Юлия Гончарова – Последние цветы (страница 8)

Макар подошел к ней, положил руку на плечо и что-то прошептал на ухо. Женя напрягла слух, но ничего не разобрала. Мария благодарно кивнула. Макар вернулся на место рядом с Женей и, не поворачивая головы, взял ее за руку. Почувствовав тепло его ладони, Женя чуть сильнее сжала ее. Боковым зрением она заметила мимолетную улыбку на его губах.

«Когда я не давала ему денег на дозу, он бил меня, – продолжила Мария уже увереннее. – Избивал до полусмерти. Я не могла уйти, он угрожал моим родителям. Насиловал и бил, бил и насиловал…» Ее голос сорвался. Тяжело вздохнув, она вытерла слезы дрожащей рукой.

Мария замолчала, посмотрела на Макара и улыбнулась. Ее глаза были влажными, и Жене показалось, что это был взгляд влюбленной.

«Макар помог мне. Вы все помогли мне избавиться от этого кошмара. Я очень благодарна вам, и теперь я на пути исцеления. Прошу помочь мне в этом», – девушка прервала речь, скользя взглядом по присутствующим, словно выбирая, кто откликнется на ее просьбу.

«Я прошу помочь мне в этом, Егора», — наконец произнесла она, обращаясь к худощавому мужчине с чуть пробивающейся проседью на висках и темной бородой. Женя перевела взгляд на Егора, сидевшего слева от нее. Тот, довольно улыбаясь, повернул голову и едва заметно подмигнул Макару. Женя не совсем понимала, что происходит. Как Егор мог помочь Марии исцелиться?

Но был и другой момент, который подметила гостья: человек, подмигнувший Макару, был одет в старые, поношенные вещи, но на его руке красовались часы стоимостью в несколько миллионов. Женя работала в банке и разбиралась в людях, вернее, в их состоятельности. Наблюдательность была частью ее работы. Такие часы она видела только у одного клиента, которого часто обслуживала – очень богатого бизнесмена. Тогда она даже из любопытства нашла эти часы в интернете и узнала их точную стоимость.

Егор встал, подошел к Марии и протянул руку. Она, немного поколебавшись, словно принимая какое-то решение, уверенно улыбнулась и вложила свою ладонь в его. Все захлопали. Женя тоже хлопала, оглядывая довольные лица присутствующих, но до конца так и не поняла, что произошло. Спросить у Макара она не решилась.

Ночью сон не шел. Женя ворочалась, но заснуть не удавалось. В тишине послышался крик. Где-то далеко, глухой. Женя прислушалась. Снова тихо. Она закрыла глаза. Вопль повторился через несколько секунд и резко оборвался.

Женя поднялась и села на кровати. Ей не послышалось. Сердце колотилось в бешеном ритме. Просидев в кромешной темноте какое-то время, глаза стали различать предметы. Женя встала. Она смогла наступать на носочек поврежденной ноги. Так, хромая, она дошла до двери спальни.

Приложив ухо к двери, она прислушалась к тишине. Женя постаралась бесшумно приоткрыть ее, но та предательски заскрипела.

—Ты куда? — услышала девушка сонный голос Риты.

—Рита, там кто-то кричал! — зашептала Женя.

—Тебе показалось. Иди спать! — попыталась успокоить ее Маргарита.

—Мне не послышалось, — прошептала Женя. Не слушая соседку, она вышла в коридор, прикрывая за собой дверь. Медленно двигаясь по холодному и темному коридору, всматриваясь в темноту, Женя дошла до ресепшена.

Темнота и холод.

Здесь было немного светлее. Полная луна висела в черном небе, проливая серебристый свет сквозь высокие окна. Ноги Жени стыли на ледяном полу, а по спине пробежал холодок — но не от температуры.

Она медленно подошла к лестнице, ведущей на второй этаж, оглядываясь по сторонам. Вдруг сверху донесся глухой стон. Женя замерла, будто парализованная.

Женский голос. Что, черт возьми, здесь происходит? — прошептала она, пытаясь прийти в себя.

Стоя у подножия лестницы, Женя поняла, что не сможет подняться из-за травмы. Здание снова погрузилось в тишину. Девушка не торопилась уходить, хотя страх сжимал горло. Этот крик — пронзительный, отчаянный — открывал другую, темную сторону этого, на первый взгляд, мирного места.

Продрогшая до костей, она все же решила уйти. Крики больше не повторялись.

«Не могла же я одна слышать это? Кто-то звал на помощь. Отчаянно. Безнадежно».

Женя, не чувствуя ног от холода, доковыляла до спального места. Но до утра так и не смогла заснуть, прислушиваясь к тишине. Сон настиг ее, только когда солнце уже взошло.

Когда проснулась, в комнате никого не было.

Днем все занимались своими делами. Женя оделась и, храмая, направилась на кухню.

Лариса готовила обед, сидя за столом, она резала картошку. Женя тихо поздоровалась, устроилась напротив и взяла нож и доску.

— Проснулась? Спишь как барыня! — в голосе Ларисы прозвучал упрек.

— Барыня, — усмехнулась Женя, повторив ее слова. Она достала картошку из ведра с водой, стоящего рядом, и положила себе на доску. Внимательно наблюдая за Ларисой, повторила ее нарезку — мелкими кубиками.

