Юлия Горина – Стигма ворона 4 (страница 7)

Оставив окаменевшего Дария, Эш вернулся к рыжему коню и принялся проверять подпругу.

— В мое отсутствие у вас за главного — Дар. Все решения принимает он, а вы его слушаете. Ясно?..

Он взобрался в седло, погладил коня по шее и развернул его в сторону второй стелы. И, махнув на прощанье рукой, двинулся вперед.

Гиганты зашевелились, зафыркали, расступаясь перед Эшем и давая ему дорогу.

Некоторые из тварей, отряхнув с себя дремоту, тяжелым шагом двинулись следом за всадником.

Они шли на восток, прямо на красное солнце, оторвавшееся от линии горизонта: человек верхом на рыжей лошади и гигантские монстры с переливающейся шкурой.

— Охренеть картинка, — проговорил Аншар. — Если б мне раньше приснилось такое, я б решил, что пора сходить в зиккурат помолиться.

— Какое тебе «помолиться», ты ж от Единого! — зыркнул на него Дар.

— Помолиться — оно никому не вредит, — наставляющим тоном произнес Аншар.

— Но и не помогает, — заметил Червь.

— Зато — успокаивает, — глубокомысленно заметил Аншар.

Глава 4

Один в Иркалле.

После разговора с Кошем Ворон не откликался на зов и молчал, так что свое одиночество Эш ощутил в полной мере.

Подумать только — совсем один, без товарищей, без собеседников, затерянный в проклятых землях! Еще недавно подобный расклад показался бы смертным приговором. Тащиться по звериным тропам среди полей и лесов, кишащих одержимыми тварями всех мастей, разглядывать силки и путевые камни когда-то само по себе казалось ему подвигом и проявлением истинного мужества — или безрассудства. Ну, или и того и другого понемногу.

Когда-то любой из старателей произвел бы на Эша невероятное впечатление.

Теперь он сам жил в Иркалле, изредка отбиваясь от небольших групп одержимых животных и добывая себе пищу охотой. К постоянному присутствию гигантов он привык очень быстро: эти созданья следовали за ним на расстоянии и никак не вмешивались в происходящее вокруг до тех пор, пока на горизонте не возникал силуэт очередной стелы или железной громадины Единого.

Каждый второй ручей оказывался силком. По ночам зловещую Иркальскую тьму, стонущую сотнями звериных голосов, раскрашивали оранжевые огни фальшивых костров.

А однажды Эш даже встретил двух ложных путников. Они возникли из-за холма, съехали к тропе по выбеленной инеем траве, не оставляя следов, и пропали, чтобы через пару минут снова начать свой путь из-за холма.

Глядя на это чудо, Эш ненадолго прервал свой путь, подивился странностям проклятой земли и как ни в чем не бывало двинулся дальше, размышляя о том, что овса для коня почти не осталось, а мороженой травой он не наедается.

Теперь Эш воспринимал свое путешествие по Иркалле как рутинную работу. И ничего героического в этой работе на его взгляд не было. А после разрушения второй стелы Эш перестал считать поводом для гордости даже само уничтожение устройств.

Подумаешь, большое дело: сломать то, что построили другие, а потом просто постараться не умереть в то время, как тебя защищают чужой кровью. Эш не видел во всем этом ни малейшего причины для хвастовства. Напротив, он испытывал какую-то неловкость из-за того, что не в состоянии сделать все самостоятельно, без помощи гигантов Первого. А еще он стыдился того отвратительного чувства, которое теперь просыпалось в нем всякий раз, когда до его слуха доносилось железное лязганье боевых роботов Единого. Оно слишком походило на страх, но было сложней и мучительней.

Раньше он так не реагировал на этот звук. Это чувство пришло после третьей стелы, когда Эшу довелось пережить нападение многочисленных машин разных форм и видов, и под лапой гиганта в раздавленном мехе он успел разглядеть мертвое тело — человека или андроида.

И теперь в каждой грохочущей махине он невольно представлял Марьяну, и вздрагивал, когда со скрежетом лопались кабины мехов.

Кем бы они не приходились друг другу, Эш ни за что не хотел бы видеть ее смерть. И тем более, стать ее причиной. Даже если она сама упадет с неба в железном монстре, чтобы попытаться убить его самого.

По пути к пятой стеле Эш потерял коня.

Весь день погода ему благоволила: ветра не было, холодное солнце то пряталось за облака, то снова выглядывало, и он гнал своего четвероногого без передышки, наполняя своей энергией.

А ближе к вечеру Эш наткнулся на двух старателей.

