Юлия Горина – Причина изменчивости. Сборник фантастических рассказов (страница 17)
В комнате отдыха на столике образовалась какая—то снедь и легкая выпивка, а палач мирно общался с жертвой, жадно уплетавшей что—то за обе щеки и звучно прихлебывавшей из кружки.
– Ты веселый парень, я хочу дать тебе возможность выбрать самому сценарий казни, – басил Грум, поглаживая вторую голову.
– Это особая привилегия, да?
– Ну да, типа того. А что, принцесса и правда оказалась такая страшненькая? – осклабился он.
– Тебе смешно, а мне обидно… Сколько ты даешь мне времени пофантазировать на тему собственной кончины?
– У меня есть двадцать четыре часа с момента взлета, чтобы исполнить приговор. Только ты не торопись очень, я не хочу убивать тебя так быстро. Когда—то по молодости я осуществлял приговор почти тут же. А потом понял, каким дураком был. Со столькими интересными личностями мог бы пообщаться!
– Сколько лет ты уже головотяпствуешь?
Грум обиделся.
– Головотяпствую? То, что я дал тебе возможность выбрать себе смерть, не означает, что у меня воображения нет. Я, знаешь, и кишки собственные некоторых жрать заставлял, и кожу живьем снимал, правда, потом обленился и стал просто выбрасывать в космос через мусорный отсек. Уборщика—то у меня в штате нету, потом самому все дерьмо отмывать. Но ты мне нравишься, и ради тебя я готов…
Мартес поперхнулся.
– Спасибо, я оценил.
– Ну то—то же, – обнажил в плотоядной улыбке мелкие острые зубки лиец.
– Грум, новый заказ. Прими информацию, – раздался уже знакомый металлический голос.
– Иду, – недовольно пробурчал тот и вышел в кабину. Арт замер, осмотрелся. Сканирующим взглядом обвел все предметы комнаты.
– Зря стараешься, – сказал корабль. – я за тобой слежу, если что – электрический шок, и ты вне игры.
– Это надо понимать как попытку пошутить? – огрызнулся Мартес.
– Скажешь, неудачно?
– Не мудрено, что Груму твоей компании мало. То—то он отупел за годы общения с твоими подвисающими мозгами.
– Думаешь, твоя шутка лучше?
– Мне нравится.
– И кто из нас после этого подвисает?
Мартес не удержался от улыбки.
– Ладно, должен признать, с тобой приятней общаться, чем с твоим хозяином. У того одни кишки на уме.
– Он мне не хозяин, – обиделся корабль.
И тогда Мартеса озарило.
– А как тебя зовут? – спросил он.
– В смысле?
– Ну тебя же как—то зовут? Ты хоть и искусственный интеллект, но все же личность, и у тебя должно быть имя.
Пауза.
– Спасибо, – отозвался корабль. – Видимо, я бы мог назвать себя Азраилом. Мартес кивнул, мол, информация принята. Нужно говорить с ним, как с человеком, понравиться ему, тем более отношения у корабля с капитаном, очевидно, не самые радужные. У всех искусственных интеллектов одно и то же больное место – они хотят чувствовать себя равноправным членом сообщества. Надежда конечно эфемерная, но хоть такая…
– Я вернулся! – пробасил Грум. – Прости, дружок, но двадцать четыре часа я дать тебе не могу – заказ пришел с другого конца галактики. Придется идти в пространственный прыжок, а тратить сыворотку на таких, как ты, мне строго—настрого запрещено.
– Вот невезуха. Ладно, дай только вот доем и еще с Азраилом поболтаю. После инквизиторов и дознавателей поразительно приятная компания.
– Азраилом?
– Ну да, твоим кораблем.
Грум расхохотался.
– Ну ты даешь! Я вот уже устал с ним разговоры городить, очень уж важным да самостоятельным себя чувствует в последнее время. Вот выполню поступивший заказ, отгоню на станцию, пусть ему мозги причешут. Надо еще техникам заявку отправить, но это уже после тебя. Кстати, ты выбрал, как хочешь умереть?
– Наверное, давай что—нибудь попроще. Мусорный отсек и вперед.
Грум удовлетворенно крякнул.
– Приятно иметь дело с интеллигентными людьми. Ну, жуй скорее.
Лиец махнул рукой и занялся своими делами. Мартес продолжил общение с Азраилом, почти физически ощущая, как уходит драгоценное время.
Но вечно есть невозможно. Наконец осужденному пришлось подняться и окликнуть Грума.
– Что, готов? – спросил палач.
– Ну… нет. На самом деле мне дьявольски нравится жизнь и продлить ее очень хочется, и в некотором смысле я никогда не буду готов. Но у меня нет вариантов, да?
Грум кивнул одновременно обеими головами.
– Слушай, может, оставишь мне рубашку со всеми пуговицами? Тебе она там все равно ни к чему…
Мартес усмехнулся.
– Если я тебе ее не отдам, ты же меня напополам сломаешь в два счета и все равно заберешь.
Лиец обиделся.
– Как ты мог так обо мне подумать! Я к тебе со всей душой, а ты!.. Нет в мире благодарности… – грустно заключил он. – Да я бы тебя пожить оставил, если б мог… Ладно, иди в мусорный отсек.
Вздохнув, осужденный снял рубашку и протянул ее Груму.
– Не обижайся, дружище. Просто знаешь, у людей в древности все происходило совсем наоборот, покойника одевали в лучшие одежды, карманы набивали деньгами, в руки давали боевой меч…
– И что, их никто не грабил? – поинтересовался Грум.
– Грабили, конечно. Но все равно приятно, согласись.
В грузовом отсеке отчаянно воняло. Наконец люк закрылся, и наступила темнота. Мартес сжался в комок, зажмурился и мысленно простился со всем и вся. Еще секунда – и он окажется в вакууме…
Неожиданный свет заставил открыть глаза. Отсек не был заперт. Арт живо выбрался из него.
Грум лежал на полу.
– Убей его, – сказал металлический голос.
Мартес не стал заставлять просить себя дважды. Опустившись на колено, он снял с пояса лийца нож и перерезал им глотку палача.
Тадам! Громкий аккорд оглушил. Тадам!
– Вы запустили программу замены, – заговорил электронный женский голосок. – Пожалуйста, положите голову лицом вниз в указанную красной лампочкой нишу для внедрения контрольного чипа. Пожалуйста, положите правую руку в нишу, отмеченную желтой лампочкой. Запускается режим самоуничтожения. Запускается режим…
– Что ты сделал??? – заорал Мартес.
– Ничего, – спокойно ответил корабль. – Эта программа срабатывает всегда, если приговоренный убивает палача. Лучшие должны заменить тех, кто уступает им по силе, хитрости или ловкости. Через пять минут мы разлетимся в клочья, если ты не выполнишь требование.
– Что???
– Ты хочешь жить?
Мартес выругался и сделал то, что от него требовали.