Юлия Ханевская – P. S. Я люблю вас, профессор (страница 39)
Едва уловимый звук шагов, и руки на талии. Тепло его тела, заражающего жаром и странным тянущим чувством в животе. Я прикрыла глаза, позволяя Алану прижать меня к себе, откинула голову чуть назад, слыша дыхание у виска.
– А можно, ничего не делать? Просто быть здесь и стоять так целую вечность? – прошептала, отказываясь нарушать удивительно приятную тишину.
– Все, что захочешь. Но, сначала, хочу рассказать тебе историю об этом месте.
Я молчала, не имея ничего против. Приоткрыла глаза, глядя сквозь ресницы на подрагивающие от легкого ветерка синие листья. А вон, и первая звездочка. Мигнула и зажглась ярким, золотым светом.
Алан продолжил:
– Сюда приводили избранниц мои предки. Этому саду тысячи лет. Удивительно, после катастрофы остался лишь этот кусочек суши – его можно пройти пешком от края до края за сорок минут. Крохотный островок моей родины, посреди бескрайнего океана.
Повисла тишина. Она не тяготила, ее хотелось слушать, ею наслаждаться. Но я все же нарушила ее, сгорая от любопытства:
– А почему сюда избранниц-то водили?
– Я не могу уверенно сказать, правда ли это – слишком много времени прошло с той поры… Но, говорили, что деревья эти порой зацветают. Если вдруг поблизости оказывается источник особой, древней магии. Самой могущественной и в то же время – беззащитной из существующих в мире. Ты сомневалась, Агния. Искала ответы. Так вот, они все здесь.
Сердце пропустило удар, грудь обожгло изнутри. Что он имеет ввиду?
Я чуть отстранилась, поворачиваясь в кольце его рук и заглядывая в глаза. Темные, затягивающие в свою бездонную глубину, выбивающие почву из-под ног. Древня магия, говоришь? Так вот она, уже давно хозяйничает в сердце. Какие сомнения? Если и была возможность бежать, скрываться, отказываться от чувств, то сейчас уже поздно.
– Глупости все это, – проговорила низким, незнакомым мне голосом, – Иначе, твой сад уже бы цвел.
Алан склонился, ловя мои губы своими. Я словно лишь этого и ждала, подалась навстречу, отвечая на второй в нашей жизни поцелуй, но теперь абсолютно не чувствуя себя обманутой и потерянной. Мы оба были там, где нужно.
Поднявшись на носочки, обхватила шею своего мужчины руками, вжалась в него всем телом, сходя с ума от ощущения его близости, запаха, прикосновений. Я почти задыхалась, тонула в этом сумасшедшем поцелуе, но не хотела его прерывать.
И все же, он обхватил мое лицо ладонями, отстраняясь первым. Поймал пылающими глазами мой затуманенный взгляд, а я вдруг заметила, что вокруг как-то странно посветлело. Вроде ночь на носу, не должно бы.
Посмотрела вверх, откидывая голову, и потеряла дар речи. Среди синей листвы один за другим раскрывались удивительные цветы. Серебряные лепестки складывались пятиконечной звездочкой и источали мягкий белый свет.
– Агния?
С трудом отвлеклась от этого чуда, возвращая внимание к обнимающему меня мужчине.
– Я люблю тебя, – шепнул он.
Губы дрогнули в улыбке. Вновь прильнув к нему, возобновила поцелуй.
Я люблю вас, профессор
Через восемь недель после признания в волшебном саду Алан надел мне на палец второе кольцо. И, как положено, спросил, согласна ли я стать его женой. Я сказала: «Да».
Прошло уже полгода с первого свидания, а я до сих пор помню тот вечер, словно он был вчера. Я не ответила ему тогда на признание в любви. Хотела что-то произнести, но слова таяли, едва касаясь языка, и выходили лишь поцелуи. Он не возражал и не торопил.
Мы просто были. Существовали в объятиях друг друга посреди волшебных белых деревьев с голубыми листьями. Думаю, они ответили за меня, распустив свои чудесные цветы.
Потом дни помчались один за другим, постепенно утягивая меня в пучину подготовки к семестровым экзаменам, а следом и выпускным. Алана так же затянули проблемы с ведьмовским шабашем, судебным процессом и последующими за ним сложностями. Когда все более-менее поутихло, остался один нерешенный вопрос – Лёля. Все это время она продолжала учиться в Академии, правда под строгим вниманием деканата. Причин отчислить ее было много. Взять хотя бы варку любовного зелья или пособничество в моем похищении Флоре Ригз. Но оставалось ей до выпуска всего ничего и наказание все оттягивали на потом. А я старалась о ней не думать. Она просто перестала для меня существовать.
Пока однажды, мой будущий муж не спросил:
– Что делать с этой девушкой, Агния?
Я не сразу поняла, о ком он. Мы снова были на нашем личном островке посреди бескрайнего океана – Алан подарил мне прямой портал в то место. И с ним, и без него я чувствовала себя там удивительно спокойно и умиротворенно.
