Юлия Ханевская – Дом Мэлори. Мама, ты справишься! (страница 11)

На похоронах собралась вся деревня. Люди сочувственно качали головами, выражали соболезнования и предлагали помощь. Но в их глазах я видела не только жалость, но и настороженность. Шепот за спиной не укрылся от моего слуха. Кое-кто поговаривал о проклятии, нависшем над нашей семьей, ведь совсем недавно вот так же хоронили моего отца.

После погребения ко мне подошел дьякон и порекомендовал прибыть в церковь, дабы «очиститься». Я согласилась, лишь бы все это поскорее закончилось.

Потом мы с детьми вернулись в дом, где каждый предмет напоминал о Ромуле. О его грубости, пьянстве и бесконечных придирках. Но теперь все это осталось в прошлом. И вместо облегчения я почувствовала тягостное чувство вины. Вины за то, что желала ему смерти и теперь, в глубине души, счастлива, что он ушел из нашей жизни.

Вечером я попыталась поговорить с Итаном, но он лишь огрызнулся и убежал в свою комнату. Мэтти молча обнял меня, прижался щекой к руке и уснул рядом на кровати.

Ночь прошла в тревоге и кошмарах. Мне снился Ромул, обвиняющий меня в своей смерти, дьякон, требующий непомерную дань, а затем подозревающий в ведьмовстве, и голодные лица детей. Проснувшись, я чувствовала себя разбитой и измотанной. Но нужно было вставать и что-то делать. Дети голодны, новая реальность требует решений, а впереди еще столько дел.

Решив начать с малого, я спустилась на кухню и принялась готовить завтрак. Это были накопившиеся за несколько дней яйца, жаренные на сале. Мэтти уселся за стол и молча наблюдал за моими действиями. Итан так и не вышел из комнаты. Накормив младшего и отправив его в курятник за очередной порцией яиц, я решила попытаться наладить контакт со старшим сыном. Постучала в детскую, но в ответ услышала лишь тишину. Открыв дверь, я увидела, что он сидит на кровати, уставившись в одну точку.

– Итан, нам нужно поговорить, – сказала я мягко.

Он ничего не ответил. Присев рядом с ним на кровать, я взяла его за руку.

– Я понимаю, что тебе сейчас очень тяжело. И знаю, что ты любил своего отца. Но ты должен понять, что в его смерти нет виноватых. Это был несчастный случай.

Итан вырвал свою руку и отвернулся к стене.

– Уходи, – прошептал он.

Конечно же, потребуется время, чтобы залечить его раны, но я не собиралась сдаваться.

Ведь должна была стать для этих детей матерью, защитницей и опорой. Даже если это означало, что придется бороться с целым миром.

Не успела я открыть рот для очередной попытки наладить связь, как по дому разнесся громкий стук во входную дверь. Всего один, но от него вздрогнули стены. Затем скрип петель и тяжелые шаги через порог.

– Встречай, хозяйка! – прогремел незнакомый мужской голос. – Поговорим о судьбе твоей дальнейшей!

Итан вдруг встрепенулся и схватил меня за руку.

– Господин Гильем!

– Кто?..

– Староста деревни! Он же не заберет нас у тебя, нет?

В глазах Итана плескался неподдельный страх. Я растерялась. О таком повороте событий я никак не могла подумать…

– Нет! Конечно нет.

– Мэлори Бут, гость на пороге! – снова заголосил староста.

Итан среагировал быстрее меня, вскочил с кровати и выбежал в коридор. Я поторопилась следом.

В прихожей стоял огромный мужик лет сорока пяти с круглым багровым лицом, густой рыжей бородой и животом, выпирающим из-под кожаного жилета. Глаза маленькие, темные, смотрят исподлобья. За ним в дверях жался перепуганный Мэтти с тремя куриными яйцами в ладошках.

– А вот и ты, вдовушка! – рявкнул Гильем, осматривая меня с ног до головы. – Слыхал я, как ты тут мужа схоронила. Дело, конечно, житейское. Но теперь ты одна, а землица-то у тебя знатная.

Он прошел на кухню не разуваясь и уселся на ближайший стул, водрузив свои огромные ручищи на стол. Мэтти спрятался за моей спиной, Итан стоял рядом, сжав кулаки. Отмерев, я последовала за старостой, но садиться напротив не стала.

– Ты не переживай, Мэлори. Мы тут люди добрые, в беде не бросим, – промурлыкал Гильем, словно кот, играющий с мышкой. – Но порядок есть порядок. Раз мужа нет, надо решать, кто о тебе заботиться будет. Негоже молодой бабе одной пропадать.

Я похолодела. Вот оно что! Этот мерзавец пришел меня сватать! Или, что еще хуже, принудить к браку с кем-то из своих прихвостней, чтобы отобрать наследство. А ведь земля на могиле Ромула еще не осела!

Ярость заклокотала внутри, но я старалась сохранять спокойствие, как будто ничего не происходит.

– Господин Гильем, я еще не успела оправиться от горя. Дайте мне время, – попыталась я сдержать дрожь в голосе. – И потом, у меня есть дети. Я должна о них позаботиться, о себе сейчас думать некогда.

Гильем хмыкнул, словно не веря ни единому моему слову, и обвел взглядом Итана и Мэтти.

– Дети? Да разве ж твои они? Ромул осиротил поганцев, теперь отправим их в приют Святой Анны, в Ладлоу. Там им самое место.

