Юлия Идлис – Гарторикс. Перенос (страница 75)

– Да ты просто умнеешь на глазах, – хмыкнул старичок, наклонившись, чтобы вытащить запутавшуюся в веревках зеленоватую чешуйку. – Жаль, что Сорок первый не дожил. Он бы гордился.

Эштон тихо зашипел, подняв гребни, но старичок даже не повел бровью.

– Лучше подумай, что с этим делать, – посоветовал он, выпрямляясь и выбрасывая сухую чешуйку. – Вряд ли Халид убедит их выбрать другую тушку.

В подбрюшье у Эштона вдруг стало холодно и тяжело, как будто он проглотил камень. Против надсмотрщика, да еще такого опытного и доверенного, как Халид, ничего нельзя было сделать. Отказ от тренировок с Двести пятой вызовет подозрения и неминуемо приведет к порке: ни один драк в Ангаре не имел права решать, с кем и как тренироваться. Эти решения принимали только надсмотрщики – и мастер Сейтсе.

– Придется признаться, что я ищейка, – сказал Эштон, отвечая себе на мысль, которую он даже не решился толком обдумать. – Иначе Сейтсе мне не поверит.

– Возможно, – кивнул старичок. – Но тебя же заботит совсем не это.

Шваркнув пару раз по земле, он вышел из тени складских бараков и двинулся к гиросферам, широкими взмахами ровняя песок и пыль, истоптанные когтистыми перепончатыми лапами.

Из торговых гиросфер во дворе оставалось всего две. Та, где сидела Иффи-фэй, была плотно закрыта, но холодный голубой запах тревоги ощущался даже сквозь стенки.

Иффи-фэй боялась не за себя. Страх, от которого ее сознание выстывало изнутри, как заброшенное здание, имел то ли образ, то ли привкус Халида. Она словно носила его в себе, то и дело прикасаясь к нему сознанием.

– Его убьют, – чуть слышно прошептал Эштон. – Я не могу с ней так поступить.

– А с собой? – фыркнул у него в голове старичок, почти растворившись в сумерках. – С собой можешь?

Тренировки с Двести пятой продолжились, вот только Эштон перестал комментировать ее и свои действия вслух. Но Халид, если что-то и заметил, не подавал виду, спокойно сидя на бортике и наблюдая за тем, как два драка поднимают тучи песка, пытаясь достать друг друга когтями и хвостовыми пиками.

За несколько выездов Эштон набрал пару сотен баллов и перешел в категорию перспективных бойцов. Город выставлял против него всё более опытных противников, повышая ставки, неизменно достававшиеся Ангару. Иссиня-черное сознание Доппеля больше не появлялось. Среди тех, кого Эштон калечил и убивал на Арене, не было никого, кто бы использовал трюки, которые можно было связать с тренировками в Ангаре.

Между ним и Халидом установилось нечто вроде эмпатического перемирия; во всяком случае, для себя Эштон обозначал это так. Халид продолжал подкармливать его и прикрывать перед мастером Сейтсе и другими надсмотрщиками. Эштон старался не подставлять его слишком частыми отлучками и продолжал тренировать Двести пятую, иногда позволяя ей почти победить. В конечном счете оба заботились об Иффи-фэй, и Эштон чувствовал, что это сближает его с Халидом, делая их чуть ли не братьями. Если бы они встретились в других обстоятельствах, думал Эштон, они бы запросто могли подружиться. В приме ощущалась спокойная земная сила, благодаря которой он крепко стоял на ногах. Эштон не знал, была ли она всегда или появилась, когда Иффи-фэй оказалась на Гарториксе и они смогли отыскать друг друга. Честно говоря, ему было всё равно. Халид был своим, что бы это ни значило.

После очередного выезда, на котором Эштон заработал больше 80 баллов, Халид сказал, что Двести пятую пора учить глотать камни.

В принципе, он был прав – даже если не брать в расчет его тайных дел с ренегатами. У Эштона было 827 баллов; очень скоро он станет чемпионом Ангара, и получение токена будет вопросом одного-двух выездов. За такое короткое время натаскать преемника трудно, но можно – если начать прямо сейчас.

Но сперва нужно было найти подходящий камень. После самоубийства Иффи-фэй за чистотой территории Ангара следили с особым тщанием: даже сухие чешуйки с линяющих драков тут же собирали и выбрасывали. Камень мог попасть в Ангар только с очередными периферийными поставками.

Держать камень при себе было опасно даже надсмотрщику. После передачи камень надо было быстро проглотить, отнести к дальним складам и закопать поглубже в песок.

Эштон крался меж складских бараков к навесу, когда его вдруг пронзил ледяной иссиня-черный запах.

Он осторожно высунул нос из-за угла. Возле гиросферы, груженной фруктовыми ящиками, стоял толстый плешивый прим с лысым крысиным хвостом. Он уже несколько раз приезжал в Ангар с грузом недозрелых фруктов, но теперь в его отвратительной рыхлой тушке было ледяное сознание Доппеля.

Халид, кажется, тоже что-то почувствовал. Подойдя к приму ближе и взглянув в заплывшие красноватые глазки, он вдруг поежился и сделал полшага назад.

