Юлия Ханевская – Турнир драконов (страница 12)
— Умница, Кайсо, — повторил уже вслух, протягивая к ней руку. Позволил самой приблизиться и потереться о ладонь головой. Провел по гладкой «железной» на ощупь броне, поскреб ногтями шею, улыбаясь от того, как драконница жмурится, скрывая золото глаз, и издает удивительное, не похожее ни на что урчание.
За четыре года я к ней очень привязался.
— Ты не против немного полетать?
Она шагнула назад, расправляя крылья и взмахнула ими, едва не сбив меня с ног. И тут же с готовностью шлепнулась в траву, в ожидании уставившись на меня огромными желтыми глазищами. Разве что хвостом не замахала от предвкушения! Не сдержавшись, рассмеялся, опираясь на ствол дуба. Драконы не любят сидеть на месте и любой шанс расправить крылья для них настоящее счастье.
— Что ж, тогда вперед!
Подойдя сбоку в один прыжок оказался в седле. Кайсо выпрямилась, и земля стремительно отдалилась. Мой дракон не из крупных, но даже у него на спине я чувствовал, как мир меняется, окружающее становится меньше, но гораздо более значимее.
На мгновение прикрыв глаза, провел кончиками пальцев по длинной драконьей шее, устанавливая ментальную связь. Хотелось наконец услышать Кайсо, почувствовать ее. Наше путешествие должно начаться с пещеры Зорга. Мне кажется, другой дракон поможет ему выйти из темницы, в которую он сам себя заточил. Драконы умеют лечить раны друг друга… И я сейчас не о физических. Там же, в спокойствие и при свете наконец изучу документы, которые добыл Арман. А затем, нужно слетать к старым аренам.
Три года как Турнир перевели в столицу королевства, до этого он проходил в развалинах Города Королей – самой первой городской крепости на материке. Арены до сих пор охраняются, но я знал, как пробраться туда незамеченным. Следы колдовства способны храниться до нескольких десятков лет, вдруг получится разузнать что-то о событиях семилетней давности?
Импульс золотистого света перед закрытыми глазами и волна тепла по телу. Кайсо говорила эмоциями и чувствами, но я прекрасно понимал ее язык.
Пару шагов вперед, освобождаясь от оков деревьев и мощный толчок от земли. Мы взмыли в небо. Все, что осталось внизу резко стало таким маленьким и несерьезным, словно разбросанные ребенком игрушки. Дома деревни, с тусклым светом из окон, темная вена реки и паутина дорог. Мой бар и скопление людей рядом, мост, пятно белокаменных стен драконьих загонов.
Показалась кособокая луна и даже мигнули редкие гвоздики звезд. В воздухе пахло дождем. Видно где-то он уже идет и слабый ветер стремится разнести его запах по всей округе.
Когда далеко впереди показываются башни замка, Кайсо взмывает еще выше, теряясь в облаках. Но я продолжаю напряженно вглядываться вниз, словно мог что-то там разглядеть, кроме разных по оттенку черного пятен. Не понимаю, зачем щурюсь и до боли напрягаю зрение, просто душа отчего-то тянется туда, к земле.
Словно подыгрывая мне, тучи еще сильнее расходятся, освобождая свет небесных светил, он льется на безмолвный замок, ползет по светлому вееру ступеней, играет бликами на водной глади Спящего озера. И вдруг вылавливает для меня темную фигурку. Она быстро движется по самой кромке воды, вдоль берега. Причем со стороны дальнего леса, к замку.
Земля плавно приближается, и я выхватываю еще одну фигуру. Гораздо больше в размерах, с обрывистыми, стремительными движениями. Она приближается, почти нагоняет первую. И вдруг – вспышка! Колдовство! Первая фигурка падает, и преследователь настигает ее.
Я практически кричу, хотя понимаю, что для мысленного приказа звук совершенно не нужен.
Дракон рвется вперед, стрелой падая вниз.
Мы близко, настолько, что я могу угадать в этих обезличенных совсем недавно фигурах до боли знакомые черты.
Сердце обрывается, выскакивая из груди и буквально врезаясь о землю поперед Кайсо. Мысли просто исчезли, внутри образовался немой вакуум. Лишь эмоции, режущие изнутри на части и вскинувший рогатую голову мой внутренний демон, которого я и сам порой боюсь.
Это Олив. Упала именно она. Огонь ее волос, разметавшийся по бесцветной траве и бледное, словно луна лицо. Она поднимается на локтях и отползает, пятится от склонившегося над ней… Седрика?
Черт подери, этот безмозглый упырь просто не представляет, что с ним сейчас будет!
Он тянет к ней руки, сгребая мантию и платье на груди и рывком поднимает вверх, пытаясь поставить девушку на ноги.
Но Кайсо, летевшая все это время бесшумно, вдруг раскрывает пасть, издавая жуткий, пускающий мороз по телу рык. Мягко приземляется одновременно с тем, как Седрик Локвуд выпрямляется, отпуская Олив. Она не удерживается на ногах и падает обратно.
