Юлия Горина – Стигма ворона (страница 48)

Входная дверь чуть отворилась и тут же снова закрылась. Верра поняла, что разговор еще не окончен, и решила не мешать.

— Как же ты умудрился?.. — искренне удивился Дар.

— А вот в этом вся соль, — сказал Эш, наливая себе из кувшина еще воды. — Ты не веришь, что я могу это сделать. Потому что я и сам в это не верил. Вот ты — другое дело. Верно?

Дарий возмущенно возразил.

— Я никогда не думал в этом ключе!..

— Да ладно — не думал, — перебил его парень. — Даже я сам думал именно так. Такие дела…

Эш опрокинул в себя еще одну кружку и устало плюхнулся за стол. От вина и бурного общения с Бэл у него подгибались ноги.

— А суть дела в том, что я и должен был так думать, — сказал он. — Понимаешь, Дар, ты — аристократ, бывший носитель стигмы, мастер этого… как его… — Эш нахмурился. — Ну, выпендрежного стиля. А я — раб, которому всю жизнь вдалбливали, что стигма то, стигма се… И что сколько бы мы не тараканились, лучшими из лучших становятся только те, кому дается стигма… Сейчас я думаю, что все это было частью подготовки к принятию предназначения. Чтобы мы все, как один, задрав штаны от счастья вприпрыжку неслись на передний край становиться такими, как Никкаль.

Он отковырял ножом от кроличьей тушки кусок и шлепнул в плошку перед собой.

Дарий сел рядом, озадаченно глядя на Эша.

— Слушай, а ведь это не лишено смысла…

— Кстати, хозяин был уверен, что ты будешь послушным, — проговорила Шеда.

Казалось, она немного смягчилась, но все еще не простила Эша до конца.

— … Он говорил, что ты типа не доставишь хлопот, потому что воспитан в почтении к силе и статусу…

Парень криво усмехнулся.

— То-то у него лицо такое удивленное было. Короче говоря… Сегодня я убил одержимую тварь. И сделал это сам, без духа. А значит, я могу куда больше… — он вдруг улыбнулся, вспоминая Бэл. — чем привык о себе думать.

— Вообще-то опасная мысль, — заметил Дарий. — Силы свои тоже нужно рассчитывать правильно.

Эш хмыкнул.

— Вот в том-то и дело, Дар… Ладно, у вас-то тут что происходит? Как служба ратная продвигается? — ехидно поинтересовался он.

— Хорош издеваться, — буркнул Дар, возвращаясь к еде. — В городе весь день собирали проклятый налог. Сначала Даган приказал провести показательную казнь на площади — видел, наверное?..

— Болтливую тетку-то в петле? Видел, а как же, — кивнул Эш, принимаясь за кролика.

— Ну вот. Утром ее повесили, а потом стражники пошли по дворам налог собирать… Ну и нас туда же отправили, чтобы мы для устрашения своими стигмами маячили. Штраф за убитого стигматика, кстати, Даган каким-то образом повесил на самых состоятельных горожан. И назвал это «налог на спокойствие».

— Остроумно, — усмехнулся Эш.

— Да уж. Глянь, нам даже жалованье за сегодняшний день заплатили, — с иронией в голосе сказал Дар, высыпая на стол пригоршню медяков. — Правда, вполовину меньше, чем обычным стражникам. Тебе случайно несметные богатства не нужны?

— А что, давай, — кивнул Эш. — Мне на завтра пригодится.

Он сгреб монеты и сунул в карман.

— А еще я сегодня почуял ауру очень сильного духа, — продолжил Дар. — Теперь-то я это состояние различаю. Меня всего аж испариной залило, когда она меня накрыла. А стражники знай себе похохатывают — они-то привычные. Говорят, время кормления скоро, хозяин старается ближе к городу держаться. Такие вот новости. Вообще, дурацкий день…

— Что, лето еще не началось, а ты уже от службы устал? — съехидничал Эш.

Дарий вздохнул.

— Вообще-то как раз сегодня оно и началось…

Парень перестал жевать.

— Правда что ли?..

— Точно тебе говорю.

Тут Эш вспомнил, как очнулся в Черной повозке, каким-то образом пропустив собственный суд.

— Так значит, сегодня первый день Эмеша?.. — озадаченно проговорил он.

С наступлением жаркого сезона на Вороньем мысе всем безродным сиротам, у которых никто не знал точного времени рождения, прибавляли к их возрасту год.

Эш числился одним из таких сирот.

А значит, семнадцать лет были у него позади. И сегодня он прожил первый день нового, восемнадцатого круга.

— Что-то не так? — спросила Шеда.

— Нет, все нормально, — хмыкнул Эш. — Так… Ерунда.

Он поднялся, устало расправил плечи.

— Что-то ужин в меня не лезет, — сказал он. — Пойду я в сарайке посплю…

— Да вот еще! — вспыхнула Шеда. — Думаешь ерунду всякую, иди себе наверх!..

— Как бы да, хорошенько выспаться тебе не помешало бы, — согласился Дарий, но с куда меньшим энтузиазмом, чем девушка.

— Я под любой крышей высплюсь, мне без разницы, — ответил Эш, и, не слушая возражений Шеды, вышел прочь.

Он спустился по ступенькам крыльца и задрал голову, глядя на яркие звезды.

Над Внутренним и Внешним кругом созвездия были одинаковыми. А значит, место с другим рисунком на небе находился далеко отсюда.

Но кроме кругов Эш знал только Иркаллу.

А значит, в этом диком краю живут не только духи, но и люди. И он сам — наполовину родом из проклятых земель.

Или из земель, лежащих еще дальше, чем проклятые.

И то, и другое предположение звучало, как безумие. Но никаких других объяснений Эш придумать не мог.

— Где же мой дом… — пробормотал себе под нос Эш, и в это мгновение ему вдруг показалось, что из темноты за забором на него смотрит человек, закутанный в рваный плащ.

Тряхнув головой, он прогнал наваждение и, позвав хозяйку, направился к сараю.

Верра несколько раз переспросила, действительно ли господин хочет ночевать здесь, и даже предлагала все-таки освободить ему вторую комнату, пока уставший Эш не рыкнул на нее, чтобы отстала со своим гостеприимством и сделала, наконец, то, о чем ее просят.

В сарае у Верры жили кролики и коза с приплодом. И рядом со входом левой стены имелся небольшой закуток для кормового зерна и сена.

Женщина, явно смущаясь, в полумраке приоткрытой двери почти наощупь постелила гостю поверх сена две старые мужские куртки.

И тут взгляд Эша задержался на аккуратно сложенной хозяйственной утвари за дверью. Он тронул носком сапога приставленную к стенке бочком небольшую лохань, и та с грохотом перевернулась, открывая прикрытый старой тряпкой железный фонарь.

Верра вздрогнула.

— А вот фонарь можно было бы и зажечь. Все приятней, чем в темноте, — проговорил он.

Женщина опустила голову.

— Да, конечно… Я сейчас…

Присев к фонарю, она громыхнула крышкой и зажгла свечу. Тусклый свет, пробиваясь сквозь пожелтевшее мутное стекло, осветил небольшой сеновал и смущенное лицо Верры.

— Значит, фонарь безопасный ты имеешь, а детей в темном чулане запираешь? — с безжалостной прямотой спросил Эш.

Женщина только ниже опустила голову.

— Да и как давно ты проверяла детей в своей комнате? Не боишься, что насмерть расшибутся?..