И больше нет желания притворяться.
Друзья, скорей, похожи на прохожих.
Совсем нет сил сквозь слёзы улыбаться.
Наступит день, растает небо в лужах
И больше в них не станет отражаться.
Ты перестанешь видеть в людях Бога.
И в голове своей держаться за взрывчатку.
Всё станет серым, вот она– свобода:
Без сожалений, без любви и ласки.
Зальёшь ты сердце свинцовым морем,
Чтобы никто не смог в нём искупаться.
Не будет в твоей жизни много счастья,
Но и несчастий в ней почти не будет.
Ты соскоблишь из памяти все даты,
Закрасишь яркость, что терзает душу.
И станешь ты для всех простой прохожей:
Без веры, без надежды и без страха.
Идёшь, уставившись себе под ноги,
А в лужах солнце перестало отражаться.
***
Блокадница Я купила зелёнку, чтоб облить свою душу,
Вновь иду я по снегу, что скрипит равнодушно.
Мне навстречу бабулька тащит санками внучку.
Не услышать ей смеха, не погреть внучке ручки.
А в глазах бабки память:
Всех, кто в голод не выжил.
Ленинград обморожен, растерявший величие.
Окна выбиты миной, и служивые строем.
Ленинград, как мужчина, не сдаётся без боя!
Заслонит своим телом тех, кто всё ещё дышит.
Ленинград, как мужчина, защищает детишек.
В тон скрипучему снегу заскрипят мои зубы.
Я купила зелёнку, чтоб прижечь себе душу.
200 грамм аккуратно на газетке порежу.
Соберу вас, малютки, поделюсь своим хлебом.
Расскажу я вам сказку: про принцессу и принца.
Вы все жмётесь украдкой, как в морозы синицы.
Что же делать мне с вами?
Ваши грустные лица до конца этой жизни будут ночью мне сниться.
Мне казалось, что Бог захотел отвернуться
От несчастных людей, от истерзанных Русских.
Замерзают мосты, город в чёрном тумане.
Но идём на прорыв, и Господь снова с нами.
Отмечаем победу, что телами покрыта.
Отмечаем победу,
