Юлия Идлис – Гарторикс. Перенос (страница 26)
– Аэротакси, – сказал он и слегка улыбнулся. – Советую заказать прямо сейчас: там наверху открытая площадка и очень ветрено.
По светящемуся экрану коммуникатора медленно ползла красно-белая точка.
Несколько человек подняли головы на голос мужчины в пальто и с вежливым любопытством посмотрели на Мию, в руках у которой ничего не было.
Спохватившись, она достала из сумки коммуникатор и открыла приложение.
– Берите комфорт-плюс, – дружелюбно произнесла толстая женщина с копной курчавых фиолетовых волос. – Они приезжают быстрее.
Чувствуя на себе ободряющие взгляды, Мия выбрала первый адрес из списка – их домашний – и нажала вызов. Красно-белая точка появилась под ее пальцем и быстро поползла к центру экрана.
– Видите, – весело сказал мужчина в пальто, – теперь вы спасены.
Мия вежливо улыбнулась ему и опустила глаза в коммуникатор. Минутой позже кабина плавно остановилась. В распахнувшиеся двери ворвался ледяной ветер. Кутаясь в пальто и поднимая воротники, пассажиры вышли из лифта и побежали к краю площадки, вдоль которого уже выстроились красно-белые аэротакси с электронными номерами на крыше.
Мия вышла вместе со всеми. Подойдя к самому краю площадки, она посмотрела вниз. Далеко внизу текла целая река стремительных разноцветных огней; Мия представила, как делает шаг вперед – и ее тело растворяется в потоке света…
В этот момент коммуникатор у нее в руке завибрировал, и прямо перед ней у края площадки появился красно-белый борт, закрыв от нее сверкающую реку.
– Это ваш? – чей-то голос заставил ее обернуться.
Высокий мужчина, на ветру казавшийся очень сутулым, кивнул на аэротакси, которое уже поднимало пассажирскую дверь перед Мией.
– Повезло, – сказал он и помахал коммуникатором. – Мое всё еще в пути. Пробка на нижнем уровне…
Под его завистливым взглядом Мия залезла в теплый салон и приложила палец к углублению. Дверь опустилась, электронные замки защелкнулись, и аэромобиль нырнул в сверкающий поток верхнего уровня.
Ничего, подумала Мия. Это можно сделать в любой момент.
В квартире было так тихо, что Мия вздрогнула, вставив карту-ключ в магнитный держатель, – щелчок получился слишком резким. Сразу зажегся свет; прикоснувшись к стене, Мия приглушила его и пошла в гостиную.
Везде было прибрано. В их квартире никогда не было такого порядка: на полу всегда что-то валялось, на диване лежала забытая одежда, в углу пылились гостевые тапочки, зачем-то принесенные из коридора. И носки – вечные носки Эштона, которые Мия доставала из-под дивана, из-за шкафа и даже из-под ковра в спальне, – теперь лежали аккуратными одинаковыми свертками в комоде.
По зеркальной поверхности соседнего небоскреба осколками рассыпалась полная луна. Мия вспомнила, как они спорили с Эштоном про окна. В жилых районах выше 30 этажа фрамуги устанавливали только с разрешения страховой компании и за дополнительную плату. Поэтому они посмотрели еще несколько квартир в этом доме – одна из них была на 11 этаже, с огромными французскими окнами, выходящими на средний уровень парка, – но в итоге решили, что вид на небоскребы им важнее, чем шагнуть в парк прямо через окно.
На кухне было так же тихо и чисто. Даже холодильник был пуст. Мия вставила чайную капсулу в машину и нажала на кнопку. Пить не хотелось – хотелось почувствовать в стерильном воздухе квартиры хоть один живой запах. Когда последние капли упали в чашку, Мия вытащила ее из машины и, немного подумав, вылила всё в раковину. Машинально сполоснув чашку под краном, чтобы чайные разводы не впитались в белый фарфор, она открыла дверцу посудомойки – и замерла. На верхней полке стояла точно такая же фарфоровая чашка.
У Мии задрожали руки.
Высохший бурый налет покрывал чашку изнутри, собираясь на тонких стенках змеиными язычками. Остатки кофейной гущи присохли ко дну, превратившись в мелкие черные катышки. Возле самого ободка, там, где губы Эштона прикасались к чашке, застыла потрескавшаяся половина коричневого поцелуя.
Шум воды наложился на звук разбившегося об пол фарфора. Мия едва успела наклониться, и ее вырвало прямо в раковину.
С рассветом она уже стояла на перроне. Пневмопоезд до Шоу-центра подошел на несколько минут раньше расписания. Мия вошла в вагон и села по ходу движения, с облегчением чувствуя, как пустая кухня с осколками чашки, которые она так и не смогла убрать с пола, остается позади и даже как будто в прошлом. Вернуться туда после работы было немыслимо. Щурясь на встающее из-за небоскребов солнце, Мия представляла, как выходит из поезда на 29 этаже Амальгамы, подходит к самому краю платформы и смотрит вниз…
Пассажиров было немного: до утреннего часа пик оставалось еще минут сорок.
