Юлия Грачева – Охрана власти в уголовном праве России (de lege lata и de lege ferenda) (страница 1)

Т. К. Агузаров, Ю. В. Грачева, А. И. Чучаев

Охрана власти в уголовном праве России

(de lege lata и de lege ferenda)

Введение

Эта работа, по сути, является завершающей в серии проводимых нами исследований проблем уголовно-правовой охраны власти. Первая монография (Агузаров Т. К. Преступные посягательства на независимость и неприкосновенность судей. М., 2004) в основным была посвящена прикладным вопросам, связанным с преступлениями против правосудия. В частности, анализу подверглись две группы деяний:

1) преступные посягательства на независимость судей (воспрепятствование осуществлению правосудия; угроза или насильственные действия в связи с осуществлением правосудия);

2) посягательства на неприкосновенность судей (посягательство на жизнь лица, участвующего в отправлении правосудия; неуважение к суду; клевета в отношении судьи, присяжного заседателя или иного лица, участвующего в отправлении правосудия).

Разумеется, в связи с проблематикой автор не мог пройти мимо таких актуальных ее аспектов, как понятие и объект преступлений против правосудия и их система.

Выбор круга вопросов для исследования в принципе вполне объясним. Во-первых, на аналогичную тему была защищена кандидатская диссертация; во-вторых – и это, пожалуй, главное! – использован личный опыт судейской работы (в течение многих лет возглавлял Верховный Суд Республики Северная Осетия – Алания, а следовательно, проблемы, что называется, известны «изнутри»).

Вторая работа (Агузаров Т. К., Чучаев А. И. Уголовно-правовая охрана власти (XI – начало XX в.). Исторические очерки. М., 2011) посвящена историческим аспектам исследуемой проблемы. В ней дан анализ большого количества памятников права, научных трудов криминалистов прошлых веков, рассмотрена судебная практика уголовного кассационного Департамента Правительствующего Сената. Это позволило выявить тенденции развития уголовного законодательства, целью которого являлась защита государственной власти. Если в древнейших памятниках русского права, в частности Новгородской и Псковской судной грамотах, впервые и, может быть, еще не очень явно проявляется социальная сторона преступлений, посягающих на власть, то начиная с Соборного уложения нормы о преступлениях против власти появляются во всех мало-мальски значимых нормативных актах. При этом все государственные преступления так или иначе сосредоточиваются вокруг личности государя, заслонявшего собой государство.

Проблемам истории уголовного законодательства и доктрины XX в. о проблемах охраны власти посвящена и другая работа (Агузаров Т. К., Грачева Ю. В., Чучаев А. И. Государственные преступления в уголовном праве России в XX веке: историко-правовые очерки. М., 2015). В ней впервые дан анализ некодифицированного уголовного законодательства начала XX в., регулирующего ответственность за государственные преступления; кроме того, подробно рассмотрены вопросы уголовной ответственности за указанные деяния по Уголовным кодексам РСФСР 1922, 1926 и 1960 гг.

В современном мире усиливаются интеграционные процессы во всех областях государственной и общественной жизни, в том числе и правовой сфере. Это обстоятельство обусловило обращение к компаративистике – исследовать уголовно-правовую охрану государственной власти по законодательству постсоциалистических (постсоветских и европейских) и других зарубежных государств (Агузаров Т. К. Уголовно-правовое обеспечение функционирования государственной власти: сравнительно-правовое исследование. Владикавказ, 2010).

Как известно, сравнительно-правовым исследованиям присущи свои методы, последовательность действий и т. д. Этим обусловлена и архитектоника указанной работы. Вначале дана абрисная характеристика компаративистики как метода уголовного права. Затем, основываясь на указанном методе, проанализировано законодательство постсоциалистических и других зарубежных государств. Требованиями же компаративистики предопределен и различный подход к структурированию материала. Применительно к постсоветским странам избран предметный метод сравнения, т. е. в основу анализа положено какое-то отдельное преступление или виды преступлений, при этом исходным пунктом выступает Модельный Уголовный кодекс для государств – участников СНГ. Применительно к другим зарубежным странам использован иной принцип – соотносимость их правовой системы, в противном случае могла бы возникнуть ситуация «сравнения несравнимых объектов».

