Юлия Ханевская – Развод с ледяным драконом. Гостиница беременной попаданки (страница 58)
Он не отвечает, просто принимает ребенка у меня из рук.
В его могучих ладонях сын кажется совсем крошечным. Дейран смотрит на него так, будто держит величайшее сокровище в мире. На его губах появляется улыбка, которой я уже очень давно не видела.
Потом он поднимает взгляд на меня.
— Ты совсем слаба. Меня не было рядом, когда был нужен... Прости. Сейчас все исправим.
Дейран коротко взмахивает рукой, и воздух начинает сгущаться, обретая форму. Рядом с камином появляется резная колыбель, уже застеленная и готовая принять младенца. Он осторожно укладывает туда сына, поправляет край пледа и поворачивается ко мне.
Поднимет меня на руки и садится на диван.
Огонь в камине слегка гаснет под напором его ледяной магии, языки пламени становятся тише, спокойнее, но в комнате по-прежнему тепло. От его рук и груди исходит мягкое серебристое сияние. Оно окутывает меня, словно теплым одеялом.
Я чувствую, как энергия волнами наполняет мое тело.
Остаточная боль отступает, будто ее никогда и не было, становится легче дышать. Усталость уходит, растворяясь в этом свете, и я впервые за долгое время ощущаю себя… целой.
— Против нашей семьи был заговор, Анара, — начинает он тихо. — Мне пришлось жестоко поступить с тобой, чтобы защитить. Нашим дочерям тоже грозила беда.
— Я видела Лайлу. Она останавливалась здесь… но меня не узнала из-за маскировки.
Больше я ничего не говорю об этом.
Не сейчас. Не сегодня.
Я молчу о том, что действительно оказалась на грани смерти. Что, если бы не иномирная душа Нонны, — меня бы уже не было на этом свете. И нашего сына тоже. Этот разговор слишком тяжелый, слишком важный, чтобы начинать его именно сейчас. Для него нужен особенный настрой.
— Мне показалось, — продолжаю я, меняя тему, — что Лайла несчастна в браке.
Дейран хмурится.
— Крушение кареты и твое исчезновение сильно ударило по ней. Возможно, именно поэтому она показалась тебе не такой, как всегда.
— Наверное… Но нам все равно нужно увидеть ее в самое ближайшее время.
— Как только вернемся в замок, я отправлю письма ей и Делии.
Последний разговор с младшей дочерью был… болезненным. Ни Лайла, ни Делия не встали на мою сторону тогда. Они не поняли. Не захотели понять.
Я украдкой вздыхаю.
Но это же мои девочки.
Дети и существуют для того, чтобы сначала топтаться на родительском сердце, а потом исцелять его.
Чтобы не понимать.
Чтобы спорить и думать иначе — до тех пор, пока однажды не проживут все это сами.
— Так теперь тебе придется жениться на мне снова? — чуть усмехаюсь я.
Он улыбается.
— Ты никогда не переставала быть моей женой. Как я и говорил, наш развод был фикцией. Так было необходимо.
Я молчу несколько секунд, потом все же спрашиваю:
— А та… другая?
Он сразу понимает о ком я.
— С Ленорой вопрос уже решен. Она с самого начала знала, что наш брак — обман.
Я поднимаю глаза.
Мы какое-то время просто смотрим друг на друга. Его магия уже полностью исцелила мое тело, и на душе воцаряется такая тишина, будто всего остального мира вообще не существует.
Есть только мы и дыхание нашего сына, тихо сопящего в колыбели.
Дейран склоняется, мягко целуя меня в губы. Я провожу ладонью по его щеке и отвечаю на поцелуй — медленно, наслаждаясь каждой секундой.
— Люблю тебя, — шепчет он. — Люблю больше жизни.
Я улыбаюсь.
Нам еще о стольком предстоит поговорить… Но сейчас хочется просто молчать. Смотреть мужу в глаза, чувствовать тепло его рук, биение сердца совсем рядом с моим.
И магию, что когда-то очень давно сплела воедино наши судьбы.
Эпилог
Топот детских ног по ступеням разносится по дому, как маленькая буря.
— Держи его, Лили, держи! — раздается звонкий крик.
Я резко оборачиваюсь, едва не выронив яблоки с подноса.
Первым в поле зрения влетает огромный рыжий лесной кот. Рыцарь несется к приоткрытой входной двери с поразительной для своих размеров скоростью, упрямо сжимая в зубах какую-то веревку. За ним, подхватывая подол ярко-голубого платья, мчится пятилетняя Лилиан. Копна ее русых кудряшек подпрыгивает при движении, словно тысячи тонких пружинок. И замыкает эту процессию мой сын — черноволосый, стремительный, пышущий энергией, будто самый настоящий магический источник.
Кот и моя дочка уже исчезают за дверью, и я успеваю перехватить только одного участника погони.
— А ну стой, Никки!
Он резко тормозит и разворачивается, едва не потеряв равновесие. В голубых глазах — чистый озорной блеск, щеки горят румянцем, грудь ходит ходуном от бега.
Я смотрю на него строго, прищурившись.
— Опять ты учишь плохому младшую сестру? Я же говорила: оставьте Рыцаря в покое, дайте ему отдохнуть от вас хотя бы денечек.
Николас набирает полные легкие воздуха, готовясь к пламенной речи, и взрывается:
— Оставить в покое?! Мам, он снова спер моего удава! — он возмущенно машет рукой в сторону сада. — А Лили младше всего на год, она сама кого хочешь плохому научит!
Я ставлю поднос с фруктами на стол и упираю руки в бока.
— Николас, — произношу тем самым тоном, который не оставляет простора для торга.
Он тут же сдувается.
— Прости, мам, — говорит уже тише. — Мы только спасем Каа и весь оставшийся день будем игнорировать Рыцаря. Что есть сил. Честно.
Я киваю, соглашаясь на такой план, и он исчезает за дверью быстрее, чем я успеваю что-то добавить.
Улыбнувшись, качаю головой.
На самом деле «удав Каа» — всего лишь ручная волшебная змейка, которую Рейгард подарил Нику на прошлый день рождения. Ей совершенно ничего не грозит от зубов лесного кота. Напротив, ее магическая аура невероятно его привлекает. Как, впрочем, и сами дети.
Рыцарь вовсе не страдает от их внимания. Если уж быть честной — он их обожает. Таскается за ними хвостом, терпит бесконечные объятия, участвует в играх, а по ночам неизменно укладывается так, чтобы охранять их сон.
Но сегодня мы ждем гостей.
И мне совсем не хочется превращать дом в балаган.
Я подхватываю поднос с фруктами и выхожу на улицу. Солнце слепит глаза, но быстро теряется за ветвями яблонь, когда я иду к большой беседке с накрытым столом.
Июль выдался на редкость жарким — воздух плотный, сладкий, наполненный запахами трав и спелых плодов.