Один из них был мертв. Второй, весь окровавленный от рваных ран, все еще отбивался от стаи одержимых волков единственной уцелевшей рукой. Эш спешился и разогнал хищных тварей. Потом наскоро залечил бедолаге руку бальзамом и развел костер, чтобы согреть воды и прожарить остатки утренней дичи, поскольку старатели, как оказалось, не ели последние двое суток.

Он и сам удивился той внезапной теплоте, которую вдруг вызвал в нем незнакомец, назвавшийся Марком из Гарта. И не по какой-то причине, а просто так. Просто потому что он тоже — человек, бредущий по зимней Иркалле.

Поначалу раненый был слаб от потери крови, но разговорчив. После кружки можжевеловки он раздобрел и за час с небольшим рассказал случайному встречному всю свою жизнь: как приехал в Уршу и поступил в стражники, как попал на заставу на передний край, и как молодая жена ушла к мужику побогаче, а он изза этого запил и потерял должность в крепости. Первая ходка со старателями оказалась очень удачной, но на радостях большая часть денег утекла из рук в кабаки и бордели, из-за чего Марк и решился на вторую вылазку.

Эш слушал, не перебивая. Только теперь он понял, как соскучился по звучащей человеческой речи. Он уже начал мысленно строить планы, как помочь Марку добраться до безопасного места, но тут старателю стало хуже.

То ли от большой потери крови, то ли какая-то из заживленных ран была оставлена ядовитыми клыками — Эш так и не смог понять, в чем была причина.

Но к рассвету он опять остался в одиночестве.

Эш смотрел, как догорает костер, играя оранжевыми бликами на влажном от горячечного пота мертвом лице своего недавнего собеседника. И думал о том, что вот был человек, и нет его. И что после него осталось? Сокровища, которые так и останутся лежать в сумке где-то рядом с его мертвым приятелем? Кто вообще вспомнит о нем? Старые сослуживцы? Или бывшая жена?

А о нем, Эше, кто вспомнит, когда придет его время?..

Между тем дыхание становилось все чаще, а тело будто налилось свинцовой тяжестью. Мысли вязко текли в голове, звуки казались все глуше...

Коснувшись своего влажного лба, Эш вдруг понял, что болен.

Закрыв глаза, он невесело рассмеялся.

Вот и нашелся еще один повод поразмышлять о смерти.

Он медленно проваливался вглубь своего сознания, пока не очутился возле знакомого древа.

В каком-то смысле Эш даже был рад этому — наконец-то он встретит ворона лицом к лицу и тот больше не сможет отмалчиваться!

Но вместо привычного темного силуэта в плаще у корней дерева его ожидал светлый силуэт Коша.

— Что ты здесь делаешь? — удивился Эш.

Кош пожал плечами.

— Пришел поболтать, пока ты умираешь и в общем-то вроде не очень занят.

Эш подошел к Создателю и присел на землю рядом с ним.

— Я умираю? — спросил он.

— Да, — кивнул Кош. — Старатели нередко забираются в древние катакомбы, бункеры, склепы и другие небезопасные для их иммунитета места. Ведь не всегда люди умирали от огнестрельных ран. Иногда их косили болезни. Так что когда возродишься, сразу уходи прочь и даже пальцем не касайся мертвеца, лежащего рядом с тобой.

Эш вздохнул.

— Понял. А где Ворон? Я хотел увидеть его.

— Ворон... — проговорил Кош, глядя в сумерки перед собой. — Ворон боится меня и ненавидит. Я запретил ему говорить с тобой обо мне, и теперь, похоже, он и вовсе не желает разговаривать.

— Почему он тебя ненавидит?

— Потому что считает виновным в смерти Энмеша, к которому был привязан, — ответил Кош.

— А почему ты запретил ему говорить со мной о тебе?

— Потому что он умеет быть убедительным, а я бы хотел, чтобы ты принял решение самостоятельно, а не в угоду ему и не вопреки, как ты это умеешь.

— По-твоему, я не умею принимать решения сам? — вспылил Эш.

— Я хочу быть уверенным, что ты принял его сам, — жестко возразил Кош. — Вне зависимости от того, каким оно будет. У тебя есть жизнь, и она — одна. То, как ты пожелаешь ею распорядиться — только твое дело.

Эш усмехнулся.

— Когда ты мне про все это рассказывал, звучало все несколько иначе.

— Как бы оно не звучало, я просто объяснил тебе все данности и варианты развития событий — так, как оно есть на самом деле. Только и всего.

Эш прислонился спиной к стволу. Живые руки, из которых был сплетен ствол, на мгновенье перестали шевелиться, а потом принялись осторожно ощупывать его плечи.

— А ты сам? Как бы ты распорядился своей жизнью на моем месте? — спросил вдруг Эш.