с размаху воткнется обратно в горло, пробив одну из дыхательных трубок, – и он захлебнется собственной кровью.

Зарыв когти глубоко в землю, Эштон зарычал от напряжения, зажмурился – и услышал тихий металлический щелчок…

Разорванный ошейник преобразователя с окровавленной иглой валялся у самого края ямы, всё еще пристегнутый к двум перекрученным цепям. Горло саднило; из раскрытой пасти вместе со свистящим дыханием вырывались негромкие щелчки и хрипы. От свободы и неизвестности Эштона отделяла только стена.

К счастью, в этой части Ангара стену давно не ремонтировали. Ветер с песком отшлифовал металлические шипы, превратив их в скользкие палки. Цепляясь за них когтями, Эштон полез наверх. Пару раз он чуть не сорвался, обдирая бока о торчавшие острия, но успел подтянуться и, с трудом удерживая равновесие на узкой стене, заглянул вниз.

Снаружи стена была абсолютно гладкой. Под ней, чуть правее места, где балансировал Эштон, намело большую кучу песка. Осторожно переступая перепончатыми лапами, он подобрался поближе и, не дав себе времени осознать, что делает, спрыгнул.

Гребни с треском раскрылись. Задние лапы вытянулись вдоль хвоста, передние распахнулись подобно крыльям птера – и Эштон, спланировав наискосок и вниз, рухнул в песчаную насыпь и зарылся в нее мордой.

Кашляя и отплевываясь, он выбрался из осыпавшейся под ногами кучи и огляделся. Вокруг расстилался пустырь, заваленный строительным мусором, вдалеке виднелись приземистые домики с круглыми глинобитными крышами.

Этой стороной Ангар выходил на задворки Города. Скорее всего, отсюда было рукой подать до Периферии, но Эштон понятия не имел, в каком направлении идти и где искать Лесные ворота. Поэтому он просто пошел вперед, стараясь оставить как можно дальше отшлифованную песчаными бурями стену Ангара.

Глинобитные домики лепились друг к другу, как соты, разделенные кривыми узкими улочками. Это был район сектов; едва багровое солнце показалось над горизонтом, они высыпали наружу и побежали по делам, стрекоча и сталкиваясь гладкими хитиновыми боками. Многие тащили за собой на ремнях легкие двухколесные платформы, груженные скарбом или проседающие под тяжестью седоков, в основном примов в бедной одежде.

Эштон был здесь единственным драком. На него косились, но оскаленные зубы и растопыренные алые гребни до поры до времени удерживали любопытных на расстоянии. Одурев от запахов чужих сознаний и их затаенных враждебных намерений, Эштон не сразу сообразил, что слишком выделяется в толпе.

Во дворе глинобитного домика на дальней окраине он нашел веревки, сплетенные из линялых перьев, и намотал их поперек туловища наподобие портупеи, несколько раз обернув концы вокруг шеи, чтобы скрыть отсутствие преобразователя – здесь они были у всех.

В соседнем дворе на огне стоял металлический котел с вонючей коричневой жижей.

Время от времени из домика выходил старый сект с надтреснутым панцирем, бросал в котел бесформенные куски, похожие на высохшую резину, размешивал черпаком на длинной деревянной ручке и уходил обратно. Как только жижа закипала, сект возвращался, окунал в нее лохматую кисть и несколько раз проводил по обручу от гиросферы, лежащему на земле. Жижа быстро застывала, образуя на обруче тонкую мягкую пленку.

Когда сект в очередной раз ушел в домик, Эштон скользнул к котлу, зачерпнул побольше вонючей жижи и, стиснув зубы, вылил себе на морду.

Зашипев на обожженной чешуе, жижа потекла вниз, застывая уродливыми резиновыми потеками. Эштон ощупал морду, решил, что клеймо скрыто надежно, и выскользнул со двора как раз в тот момент, когда старый сект вновь показался из домика.

С восходом белого солнца район оживился еще больше. Узкие улочки заполнились деловитыми сектами и двухколесными платформами. Изредка проезжали небольшие гиросферы, задевая боками стенки домов и заставляя прохожих тесниться в окрестных переулках. На улицах стоял гомон: извозчики-секты зазывали заказчиков, обещая по сдельной цене отвезти товар или их самих в любую точку Города. Эштон мог бы прицениться к извозу или спросить, в какой стороне Периферия, но у него не было преобразователя. Поэтому он просто бродил по улицам, стараясь не привлекать внимания и надеясь услышать или увидеть хоть какой-нибудь ориентир.

Удача улыбнулась ему только после полудня. Лохматый прим с бледно-желтой кисточкой на хвосте взгромоздился на одну из платформ, стоявших на перекрестке, и громко потребовал отвезти его в таверну дядюшки Бо.

– На Периферию двойной тариф, – лениво процедил жирный сект с лоснящимся коричневым панцирем. – И деньги вперед.

– Обойдешься, – лохматый прим вытащил из кошеля на бедре горсть блестящих металлических кругляшков, отсчитал три и бросил их под ноги секту. – Пятнадцать койнов сейчас, остальное – на месте извозчику.