«Не могла же я одна слышать крик? Здесь что-то не так» — Беспокойство нарастало, грозя вырваться наружу.

— Кто-то ночью кричал, — прервала молчание Женя. Она бросила нож и подняла глаза на Ларису. Та на секунду замерла, взгляд забегал, но затем продолжила работу.

— Я ничего не слышала, — ответила она, спокойно и безразлично.

— А я слышала. Это не приснилось и не померещилось. Я не спала до утра. Женя продолжила, внимательно вчитываясь в мимику старшей по кухне.

Лариса, не удостоив помощницу взглядом, поднялась из-за стола и откинула крышку тестомеса.— Сегодня у нас курники, так что давай, шевели ручками и забудь про отговорки, — деловито распорядилась она, включая машину. Прибор взревел так, что дальнейший разговор мог вестись лишь на пределе крика.

Глава 6

Глава 6

Яна поднялась по лестнице полицейского участка вслед за напарником. Павел, недовольно бормоча себе под нос, проклинал коллегу за очередное опоздание.

Синхронно усевшись за стол начальника, они поздоровались в один голос.

— Вы близнецы, что ли? — укоризненно усмехнулся Егор Степанович. Он достал из стола папку с бумагами и с шумом швырнул ее на стол.

Яна подняла глаза на Павла. Тот мельком взглянул на напарницу и подмигнул.

— Ну что, соколики? Хотя какие вы соколики, скорее тюлени! Хоть бы раз пришли вовремя! — Егор Степанович перешел на крик, брызгая слюной. Было очевидно, что содержимое папки испортило ему настроение с самого утра.

Так и было. В семь утра мужчина, гулявший с собакой по набережной, обнаружил труп девушки. Группа экспертов уже выехала на место, туда же, после краткого инструктажа, отправились и опера: Яна с Павлом.

— Холод собачий, — пробормотал Павел, садясь в машину к Яне. Он достал телефон и написал кому-то сообщение.

— Ну что, давно у нас не было трупов. Поздравляю, — причитала Яна, выезжая на трассу. — Думала, перезимуем на кражах и бытовухе, ан нет!

— Как Серега? — сменил тему Павел. — Давно его не видел. Он все там же работает?

— Нормально Серега. Все там же, все с теми же, — ответила Яна с раздражением, выезжая на мост. — И мороз сегодня! — Она вздрагивала, никак не могла согреться в машине.

— Да, вот дела, — усмехнулся Пашка. — Если бы тебя муж в дурку не упек тогда, вы бы и не встретились!

— Очень смешно! — Яна с силой ударила его в плечо.

— Ты чего? Я же правду говорю!

— А у тебя опять роман на шесть секунд! — парировала напарница. — Вот ты мне и завидуешь!

— Поворот пропустишь, Янка. Чему мне завидовать? Ты такая забавная.

У самого берега замерзшей реки лежало полуобнаженное, посиневшее тело девушки. Тонкие руки были раскинуты в стороны, словно в последнем прощании с миром. Длинные, мокрые волосы прилипли к бледным щекам, а на губах застыла гримаса, далекая от улыбки. Это была гримаса отчаяния, или, возможно, горького осознания конца.

К морозу добавился пронизывающий ледяной ветер. Он трепал остатки рваной рубашки погибшей, обнажая тело, уже тронутое инеем.

— Что скажешь, Василич? — Яна обратилась к судмедэксперту, ветерану отделения с тридцатилетним стажем.

Старик, сняв перчатки, сунул их в карман пальто, достал пачку сигарет и закурил. Его сухое лицо задумчиво уставилось на труп. Седая, неухоженная борода тоже покрылась инеем. Резкий порыв ветра сорвал с головы Яны капюшон пуховика. Она отвернулась, натянула его обратно и подошла ближе к эксперту.

— Ну что сказать, — протянул он сиплым, прокуренным голосом, — умерла от удушения, часов пять,семь назад. Синяки и ссадины: били девушку. Причем есть старые и свежие следы побоев. На снегу — след мужских ботинок, сорок пятого размера. Документов при ней нет. Убили, скорее всего, не здесь, сюда скинули. Остальное — позже.

Подняв воротник пальто, Василич отшвырнул окурок и направился к своей старенькой "восьмерке", припаркованной в двадцати метрах от реки, на обочине.

— Нужно выяснить, кто она такая, — Яна, переминаясь с ноги на ногу, хотела поскорее покинуть это место.

— Ладно, пусть заканчивают. Этой "снегурочке" уже все равно, а мы с тобой сейчас окоченеем, — Паша подтолкнул напарницу и направился к машине.

— Давай кофе выпьем. Что-то башка раскалывается! — усаживаясь на пассажирское сиденье, Паша достал телефон и задумчиво произнес: — Да-а, что ты о себе возомнила!

— Что, очередная пассия тебя послала? — Яна сняла капюшон и удобнее устроилась в кресле. Машина успела немного прогреться, пока они дошли до дороги.

—Нет, наоборот. Не отвечает. Вижу, что сообщения просматривает, но в ответ — тишина. Так уже больше месяца, — задумчиво произнес Павел.