Я слышу ее всхлипы и у меня просто срывает башню. Не вижу никого и ничего, не понимаю, как спрыгиваю с седла и буквально обрушиваюсь на Локвуда с разбега.
Поваливаю наземь. Вбиваю в его рожу удар за ударом, придавливая одной рукой к земле, не давая возможности открыть рот для объяснений. Я не вижу его лица, оно для меня просто смазанное пятно и очень скоро оно темнеет, меняя цвет.
И словно в мозгу включили свет.
Занес кулак для следующего удара и вдруг замер в миллиметре от кровавого месива. Тяжело дышу, хотя в груди не чувствую ничего, кроме потрескивающего холода.
В мой мир ворвались звуки, делая его объемным. Оливия что-то кричит, тварь подо мной тихо стонет булькающими хриплыми звуками. Это хорошо. Значит – жив.
Рывком поднимаюсь, стряхивая руку. Чувствую собственную боль в костяшках и еще какое-то время не мигая смотрю на Локвуда. Наконец, он пошевелился, пытаясь встать, но я наступил ему на грудь, склоняясь ближе к запаху крови.
— Я же предупреждал… Ты не представляешь, как мне хочется продолжить, но придется отложить наш разговор.
Механическими движениями создаю магические путы, и они моментально связывают Седрика по рукам и ногам светящимися зелеными змеями. Похлопываю по карманам куртки, отыскивая артефакт связи. Не думая жму на инициалы «С.К» и мысленно говорю Софи:
Потеряв к Локвуду интерес, повернулся к Олив. Она жалась к Кайсо, глядя на меня огромными испуганными глазами.
И больше ничего не слышу, потому что Софи – девушка понятливая. Да если бы что-то и сказала, я бы не заметил. Ведь та, которая стоит напротив занимает сейчас для меня целый мир. Стремительно иду на нее, останавливаясь в полушаге. Осматриваю ее, куда достанет взгляд, ища раны, следы крови или синяки. Если что-то и есть, то скрыто за одеждой. Непроизвольно тяну руку к отворотам ее мантии и замираю, ловя себя на мысли, что действительно собираюсь снять это, дабы оглядеть более тщательно. А она никак не препятствует, все смотрит своими зеленющими глазами, медленно плавящими мой внутренний лёд.
— Ты цела? – наконец подаю голос и не узнаю себя.
— Да, — шепчет, — Вроде бы… Наверное.
Мне хочется узнать, расспросить, вытащить из нее всё, до последнего слова. Но вместо этого я просто сокращаю расстояние между нами и крепко обнимаю ее, безвольно стоящую с опущенными вдоль тела руками. Прижимаю к себе, вдыхаю запах ее волос. Чувствую ее дрожь и вдруг понимаю, что она срывается, плачет.
— Я шла к себе… Он поджидал в одном из коридоров… снова начал просить, угрожать, требовать помочь… — сквозь всхлипы я едва различал слова, — Я согласилась. А там… там… Барт!
Она отстранилась, поднимая голову.
— Мне еще не встречались такие. Это новый вид.
— Я не понимаю, Олив, — мягко, уже справившись с интонацией и звучанием голоса.
Глажу ее по волосам, спине, плечам. Пытаюсь унять эту странную дрожь. Она боится. И в груди уже вовсю вопит тревога, предугадывая следующие слова:
— Драконы. Изувеченные, измененные колдовством. Новый вид.
Молчу, не в силах отвести глаз от ее лица и переварить полученную информацию одновременно.
Глава 8. Оливия
Я в смятении…
Не спала практически всю ночь, и отнюдь не оттого, что перед глазами мелькали картинки увиденного в лесу. А из-за собственных чувств, объяснить которые никак не получается. Задремав лишь под утро, без труда открыла глаза еще до будильника и теперь лежу, невидяще глядя в потолок и рассматриваю серые тени. Моя комната на четвертом этаже спальной башни и буквально перед окнами раскинул ветви старый ветвистый клён. Он то и играл предрассветными лучами солнца, выделывая на потолке и стенах причудливые силуэты. Я вчера не задернула шторы… Погруженная в свои мысли, сначала целый час сидела в ванне, пока вода не остыла и не вынудила стучать зубами, а затем нырнула под теплое одеяло, вот так же как сейчас вперив взгляд в потолок и думая, думая, думая.
В первую очередь о Барте и о том, что произошло между нами.
Этот его совершенно сумасшедший поступок с Седриком – подобного еще никогда не было. По крайней мере, не на моих глазах. Парни всегда старались постоять за нас с Софи, но делали это как-то более… цивилизованно, что ли. А вчера он накинулся на Локвуда, словно дикий зверь, отстаивающий свое. Даже не поговорив, не попытавшись выяснить причины. Он увидел лишь малую часть из общей мозаики, самую нелицеприятную – ту, где меня обижали. И какие-либо оправдания подобному оказались не нужны.