Юлия Гусева – Хроники Элирия. Сага о Сильвасах т. 3-5 (страница 11)

Ребята быстро разошлись, оставляя Руфуса одного. Мальчик не догадывался, какая подлость произошла внизу. Где-то на середине пути он ощутил, что не сможет достать хотя бы один фрукт, поглядел вниз, но никого не обнаружил. Руфус заплакал, он устал держать себя, руки расслабились, и он сорвался с дерева.

Мальчик широко распахнул серенькие глазки. Он сидел на колене отца, который тяжело дышал, будто после длительной пробежки, складывая за спиной чёрные крылья. Они замерцали и исчезли.

– Я заставлю их заплатить за это! – озлобленно проговорил Самеан, обнимая сына. – Если бы он меня не предупредил, что ты со странной компанией в лесу разгуливаешь, то я мог и не успеть спасти тебя. Ох, Руфус, как же я рад, что ты жив.

– Папа, почему друзья такие злые? – пуще прежнего заплакал сынишка.

– Они тебе не друзья. Мерзавцы.

Самеан поставил сына на ноги, осмотрел, цел ли он, взял за руку и повёл домой.

– Будь осторожен при выборе друзей, ты должен уметь постоять за себя, когда начинают обижать.

– Они, – заикаясь стал отвечать сын, – сказали, что я слабый, они хотели, чтобы я доказал нашу дружбу.

– Какая глупость. Скажи, с кем ты сюда приходил? Я хочу поговорить с их родителями.

Приведя Руфуса домой, Самеан наказал ему больше сегодня никуда не уходить. Он погладил сына по голове, извинился и ушёл. Руфус пожелал ему удачи, зашёл в дом и тут же пошёл умыться. Вскоре он вышел на задний двор, где хозяйничала мать вместе с сестрой.

– О, смотри, кто пришёл. – заметила его Лаэль и не в обиду предложила. – Нас так мало, а урожая так много. Поможешь всё съесть?

– Конечно. Я ещё не сошёл с ума, чтобы отказываться от вкусностей. – приободрился Руфус, взял из корзины, стоящей в тени, спелый помидор, обтёр о себя и надкусил, ярко-красный сок брызнул на него.

Он от удовольствия промычал.

– Вот это я понимаю – пища богов.

– Эй, поедатель божественной пищи, лучше помоги нам с мамой. Хотя бы корзины таскай.

Через пару часов домой вернулся Амалиэль и присоединился к родным. Звёздочка поблагодарила детей за помощь, только сейчас заметив, что у Руфуса синяки на руках и лице. Она проводила детей в дом, намочила чистую ткань холодной водой.

– Кто тебя побил? – обеспокоилась она и стала потихоньку прикладывать холод к синякам младшего сына.

– Друзья. Я встретился с ними случайно, пока гулял, а потом мне захотелось поесть.

– Больше не встречайся с ними. Понял?

– Да, папа мне это уже говорил.

– Очень хорошо, что он знает.

– Он сказал, что они «заплатят за это». Я не хочу, чтобы он отбирал у них деньги.

Амалиэль тихонечко посмеялся.

– Папа не это имел ввиду. Но проучить их стоит.

– Думаю, – произнесла Лаэль. – Папа призовёт к ответу родителей этих негодяев, что посмели побить нашего брата. Не понимаю, как можно издеваться над таким хорошеньким, как Руфус. Он же такая булочка!

Лаэль обняла братца и шепнула матери:

– Мам, сфотографируй, пока мы так хорошо сидим!

***

Уже вечером Самеан встретился с семьями хулиганов, чьи адреса узнал от старосты деревни. Многие родители, с которыми он говорил, не ожидали услышать, что их дети могут поступить так, как описывал земледелец.

– Если вы не примете мер по воспитанию ваших детей, тогда я их приму. И судить меня за это никто не посмеет, потому что за преступлением всегда следует наказание.

Самеан задумчиво сидел за обеденным кухонным столом, пока Звёздочка укладывала детей спать. Уж слишком вся эта жизнь похожа на воплощённую мечту, может, даже сон, чем на действительность. Такие мысли нагоняли ненужную грусть. Он повернул голову, услышав лёгкие шаги супруги. Звёздочка подошла, погладила его по плечу.

– Руфус мне рассказал о том, что случилось. – произнесла Звёздочка и села рядом. – Мне не нравится, что он водится с недостойными ребятами, для которых наш сын просто…

– Я предупредил их родителей. Если они вновь станут задирать Руфуса или жестоко шутить, то мне не останется ничего, как переломать все их кости. Дети они или нет, мне плевать. Совершил ошибку – извинись. Пошёл на преступление – прими наказание.

– Ты немного перебарщиваешь. Они ведь дети и многое себе позволяют от незнания.

Он хмыкнул, не веря этой отговорке.

– «Они ведь дети», конечно, а потом вырастают разные ублюдки, все как на подбор короли преступного мира. Если их не приструнить сейчас, потом они столько жизней сгубят. Эх, ладно, не хочу перед сном настроение себе больше портить.

– Могу легко вернуть тебе хорошее настроение.

– М, нет, мне не хочется этим заниматься. Прости.