– Двадцать пять – сейчас, – сказал сект, не глядя на лежащие в пыли кругляшки. – Пятнадцать – извозчику. У Лесных ворот в это время пробки.

Прим приподнял губу, обнажив кривые клыки. Сект вздернул над головой жала, секты по соседству застрекотали, подбираясь ближе. Заворчав, прим швырнул на землю еще два кругляшка и ссыпал остальное в кошель.

– Дану! – крикнул сект, ловко сгребая кругляшки хитиновой лапкой. – К Лесным воротам, пятнадцать.

Из ближайшего глинобитного домика выкатился юркий коричневый сект с надетой поверх панциря кожаной шлейкой. Жирный пристегнул к ней ремни платформы, и Дану бойко побежал вперед, лавируя между другими извозчиками.

Эштон ринулся за ним, расталкивая попадавшихся под ноги сектов и стараясь не терять из виду прыгающую по ухабам платформу. Это оказалось совсем не просто: боевых драков не натаскивали на длительный бег с препятствиями.

Выбравшись из лабиринта узких извилистых улочек, Дану, к ужасу Эштона, уверенно свернул к Ангару. Эштон сжался и нырнул на обочину. Дорога шла вдоль стены, огибая Ангар с севера и неумолимо приближаясь к главным воротам. Еще немного – и Эштону придется пересечь пустое пространство перед въездом в Ангар, где каждая гиросфера и каждая тушка были как на ладони.

Платформа уже выскочила на перекресток, когда справа раздался оглушительный трубный звук, и Дану резко затормозил, едва не сбросив клиента на землю. Перекресток замер, пропуская огромную гиросферу, покрытую сверкающими черными камнями. Еле слышный сквозь толстые стенки бордово-коричневый запах коснулся сознания Эштона: мастер Сейтсе ехал в Ангар. Возле самых ворот гиросфера притормозила, и бордово-коричневый запах стал чуть отчетливее, окатив Эштона ледяным ужасом.

В следующее мгновение гиросфера въехала во двор, и платформы, замершие на перекрестке, пришли в движение. Эштон едва успел выдернуть хвост из-под тяжелого обруча гиросферы, объезжающей по обочине пробку из груженных мешками платформ. Вскочив на ноги, он с трудом отыскал в общем потоке Дану – тот уже миновал перекресток и забирал вправо. Дождавшись, когда ворота закрылись, Эштон скользнул мимо и бросился следом, удаляясь от Ангара.

Платформа Дану катилась вдоль каменных зданий причудливой формы, мимо огороженных стальными лезвиями садиков с чахлыми деревцами. Судя по обилию гиросфер на дороге, это был если не центр, то дорогой и престижный жилой район Города, и Дану со своим неказистым транспортом старался миновать его как можно скорее.

Свернув в переулок, платформа Дану прогремела по брусчатке и выскочила на широкую ровную дорогу, простиравшуюся в обе стороны, словно неторопливая река, несущая мелкий лесной мусор. Это был Сортировочный тракт. Эштон узнал его по гигантским треногам с голубоватыми скелетами на обочине.

Шарахнувшись в сторону и едва не попав под гиросферу, Эштон стрелой понесся вперед, не разбирая дороги. С тех пор как его вместе с драками девяносто шестой сортировки прогнали от Банка Памяти до Ангара, треног со скелетами стало гораздо больше. «У меня есть два с половиной дня», – пронеслось в голове у Эштона, прежде чем Дану свернул с тракта направо.

Судя по всему, они приближались к Периферии. Почти перестали попадаться гиросферы – их сменили раздолбанные платформы, груженные пыльными свертками. По обочинам шли пешком разношерстные тушки; многие были клонированными.

Дану обогнул небольшой пустырь, заставленный припаркованными гиросферами. Обвешанные оружием клоны выходили из гиросфер, пересаживались на платформы, которые подкатывали бойкие секты, и ехали дальше, настороженно глядя по сторонам.

За пустырем начиналось что-то вроде огромного рынка, раскинувшегося между приземистыми строениями, слепленными из чего попало. Листы металла, известняк, дерево – всё шло в ход, образуя странные сооружения, словно пародирующие человеческое жилье. Между этими постройками сидели, стояли, шли, говорили, стрекотали, рычали, ели, испражнялись, ссорились и перекрикивали друг друга тысячи разных тел. В основном это были клоны и «отремонтированные» тушки, собранные из разнородных частей: драки с рогатыми головами бригенов, примы с острыми гребнями на плечах, секты с пиками на обрубках шипастых хвостов, торчащих из-под панцирей, и даже птеры с пучками тонких хитиновых лапок вместо смертоносных крыльев. Вся эта разношерстная толпа сновала туда-сюда, затекая в узкие переулки и заполняя самые укромные впадины между домами. Воздух звенел от голосов, смешанных с грохотом колес по дощатым настилам и скрипом хлипких платформ.