Юлия Ханевская – Если сердце любит (страница 22)

– Эй! Ты чего? – Я отпустила руку Джеймса и побежала за девчонкой.

Зачем? Мне просто нужно было её догнать. Схватить и вывести из замка.

Позади послышался нарастающий плач Джейми, но я даже не замедлилась.

Аврора не выбирала безлюдных коридоров и лестниц, она мчалась прямо в толпу снующих между столов обеденного зала адептов. Несколько раз оглянулась, и мелькнувший в её глазах страх лишь подстегнул меня ускориться.

Я не отводила от неё взгляда.

Кого-то оттолкнула с пути, перевернула стул и едва не споткнулась о чью-то ногу. На нас стали обращать внимание. Но не настолько, чтобы утих привычный для этого места шум.

Девчонка схватила какого-то парня за рукав, принимаясь что-то ему говорить. Когда он встал из-за стола и вышел мне навстречу, я лишь мельком на него взглянула. Узнала Виктора Орланда. Попыталась обойти, даже привычного раздражения к нему не почувствовав.

Он перехватил меня за предплечье, молча дёрнув на себя.

Нахмурившись, попыталась высвободиться, продолжая смотреть ему за спину, где с огромными от страха глазами стояла Аврора. И почему она так реагирует?

Шею вдруг обожгло.

Я дёрнулась, вскрикнув. Виктор зашипел, швыряя дымящуюся цепочку под ноги и откидывая её носком ботинка в сторону. Всё ещё крепко держа меня одной рукой, мельком взглянул на полосу ожога поперёк своей ладони.

Меня вдруг окутала дикая слабость. Подняв на Орланда затуманенные глаза, качнулась вперёд. Ткнулась лбом в пахнущее мятой плечо и сползла по нему на пол.

Глава 16

Комната с мёртвыми мотыльками

Даже если сознание собралось меня покинуть, этого ему не позволили. Не дав сползти на пол, Орланд в очередной раз встряхнул за плечи и наградил парой лёгких пощёчин.

– Вот ещё, Ванесса, я не собираюсь тащить тебя через весь зал. Ты выйдешь отсюда на своих двоих, – сквозь зубы прошипел он.

Перехватил за талию одной рукой и направился к выходу. Я еле перебирала ногами, но шла. В голове было пусто, тело едва слушалось. Внезапно навалившаяся слабость делала всё возможное, дабы уложить прямо посреди обеденного зала. Окружающие, кажется, так ничего и не поняли. Это выглядело странно. Насколько вообще хоть что-то могло удивить в сложившихся обстоятельствах. Обернувшись, мазнула затуманенным взглядом, ни на ком толком не задерживаясь. Отметила лишь Аврору. Она бросила белый платок под ноги и подняла что-то с пола. Затем поторопилась за нами.

Из размытого пятна людской массы выступила какая-то девушка. С моего курса, но я не могла вспомнить имени.

– Что это значит? Виктор!

Чертыхнувшись, парень махнул рукой и раздражённо бросил через плечо:

– Потом, милая.

– Вот ещё! – Её голос раздражал и не давал упасть в спасительную темноту. – Может, мне ещё отвлекающие чары снять?

Точно. Магия. Какая сообразительная девушка.

Девушка Орланда, насколько можно понять. Почему-то этот факт привнёс странное облегчение в душу. Хотя, казалось бы, думать об этом я вообще не должна.

Такой странной компанией мы добрались до плачущего Джеймса и вышли в холл.

Виктор свернул в нишу под лестницей, наконец давая мне осесть на пол. Привалившись к стене, я подняла на него глаза.

– Спасибо.

За что?

За что я говорю ему спасибо? Знаю ведь, вертится на краю сознания.

Парень выглядел озадаченным. Застывшая рядом с ним рыжеволосая сокурсница – раздражённой. Подбежавший Джейми свалился рядом, обхватил мои колени и рыдал уже в юбку, отчего звук был сдавленным и глухим.

Переводя взгляд с одного на другого, я наткнулась на подошедшую Аврору. Аккуратно держа цепочку платком, она хмуро разглядывала медальон. Взглянув на лилию с вдавленными инициалами, я сжала резко разболевшуюся голову и закричала.

Ступени замка, ведущие в сад. Ворота. Сумка, брошенная у ног. Чёрная фигура колдуна и водоворот портала.

Мрачная камера без окон и дверей.

Холодно-серые глаза.

История самого тёмного чародея прошлого века, которого никак не должно быть в нашем времени.

Обрывки фраз забивают гвозди в виски. В один и другой поочередно. Раскалённые, острые, длинные. Они ввинчиваются в мозг, вороша память, выуживая на поверхность всё, что заставили забыть.