В тот раз он отвел меня на берег. Там стоял небольшой деревянный домик в две комнаты – избушка садовника, таким же чудом сохранившаяся в целости, как и сам сад. Я готовилась к очередному зачету, сидя на кровати и обложившись книгами, а Алан читал у камина.
– С какой девушкой? – не отрываясь от лекции, пробормотала я.
– Той, что сварила любовное зелье.
– Лёлькой? – вскинула взгляд над записями, – Ведь настолько грубое нарушение закона карается исключением.
– Да, – он закрыл книгу, сосредотачивая все свое внимание на мне, – Но ты ее долгое время знала. Быть может, прошлая дружба что-то для тебя значит?
Интересно, напоминание истории с приворотом вытащило на поверхность события с ним связанные.
Мои первые чувства к этому мужчине – да, не настоящие, но неимоверно сильные, кружащие голову. Мечущееся на языке признание: «Я люблю вас, профессор! Люблю с самого своего рождения…», что невыносимо хотелось произнести вслух.
Моя попытка его поцеловать, у всех на виду, в столовой. И снова чувства, захлестнувшие разум.
Наш поход в лес, за Слепой Ригонией. Поцелуй. Я совсем забыла, что именно тот поцелуй был первым.
Кто знает, быть может, именно приворот подтолкнул годами дремлющую во мне способность кого-то полюбить.
– Агния? – напомнил о себе Алан, не сводя с меня взгляда.
Я сморгнула наваждение воспоминаний и сосредоточилась на нем. Отложила записи, отодвинула учебники, сползая с кровати. Подошла к креслу, в котором сидел мой профессор, и обхватила его лицо ладонями. Воспоминания всколыхнули во мне те яркие эмоции и ощущения, многие из которых я испытала впервые.
– Ты прав, что-то значит. Мне не хочется мстить.
Он, не глядя, отложил книгу на пол, освобождая руки. Скользнул ладонями по моим бедрам вверх, сжал талию, притягивая к себе. Я поддалась, усаживаясь к нему на колени.
– Тогда пускай заканчивает академию, – прошептал, легко целуя меня в щеку, – Будет первой ведьмой Черного Шабаша, которой это удалось.
Я уже ничего не ответила, отдаваясь во власть поцелуев.
Учеба пошла своим чередом. Несколько спокойных месяцев, а затем опять подготовка, но уже к выпускным экзаменам.
Ева отлично справлялась. Совершенно не напрягаясь, вошла в тройку лучших выпускников на своем факультете. Ее братец слегка подкачал в этом плане, но все равно старался не отставать слишком уж сильно. Мы с ним практически не виделись, общение ограничивалось схемой «привет-как дела-пока» и нас обоих это устраивало. Шмель, как ни странно, все еще числился в парнях у моей подружки. Столь длительные отношения стали в ее послужном списке настоящим достижением. Я даже начала верить, что из них может получиться неплохая парочка. По крайней мере, поводов усомниться в этом ни Ева, ни Йоран не давали.
В начале весны Алан предложил определиться с датой церемонии венчания. Для меня этот вопрос оказался сложным. Хотя сказала «Да», приняла свою роль невесты и даже убедила бабулю свыкнуться с моим решением, я все еще очень боялась ставить официальную точку в своей беззаботной юности. А когда мой статус плавно поменяется с невесты на жену, можно будет смело сказать ей «прощай».
– Как тебе начало июня? – когда я не проявила инициативы в выборе месяца, за это взялся мой жених, – Уже отдохнешь от студенческой жизни и сможешь спокойно подготовиться к свадьбе. Что думаешь?
Я думала, что спокойно не получится. Ни в июне, ни в августе, ни даже январе. Вообще «я» и «спокойно» – понятия не совместимые. К тому же, все, что можно было подготовить, уже пару месяцев, как организовала моя мама. Меню, список гостей, даже свадебное платье – у нее уже все пребывало в боевой готовности, оставалось лишь назначить день.
Потому, я скривила губы, неопределенно пожав плечами.
– Тогда, конец мая. С корабля на бал, чтобы сильно не расслаблялась, – улыбнулся, думая, что удачно пошутил.
Но меня этот юмор лишь вверг в еще большее уныние. Не знаю, что со мной творилось. Но от понимания, что это нечто ненормальное – ну какая невеста не жаждет поскорее приблизить день «икс»?! – мне с каждым днем становилось все хуже. Я знала, что однажды это напряжение найдет выход, и тогда может случиться нечто необратимое. Например, громкая ссора на пустом месте, во время которой я наговорю много лишнего, чего в здравом уме никогда не сказала бы…
И это случилось. В теплый вечер первой недели апреля, когда ничего не предвещало беды.
***
– Агния! Огонек, подожди!
Настойчивые вопли Шмеля лишь подгоняли меня в спину. Я не хотела с ним говорить. Торопилась по садовой аллее, в сторону заросшей плющом ограды, в которой скрывалась тайная дверь. Через нее полгода назад я выскользнула с территории академии и помчалась к лесу. А сейчас, хотела просто перебраться на ту сторону и посидеть в одиночестве, прислонившись спиной к густому ковру плюща.