Юлия Ханевская – Хозяйка аптечной лавки (страница 5)
Любопытство прибавляет мне скорости, и я оказываюсь внутри дома за считанные секунды. Прохожу в центр большой комнаты, пораженно осматриваясь. Очень хочется присвистнуть. Я бы это сделала, если б умела.
– Вот это да!
Ни пылинки, ни паутинки! Стекла блестят, пропуская солнечный свет, и тот играет на всех вымытых до идеальной чистоты поверхностях.
Быстренько пробегаюсь по комнатам, задерживаюсь в спальне. Кажется, или занавески с брошенной на кровати простыней тоже выстираны? Нет, это было бы слишком хорошо. По ткани чудо-пенка только пыль собрала. Ну ничего, наверняка среди тех бутылочек имеется замечательный аналог стирального порошка, который достаточно насыпать в таз с водой, дабы белье моментально посвежело.
Если это так, то я самая счастливая хозяйка на планете!
Кстати, от приторно-сладкого запаха розовой жидкости не остается и следа. В воздухе витает исключительно свежесть убранного помещения. Из-за этого кажется, что чего-то не хватает. Хочется добавить акцентов. Аромата свежеиспеченного хлеба, например, или душистой свечи. Но над уютом поработаю позже. Сначала – основное.
Придерживаясь своего изначального плана, решаю довести до ума спальню. Подумав немного, принимаюсь двигать кровать. У другой стены она гораздо лучше смотрится. И удобнее – свет от окна теперь падает в изножье, постепенно пробираясь вверх, к подушке.
Нахожу в комоде неиспользованное постельное белье и застилаю постель. Затем передвигаю столик с зеркалом и кресло. Кошусь на шкаф. Нет уж, этому товарищу тут самое место.
Перебираю косметику и прочие женские штучки. То, чего не знаю – в основном бутылочки с незнакомыми веществами – складываю в отдельный ящичек. Потом буду разбираться.
Осталась одежда.
Оказывается, практически все вещи мне велики. Но это из-за нездоровой худобы, которую я планирую в скором времени исправить. Так что ничего из нарядов не выкидываю. Только отсортировываю в две стороны: то, что могу носить сейчас, и то, в чем сильно «тону».
Отдельную боль причиняет нижнее белье. Ну не привыкла я в таком ходить! Буду надеяться, что скоро освою ведьмовские фокусы и смогу поколдовать над отдельными атрибутами одежды. Можно попытаться перешить, но в моем случае лучше этого не делать. Получится только хуже, ведь мой максимум общения с иглой и ниткой – штопанье дырок на носках.
Когда вид спальни более-менее меня устраивает, снимаю занавески, подбираю грязную простыню с пола и отношу в ванную. Пока что складываю на лавку, планируя допросить фамильяра о свойствах остальных средств из бытовки.
Теперь – кухня.
Замираю на середине пути. Мне кажется, или из-под пола действительно стучат?.. Пока стою, напряженно вслушиваясь в тишину, ничего не происходит. Лишь кот медленно вытягивает голову над подлокотником кресла.
Жму плечами – видимо, почудилось. Делаю шаг к кухне, и вдруг:
Вскрикиваю, тут же зажимая рот ладонью. Это что еще за чертовщина?! Внизу будто случился маленький взрыв.
– Оюшки, – выдает кот без малейшего намека на манерность.
– Что значит «оюшки»?! – шепотом восклицаю я, пятой точкой чувствуя неладное.
– Кажется, зверь проснулся.
– К-какой еще зверь?
Кот прячется за подлокотник, оставляя на обозрение лишь рыжие кончики ушей.
– Тебе лучше знать, ты же его сюда притащила. А он сопротивлялся, между прочим.
– Я?!
Божечки, ну за что мне это?..
– Ну, допустим… И я спрятала его в погребе?
– В подземелье.
Ах, тут еще и подземелье имеется. Замечательно! Осталось найти вход и набраться смелости войти. А Кассандра могла бы питомца на свободу выпустить, прежде чем топиться!