– Не извиняйся, я просто хочу тебя немного развеселить. О, как сегодня Джошуа? Не отлынивал от работы?

– Когда вернулся, то увидел, что он, – ну надо же! – чистит скот. Сам. Произошло невероятное: рак на горе свистнул, что Джошуа немного поработал. Он напомнил меня самого в юношестве, когда я иногда прогуливал уроки в Академии. Джошуа славный парнишка и такой же ленивый.

– Не поверю, чтобы ты был ленивым. Ты вон сколько всего сделал.

– Жизнь заставила. Будешь что-нибудь ещё? Чай? Хлеб с маслом?

– Заметь: ты сам это предложил. Буду всё, что поставишь на стол. Кстати, давно хотела спросить, да всё забывала. Я во второй год нашей совместной жизни заметила, что ты не ешь помидоры, как они прижились. Почему?

– Не знаю, не нравятся. В детстве я их не особо жаловал в блюдах, которые готовила мать, вытаскивал. Вредничал, наверное. А это потом вошло как-то в привычку.

– Может попробуешь? В этом году урожай что надо. Даже Руфус высоко оценил, а ты знаешь, он в этом плане очень похож на меня.

Уже глубокой ночью Звёздочка видела сон, объяснить который она для себя никак не могла. Из того, что чётко отпечаталось в памяти, был момент, когда она подошла к двери в неизвестном месте, открыла её и увидела чудовищную сцену войны. Кто-то закрыл ей глаза, увёл обратно, захлопывая дверь. Разгорелся спор между ним и Атропос. Во сне у Звёздочки закружилась голова от их, как ей казалось, ненужной ругани.

Из сна её вытянул громогласный голос мужа. В воздухе в самом доме пахло дымом, огнём, подлостью.

– Ох, фу! Что горит? – Звёздочка зажала нос, поднялась с кровати и по указу мужа вывела детей из комнат.

Вся семья выбежала во двор и увидела горящий вместе с деревней лес.

Железные машины народа из чужого измерения разрывали стонущую от боли землю. Что-то взорвалось неподалёку. Крики жителей не умолкали. Медвежий рёв хранителя деревни старался разрывать собой воздух, чтобы обратить напавших мерзавцев в бегство. Но Гардар быстро понял: враги настолько глубоко отравлены, что им не страшно бороться с ним. Их остекленевшие в жуткой ненависти ко всему живому глаза напугали до глубины души даже его, духа-хранителя.

И мог ли Гардар раньше подумать, что так легко его непробиваемое тело сможет ранить какая-то железка? Кровь фонтаном брызнула из него. Медведь, подобно самому простому бревну, грузно рухнул. Как же это так получилось? Всё это. Последнее, что он успел услышать от ещё живого леса, было следующее:

– Бегство для них – единственно правильное решение, друг мой. Безумная отвага и героизм Самеана не смогут остановить эту бойню, и при плохом раскладе дел его либо убьют, либо захватят в плен. Мне не страшно умирать. Сколько раз я горел, сколько раз возрождался. Но с тобой я уже не встречусь. Спи, мой косматый друг. Приятных вечных сновидений.

Гардар в облике медведя замер. Его полуоткрытые глаза продолжили смотреть мимо врагов, вторгшихся сюда из другого, далёкого западного измерения.

Армия Каларатри славится своей безжалостностью, несоизмеримой силой и молниеносными атаками. И именно интриги, которые плели прихвостни Каларатри, посеяли некогда раздор между верховным богом Элирия и Альянсом. Разлад отношений сыграл Каларатри на руку. А грехи, возвеличенные в Поясе Гиен, отравляли разум и душу каждого новоприбывшего в это измерение, вынуждая отречься от высоких идеалов, веры в добро, правду, справедливость, заставляли отринуть любые связи с богами.

Нормально выспаться Самеан так и не мог, каждые десять-пятнадцать минут открывал глаза, чтобы убедиться, здесь ли его семья.

Дети и жена спали на просторной лежанке в защищённом от ветра месте. Если вдохнуть полной грудью воздух, то в нём ощущается присутствие ночной трагедии, хотя они постарались уйти настолько далеко, насколько это оказалось возможным.

Спина заныла, заявив о необходимости лечь поудобнее. Самеан решил подняться и посторожить сон членов своей семьи. Плотный не то дым, не то туман простёрся по земле. Дальше вытянутой руки ничего не видно.

Всё же он не зря третий год подряд семьёй на несколько дней уходил на природу. Так что дети пусть это воспримут как очередной поход, но без возвращения домой. Сейчас им остаётся только одно – направиться в Элирий и искать приюта там, но он так далеко. Один из ближайших Пантеонов – Пантеон Рассвета, но идти туда Самеан не намерен. Это место принесло ему много горя когда-то.

Он лёг на бок, думал ещё немного постараться поспать, но вдруг расслышал механический шум, который неумолимо приближался. Послышались хриплые крики. Самеан вскочил, вышел из укрытия, в правой руке появился тонкий клинок. Если бы только у него остались демонические силы, то он смог без труда разглядеть в тумане врагов. Внезапно дышать стало труднее, воздух раскалился в мгновение до предела.