В предлагаемой работе исследуется круг вопросов, также относящихся к уголовно-правовой охране власти, но уже средствами современного уголовного права. Она посвящена наиболее сложным проблемам уголовно-правовой охраны государственной власти. В ней определяется механизм такой охраны, исследуются вопросы его социальной обусловленности, дается характеристика признаков составов преступлений:

– посягательства на жизнь государственного или общественного деятеля;

– посягательства на жизнь лица, осуществляющего правосудие или предварительное расследования;

– угрозы или насильственных действий в связи с осуществлением правосудия или предварительного расследования;

– неуважения к суду;

– клеветы в отношении судьи, присяжного заседателя, прокурора, следователя, лица, производящего дознание, судебного пристава;

– посягательства на жизнь сотрудника правоохранительного органа;

– применения насилия в отношении представителя власти;

– оскорбление представителя власти.

В исследовании выдвигается и обосновывается необходимость самостоятельной уголовно-правовой охраны главы государства – Президента РФ. В связи с этим показаны концептуальные основы такой охраны и предложена теоретическая модель соответствующей главы УК РФ.

Все работы, взятые воедино, на наш взгляд, свидетельствуют о наличии важной социальной, политической, теоретической и законотворческой задачи – охраны государственной власти средствами уголовного права. Авторы в меру своих сил и возможностей постарались принять участие в ее решении. Разумеется, многие вопросы еще ждут своего обсуждения, поэтому с благодарностью воспримут любые конструктивные предложения и замечания.

Глава I

Уголовно-правовой механизм охраны власти

§ 1. Социальная обусловленность уголовно-правовой охраны власти

Как было показано в предыдущих работах (см. Введение), посвященных историческим аспектам исследуемой проблемы, уголовно-правовыми средствами власть охранялась всегда, и она всегда выступала объектом особой уголовно-правовой защиты как важнейшая социальная ценность, без которой была немыслима жизнь в прошлом и невозможна в настоящем. Власть – необходимый атрибут любого общества[1]. Будучи присущей любой социальной организации, любому социальному обществу, она обладает свойствами всеобщности и инклюзивности, т. е. способности проникать во все виды деятельности, связывать людей, общественные группы и противопоставлять их[2]. Публичная власть распространяется по территориальному принципу, ей подчиняются все, кто находится на определенной «подвластной» территории[3]. Уже античные мыслители считали, что государственная власть должна основываться на праве, а право, по Аристотелю, есть олицетворение политической справедливости. Только право может дать меру власти и меру подчинения ей[4].

Понятие «государственная власть» раскрывается в первую очередь через понятие «власть». Последнее же в литературе, как дореволюционной, советской, так и современной, трактуется по-разному. С социологических позиций она рассматривается как проявление воли, как сущностная составляющая носителей волевых начал[5]. С точки зрения ее характеристики как силы, власть обусловлена «осознанием гражданами их зависимости от государства, порождает в общественной жизни своеобразные явления и притом двоякого рода. Во-первых, она побуждает граждан совершать то, что они считают необходимым для государства, от которого сознают себя зависимыми… Во-вторых, … граждане подчиняются велениям отдельных лиц, признаваемых органами государственной власти»[6]. В качестве принуждения власть рассматривается как «соответственные специальные, то есть ограниченные определенной областью поведения, обязанности одних – права других»[7]. Иногда власть сводится к органам государства[8]; «общество создает себе орган для защиты своих общих интересов от внутренних и внешних нападений. Этот орган есть государственная власть. Едва возникнув, он приобретает самостоятельность по отношению к обществу…»[9]. Власть приравнивается к полномочиям, выполняемым органами государства: «Верховная власть государства в принципе так же едина, как и само государство. Она не представляет собою совокупности отдельных полномочий, между которыми существуют пробелы, но есть связное: единство»[10].

В советской литературе власть признавалась, например, в качестве функции, она «есть необходимая функция любого коллектива по руководству своими членами для налаживания совместной деятельности»[11]. Аналогичный подход встречается и в современной литературе. «Любая власть, в том числе государственная, – пишет Г. Н. Манов, – это особая функция по руководству, управлению и координации волевых действий людей. Проявляясь в них, государственная власть не сводится только к этому. Она есть нечто большее. Государственная власть ведет к установлению таких отношений, в которых она выступает как высший авторитет, добровольно или вынужденно признаваемый всеми членами социального общества… Власть, подчеркнем еще раз, – это сила, которая способна подчинять»[12]. Некоторые авторы во власти видят волевое отношение. «Государственная власть – это возникающее на основе социальной асимметрии в обществе и обусловленное потребностями управления им социальное волевое отношение, в котором одной из сторон является особый политический субъект – государство, его орган, должностное лицо»[13]. Власть характеризуется как «публично-политическое отношение господства и подчинения между субъектами, опирающееся на государственное принуждение»[14].