«Сапфиры в твоём браслете…»

«История циклична. Трагедия запретной любви должна повториться».

«На самом деле отец был влюблён в другую».

«…свет увидел Фергюса Селвина. Меня».

«Весь этот магический сброд – пыль под моими сапогами!»

«…когда древняя магия решила меня отпустить – тринадцатое августа. Не просто дата…»

«…жить спокойно, когда по земле ходят Адальстейны, Старквуды, Норрингтоны?»

«…Уничтожу их всех. Но сначала верну отнятые дары. И ты мне в этом поможешь, малышка».

Распахнув глаза, резко села.

Сердце колотилось, как после долгого бега. Горло сдавливал не нашедший выхода крик, а лицо было мокрым от слёз. Растерев глаза, огляделась. Моя комната. На первый взгляд всё как обычно. Может показаться, что мне просто приснился страшный сон.

Но у стены – красный лекарский сундук. Двери в смежную спальню приоткрыты. А из коридора доносятся приглушённые голоса. И знания, разрывающие меня на части, рушат версию с кошмарами, оставляя от них лишь пыль.

Я всё вспомнила и не могла справиться с обуявшим меня ужасом. Некромант – не просто никому не известный тёмный колдун! И нападения его – чётко продуманные ходы из давно составленного плана. Плана мести заблудившейся во времени.

Уже давно нет в живых ни тех, кто виновен, ни их детей, ни даже внуков. Есть только строчки в учебниках. Чертовски сильно исказившие реальные события далёкого прошлого.

Но Фергюс Селвин – не эпизод кровавой истории. Он реален. Готов уничтожить всех оставшихся представителей пяти старых семей вместе с их передающимися из поколения в поколение дарами.

Он хотел, чтобы я выманила Аврору из замка.

Но не просто так, нет.

Ему было недостаточно грубой силы и явного вмешательства запрещённого колдовства. Прежде он хотел поиграть. Посмотреть, как поведут себя люди, небезразличные к Ванессе Адальстейн, когда их не сдерживают какие-либо собственные барьеры.

Терпеливый парень, пронёсший запретные чувства через несколько лет, вдруг не смог больше держать их в себе и раскрыл все карты.

Брат, всегда болезненно реагирующий на всякие поползновения в сторону сестры, вдруг понял, что на самом деле нет в этом ничего страшного. Особенно если на неё претендует лучший друг.

Мальчик, душевно раненный недавно отгремевшей трагедией, замкнулся в себе, и страшно представить, что в его личном мирке могло происходить.

И самое страшное – я сама. Слишком скоро утонувшая в, казалось бы, только-только зародившейся симпатии. Воспринимающая нетипичное поведение родных людей как должное. Совершенно не обращавшая внимания на ребёнка, ставшего походить на свою тень.

Если б для Авроры я что-то значила, девчонка так же попалась бы в паутину медальона. Не разглядела странного поведения. Не почувствовала опасности.

Если б Виктору Орланду я оказалась небезразлична, он не понял бы, в чём подвох, и не смог бы сорвать цепочку с шеи.

Возможно, если б я не играла в затворницу все эти недели, чёрную магию разоблачили бы гораздо раньше.

Немного успокоившись, заставила себя встать. На мне всё та же одежда, значит, провалялась недолго. Проигнорировав голоса за дверью, прошла в соседнюю спальню. Сейчас, когда воспринимала реальность ясно и без вмешательства колдовства, в первую очередь рвалась узнать, что же творится с Джеймсом. Почему он был тихим, неразговорчивым и так часто спал. Почти не выходил из комнаты. Мне следовало обеспокоиться этим раньше. Написать отцу, Генри Крейну, хоть кому-нибудь.

Охваченная тревогой, раскрыла шкаф, ящички и дверцы стола, заглянула под кровать, откинула в сторону одеяло. Действовала сумбурно, импульсивно. Я что-то искала. Не знала что, но была твёрдо уверена – найду.

И нашла.

Замерла, открыв чуть мятую общую тетрадку. Рисунки. Чёрные и красные тона. Кривые линии, выгибающиеся в странных фигурах и образах. В них сложно что-то понять, но крылышки бабочек – красные, неровные, местами надорванные и недорисованные – были легко узнаваемы. Выронив тетрадь, обратила внимание на коробку в ворохе одежды. Склонилась над нижним ящиком комода, вытащила её и сняла крышку. Впилась пальцами в картонные края.

Мёртвые мотыльки. Белые, чёрные, голубые, с узорами и без. Какие-то проткнуты иголками. У каких-то оторваны крылья. Были без головы. И без лапок. Десятки бабочек. Маленькое кладбище на дне коробки в детской комнате.

Выйдя из оцепенения, аккуратно вернула крышку на место. Прижала коробку к груди и вышла к себе.