Глава 4
Стою над откинутой в сторону дверцей погреба и смотрю в черную квадратную дыру. Кот жмется к моей лодыжке, шевеля усами и нюхая воздух. Защита и опора из него так себе. Я в этом мире неполные сутки, а уже задаюсь вопросом важности фамильяра для ведьмы. Так ли без него плохо?
– Мог бы сразу сказать, что внизу заперто животное, – с упреком произношу я, отпихивая шерстяную тушку подальше.
Нечего ко мне подлизываться.
– Я же са-ам верну-у-улся только у-утром!
Морщусь, скрещивая руки на груди.
– Заканчивай манерничать, мы оба знаем, что ты умеешь нормально говорить. Без этих твоих растягиваний гласных. Это раздражает.
Огонек фыркает и отворачивается. Суется под стол и без зазрений совести разваливается у стены.
– Какая нервная…
– У меня в подполье – дикий зверь! И я узнаю об этом только сейчас.
Я сглатываю и снова перевожу взгляд на зияющую в полу кухни пустоту.
– Чем дольше тянешь, тем злее он становится, – как бы между прочим добавляет кот.
– Знаешь, мне понадобится помощь.
Сгибаюсь пополам, хватаюсь за пушистую шкурку и выуживаю котяру из-под укрытия.
– Ты чего это задума…
Бросаю его вниз.
– …ла-а-а-а!
Вопль быстро обрывается звуком мягкого приземления кошачьей задницы. Я прямо-таки чувствую моральное удовлетворение. Беру подготовленный заранее подсвечник со свечой, зажигаю фитиль и потихоньку спускаюсь по приставной деревянной лестнице.
Если это единственный вход, зверь не может быть слишком большим. Но, судя по звукам, которые он издает, что-то тут не сходится.
– Можно было со мной и понежнее, – подает голос фамильяр.
Я вожу свечой, пытаясь обнаружить это рыжее недоразумение. Но тут вдруг он сам себя подсвечивает. Зажигает собственный хвост! В прямом смысле слова, он горит у него, как факел! И моя свечка оказывается без надобности, так как в помещении становится очень даже светло.
– Ничего себе… – пораженно протягиваю я, не сводя с фамильяра глаз. – Огонек, ну конечно же! Имя само за себя говорит.
Кот важно прохаживается вдоль металлических стеллажей, демонстрируя себя во всей красе. А я думаю лишь об одном: как он не сгорает?
– Ты же весь шерстяной, почему огонь не перекидывается на остальную шкуру?
– Магия! Но подпалить другие вещи я могу. При большом жела-а-ании.
Закатываю глаза. И это в деревянном доме! Как он его все еще не спалил, вместе с прилегающим лесом?
– Прозвучало как угроза.
Я осматриваюсь, понимая, что ничего подозрительного здесь нет. Полки с закатанными банками, ящики, поставленные друг на друга у одной из стен, подвешенные к крючкам на потолке пучки различных трав и большой металлический шкаф. Он заинтересовывает меня больше остального.
Распахиваю первую пару дверец. За ними скрывается ряд полочек с продуктами, которые я бы назвала скоропортящимися. Бутылки молока, головки сыра, пачки масла, хлеб, вяленое мясо и прочее. В другом отделе обнаруживаю крупы, муку и специи. В третьем и последнем – овощи, фрукты, ягоды и зелень.
Если перевести на современный язык – огромный холодильник, содержимое которого может кормить семью как минимум месяц. Ощущение, что прежняя хозяйка готовилась к апокалипсису, который рассчитывала пересидеть в избушке на окраине леса…
– Здесь были основательные чары стазиса, но теперь они частично сняты, – подал голос мой единственный пока источник знаний.
Польза от него все же есть.
– Частично – это как?
– Ну, это теперь можно есть. Когда магия консервирует продукты, они становятся твердыми и несъедобными.