– Хвала Старейшему, – насмешливо протянул прим, капнув слюной себе на грудь. – Ты как будто не рад меня видеть.

– Старейший с нами, – сдержанно кивнул Халид. – Честным торговцам в Ангаре всегда рады.

– Но не всем. – Прим засмеялся, хотя укрывавшееся в нем иссиня-черное сознание оставалось холодным и собранным.

Халид промолчал, сделав вид, что рассматривает ящики на прицепе.

– Знаю-знаю, ты привык обсуждать дела не со мной, а с этим пройдохой Шорпом. Шорп! – заорал прим так, что Халид вздрогнул, а несколько рабочих драков испуганно обернулись. – Тащи сюда свою тощую бригенскую задницу.

Иффи-фэй вылезла из гиросферы и встала чуть поодаль, не глядя на Халида и неловко склонив голову, как ребенок, у которого болит ухо.

– Хвала Старейшему, – произнес Халид, глядя на нее с беспокойством, хотя всё его сознание наполнилось влажным, горячим счастьем.

Иффи-фэй бросила испуганный взгляд на толстого прима и ничего не сказала. Счастье внутри Халида тут же сменилось холодной мятной воронкой.

– Что случилось? – спросил он ее, забыв про всякую конспирацию.

Иффи-фэй молча смотрела в землю. Халид перевел взгляд на прима, который откровенно наслаждался ситуацией.

– Давай скажи ему, – наконец прошепелявил он, хлопнув Иффи-фэй по спине хвостом.

– Ставки растут, – тихо сказала Иффи-фэй, не поднимая глаз. – А никакой информации так и нет. Они думают, что ты тянешь время, чтобы спасти своего любимчика.

Это о нем говорят, внезапно понял Эштон. Еще пара побед на Арене – и ставки против него станут «им» не по карману.

– Давай, Шорп, – прим хлопнул хвостом посильнее, и Иффи-фэй охнула: это уже напоминало удар хлыста. – Не тяни, скажи ему всё до конца.

– Они думают, – прошелестела она, упорно глядя себе под ноги, – что ты пялишь его втихаря где-нибудь за бараками.

Прим расхохотался, разбрызгивая слюну. Угольно-черная кисточка на хвосте у Халида дернулась, лезвия нежно зазвенели. Услышав звон, прим резко оборвал смех и кивнул в сторону гиросферы.

– Ладно, – сказал он, и Эштон почувствовал, как иссиня-черное сознание подобралось, словно хищник, готовый к прыжку. – Мы ж не затем приехали, чтоб оскорблять здешних хозяев, верно? Давай, Шорп, тащи наш подарок.

Иффи-фэй впервые за весь разговор подняла голову и взглянула прямо в глаза Халиду. В ее взгляде была какая-то мучительная просьба, но даже Эштон не смог разобрать, о чем она просила. Иффи-фэй повернулась и пошла к гиросфере. На сером затылке, чуть ниже основания черепа, где раньше светился серебристый чип Переноса, теперь заживал свежий бугристый шрам. Теплая охра вытекла из Халида, словно его сознание разом побледнело, став пепельно-серым.

Халид медленно повернулся к толстому приму.

– У нас был договор… – начал он срывающимся от ярости голосом.

– И мы его выполнили, – толстый прим лениво пожал плечами, но иссиня-черное сознание Доппеля внимательно следило за Халидом, готовое в любую секунду отразить удар. – Шорп жив. Просто он теперь смертный.

– Как… – у Халида перехватило дыхание. – Как это случилось?

– Соблазны свободной жизни, – притворно вздохнул прим. – У него в вещах нашли фрукт из тех, что были предназначены для Ангара.

– Кто нашел?

– Я. – Толстый прим взглянул на Халида с откровенной издевкой. – Шорп, конечно, всё отрицал, но с ворами на Периферии разговор короткий. За первое же подобное нарушение вырезают чип. Конечно, потом его могут вставить заново – но уже только в Банке Памяти, после проверки сознания. А то мало ли кто на самом деле шарится в этих дешевых гибридных тушках, да? – Прим пихнул Халида локтем в бок и захохотал.

Когтистые пальцы Халида сжались на рукояти парализатора. Иссиня-черное сознание заставило тушку прима переступить толстыми лапами, принимая более удобную для схватки позу…

Тут из гиросферы вылезла Иффи-фэй с небольшим свертком в руках. Не поднимая янтарных глаз, она отдала его Халиду и отошла, по-прежнему наклонив голову набок, – рубец после удаления чипа стягивал ей кожу на шее. Халид не глядя сунул сверток в чехол. Запах его сознания истончался на глазах, дрожа, как воздух над раскаленным песком.

– Откуда я знаю, что Шорп – это всё еще тот, о ком был договор? – выдавил он.

– Хочешь – найди ищейку, проверь, – усмехнулся толстый прим. – Если не доверяешь.

Иффи-фэй подняла глаза на Халида и тут же опустила снова. Халиду не нужна была никакая ищейка, чтобы узнать ее в любом теле, и Доппель, наблюдавший за ним сквозь красноватые глазки прима, прекрасно это понимал.