Выйдя на перрон, Мия остановилась перед сверкающей стеклянной спиралью, уходящей в небо. Пневмопоезд за ее спиной с тихим шипением тронулся и, быстро набирая скорость, умчался дальше.
Досчитав до трех, Мия повернулась и сделала шаг…
– Что-то забыла? – раздался сзади веселый хрипловатый голос, и Мия, вздрогнув, обернулась.
На перроне стоял Гатто с неизменным одноразовым стаканчиком в руке. Между пальцами, постепенно сползая вниз, блестел сгусток бежевой пенки.
– Я думал, родственникам после Переноса положен недельный отпуск, – сказал он, глядя на нее с неожиданным любопытством. – Тем более что все дополнительные финалы уже прошли.
– Работа же на этом не кончилась, – Мия зябко поежилась: взгляд у Гатто был слишком внимательным для светского трепа коллег на перроне.
– Да уж, – согласился он, всё еще глядя на нее. – В каком-то смысле ее стало даже больше.
Мия пожала плечами и растерянно улыбнулась. Порыв ветра от приближающегося пневмопоезда бросил волосы ей в лицо.
– Пойдем, – сказал Гатто, перехватывая стаканчик липкими пальцами. – А то в лифтах сейчас будет столпотворение.
Пневмопоезд раскрыл двери, выпуская заспанных сотрудников «Кэл-Корпа» с разноцветными термокружками в руках. Мия прибавила шаг, и они с Гатто проскочили через турникеты до того, как перрон окончательно заполнился.
В кабинете ничего не изменилось, но за время ее отсутствия рабочая почта переполнилась. Запустив скрипт, сортирующий сообщения на три группы срочности, Мия принялась за самую первую.
К обеду она добралась до середины второй группы. В основном тут были сообщения, касавшиеся дополнительных финалов, которые уже прошли, поэтому работа пошла быстрее. Некоторые Мия удаляла не читая: по заголовкам было ясно, что сделать уже ничего нельзя. Занеся палец, чтобы смахнуть с экрана очередное такое сообщение с темой «Статистика по отделу политкоррекции», она скользнула взглядом по графе «Отправитель» – и остановилась.
Отправителем значилась некая Линнея Тодороу из службы безопасности.
Воздух в кабинете вдруг стал холодным и каким-то колючим. Вдохнув поглубже, Мия почувствовала, как царапнуло в горле, и нажала «Открыть», оставив крошечный влажный след на экране.
Это было голографическое сообщение стандартной формы. Линнея Тодороу, женщина неопределенного возраста с широкими скулами и длинными узкими глазами, похожими на прорези для пуговиц на винтажной одежде, глядя мимо Мии, представилась и забубнила:
– Опрос сотрудников отдела политкоррекции производится в рамках проверки по факту пересчета номерной базы и квот от 18 сентября этого года. Вам нужно ответить на следующие вопросы. Есть ли у вас доступ к статистике отдела политкоррекции в рамках ваших служебных обязанностей? Получали ли вы такой доступ когда-либо ранее для выполнения задач, не входящих в круг ваших служебных обязанностей? Если да, то кто и в рамках какой процедуры предоставлял вам доступ к статистике отдела политкоррекции?
Оглянувшись по сторонам, Мия вдруг поняла, что забыла затемнить стены, и быстро прикоснулась к экрану. Голограмма замерла, глядя поверх ее левого уха. В наступившем полумраке черты Линнеи заострились, и она стала похожа на хищное насекомое с глазами, направленными сразу во все стороны.
– Напоминаем, что предоставление заведомо недостоверной информации нарушает внутренний устав и протоколы работы «Калипсо Корп», – забубнила она, когда сообщение запустилось снова. – В случае выявления такой информации в отношении предоставившего ее сотрудника будут приняты меры. Служба безопасности оставляет за собой право…
В дверь постучали. Мия коснулась экрана так резко, что едва не опрокинула его на стол. Пискнув, Линнея растворилась в воздухе.
За дверью стоял Гатто. Не дожидаясь, пока стены кабинета станут полностью прозрачными, он повернул ручку и шагнул внутрь.
– Призрак бродит по отделу, призрак Тодороу, – весело продекламировал он.
Судя по интонации, это была какая-то цитата, но Мие было не до интеллектуальных пикировок.
– Тебе что-то нужно? – спросила она, не глядя на него. – Я очень занята.
– Не волнуйся, – Гатто плюхнулся в свободное кресло. – Она уже ко всем приходила.
– Ко всем? – не выдержав, Мия повернулась к нему.
Гатто крутился в кресле, запрокинув голову и неловко перебирая ногами.
– Ну да, – он пожал плечами, всё еще глядя в потолок. – Это же стандартная проверка. Они всегда бывают после пересчета номеров.
– И что, все уже ответили? – у Мии закружилась голова, и она снова отвернулась к экрану.
– Не то чтобы их вопросы требовали колоссальных умственных усилий, – фыркнул за ее спиной Гатто. – Доступ к статистике есть только у Айры, ведь так?