– Нет! – Я инстинктивно прижала Мэтти к себе. – Они останутся со мной! Я была законной женой Ромула и усыновила мальчиков. Теперь я его вдова, а дети – мои.

Староста свел кустистые брови к переносице и прочистил горло.

– Кхе-кхе. Да зачем же тебе на плечи такой груз, Мэл! Посмотри на себя, молодая баба, кровь с молоком, тебе жизнь устраивать надо, защитника искать, кормильца. А разве ж кто возьмет тебя с таким выводком-то?

Кажется, в моих глазах отразилось все, что я думаю на этот счет, потому что Гильем вдруг махнул рукой и стукнул ладонью по столешнице, заставив подскочить чашки.

– Ай, да ладно! Поговорим об этом позже. – Просканировав Итана и Мэтти оценивающим взглядом, добавил: – Мальчишки крепкие, работники из них выйдут знатные. Скоро сезон полей да огородов откроется. Не пропадут.

– Моим детям и без того забот хватит. У нас много дел ожидается в доме и хозяйстве, своей лишь парой рук я не справлюсь, – возразила я, стараясь говорить твердо.

Староста хмыкнул и пригладил густую бороду. В ней я разглядела кусочки пшеничной каши, запутавшиеся в волосах. Внутренне содрогнувшись от омерзения, постаралась сохранить внешнее спокойствие.

– Как уже сказал, обсудим позже. А ты, Мэлори, женщина видная. Не думаю, что долго одна пробудешь. Но я, так и быть, готов взять заботу о тебе в свои руки. Земля твоя мне ни к чему, у меня своей хватает. Просто не хочу, чтобы ты тут одна пропадала. В одиночку такой годной бабе жить – не дело.

Он говорил сладко, но в маленьких глазках плясали недобрые огоньки. Я чувствовала, как Мэтти вжимается в мой бок, а Итан стоит, словно натянутая струна, готовый в любую секунду сорваться. Нужно было выиграть время.

– Я благодарна вам, господин Гильем, за вашу заботу. Но, как я уже сказала, я еще не готова к такому серьезному решению. Позвольте мне подумать.

Гильем нахмурился. Видимо, не ожидал такого отпора от тихой вдовушки. Он поднялся, тяжело опираясь на стол, отчего тот скрипнул под его весом.

– Ты же понимаешь, что на тебя желающие быстро найдутся? И далеко не такие выгодные, как я. Может оказаться, что никто другой вот так расшаркиваться перед тобой не станет. Придет да возьмет силой да еще обрюхатит. И некуда тебе потом будет деться. А сильно потасканную я уже брать не захочу. Брезгливый я.

Меня пробила холодная дрожь от его слов. Этот говнюк говорил обо мне словно о вещи!

– Дайте хотя бы месяц, – выдавила из себя я. – А там посмотрим.

Он выпрямился и подтянул пояс штанов, слегка перекрывая полоску волосатого пуза. Движением воздуха по кухне разнесся запах пота и мочи. Меня замутило.

– Ладно, вдовушка, месяц так месяц. Но смотри, время быстро летит. А вздумаешь меня завтраками кормить – пожалеешь.

– Даже не подумала, господин Гильем.

– Я человек занятой, долго ждать не люблю. Так что думай хорошенько. А чтоб хорошо думалось, пришлю тебе завтра работника. Чего тут надобно в доме по мужской части сделать, поручишь ему. Не стесняйся.

Я поторопилась отказаться, понимая, что его помощь обернется еще большей кабалой.

– Ну что вы, не стоит!..

– Не перечь, Мэлори. Лучше подумай, чем в следующий раз меня угощать будешь. Негоже гостю голодным сидеть на кухне.

Я стиснула зубы и отступила в сторону, когда огромная фигура Гильема двинулась к выходу, заслонив собой свет. Вот что за напасть? От одного борова избавилась, как еще один нарисовался! И ведь месяца спокойного он мне не даст. И детей наверняка придумает, как в приют отправить, а землю оттяпать.

Как только за Гильемом закрылась дверь, напряжение в комнате словно лопнуло. Мэтти разрыдался в голос, уткнувшись лицом мне в живот. Итан же продолжал стоять, сжав кулаки до побелевших костяшек, и смотрел в окно, туда, где только что скрылся староста.

Я понимала, что месяц – это ничтожно мало, а Гильем не из тех, кто будет спокойно ждать.

Мне нужно было срочно придумать план, пока не стало слишком поздно.

Я обняла Мэтти крепче, чувствуя, как его хрупкое тельце содрогается от рыданий. Итана взяла за руку, и он неохотно, но все же сжал мою ладонь в ответ. В его глазах плескалась недетская решимость.

– Я в приют не поеду! – отрезал он. – И Мэтти не поедет. Ни за что!

– Тихо, милый, – ответила я успокаивающим голосом. – Никто никуда не едет, все остаются здесь. Я не допущу, чтобы вас у меня забрали. Мы справимся, мальчики. Но только вместе.

Мэтти немного успокоился и отлепился от меня.

– Ты готов помогать мне, Итан?

Он кивнул, не отрывая взгляда от окна. Старший все понимал. Понимал, что их жизнь в одночасье перевернулась с ног на голову и теперь им предстоит бороться за свое место под солнцем. В этой новой реальности нет места для долгой скорби по отцу и надуманной обиды на мачеху.