Юлия Глухова – Совсем-совсем не любите собак? (страница 5)

Да что там, просто проходя мимо и наступив вам на ногу, лабрадор, хоть и не уменьшит количество пальцев, но педикюр испортит.

Зато! Бывает, вы случайно причинили собаке этой породы сильную боль – она не то что не укусит, даже не подумает огрызнуться. Всё, что она сделает – заскулит, то есть пожалуется, заплачет. У неё безбоязненно можно забрать пищу. В отличие от большинства собак, ничего, кроме глубокого сожаления в глазах, за этим не последует. Так что взвесьте риски, застрахуйте зубы-пальцы-педикюр и – вперёд, навстречу новым отношениям!

@ Сказки дядюшки Римуса… Просто держите ухо востро и смотрите в оба!

Охота

@ Охота! Охота! Что за ажиотаж? Кому охота на эту охоту? Но Хозяину, похоже, нравится.

Трясись ради неё сначала на машине, потом на катере (растопырив онемевшие от ужаса лапы), потом, поминутно оглядываясь, пешком до избы через медвежий лес. Медведя видели все, кроме меня. Кому-то это кажется забавным, кому-то – удивительным, а я просто не хочу его видеть, вот и всё!

Всегда полупьяные мужики в переполненной избушке не утруждаются запоминать моё имя. Зовут меня Геной! Да хоть Машей. Лишь бы кормили так же щедро и охотно. Фишка в том, что благодетелей много, а охотничья собака – одна. И каждый считает своим долгом меня угостить. Только и остаётся, что почаще попадаться на глаза. А для меня, вы понимаете, это не проблема. Хозяин избы, Вова, наблюдая за моей диетой, нет-нет да и скажет: «Ну у тебя и … спина!». А ещё он любит припугнуть мной новеньких, подходящих к нашей избушке: «Стойте, стойте! Я намордник надену!» Гости застывают и, переглянувшись, растерянно отвечают: «Так это же – лабрадор…». «Ну ща, отпущу, смотрите!» – радостно кричит Вова, спуская меня с поводка. Но уже по одному моему виду всем сразу становится ясно, что намордник здесь был бы ни к чему…

Вот и охотились бы не выходя из избушки! Нет же, надо встать ни свет ни заря, куда-то тащиться по медвежьему лесу, талдыча раздраженно: «Ганя, вперед! Ганя, вперед!» Нет уж, благодарю покорно, не в этот раз.

Потом чего-то ждём. Долго. Вот и поупражнялись бы пока в стрельбе, а то начнётся потом: «Где утка, где утка?» А я бегай по кустам, по болоту, греби в ледяной воде в поисках подстреленной дичи… Хорошо, если эта утка уже не шевелится. Тогда я, не теряя достоинства, несу гордому хозяину трофей. А если ещё трепыхается? Схватить сразу боязно, а долго приплясывать вокруг – мужики засмеют. А если на воде? Плаваю кругами, как дурак, вздрагиваю при каждом всплеске раненой птицы. Как-то в рыболовных сетях запутался – намоталась, кругами-то… Пришлось Хозяину меня спасать.

И, главное, кому нужна эта утка? Только детей пугать. Редкий случай, когда я полностью солидарен с Мамой. Умная женщина, ни разу с нами на охоту не ездила (не знаю точно, уток побаивается или медведей…).

В общем, после охоты сплю я день, ночь и ещё один день, не помня, где и при каких обстоятельствах заснул. А потом, где-то через неделю или две, начинаем с Хозяином вспоминать… Собираем друзей – благодарных слушателей, и как-то сами собой рождаются истории… О доблести и верности, о меткости и храбрости, о выносливости и сказочном терпении… Да мало ли ещё о чём… А пока потрясённые слушатели молчат или завистливо вздыхают украдкой, Хозяин благодарно треплет меня за ухо.

Так вот, оказывается, для чего она – охота!

Шерсть

@ Я опять начал лезть.

На полу вдоль плинтусов «наметены» черные сугробики, и на первый взгляд может показаться, что в доме давно не мыли полов. Концентрация шерсти в постелях и кастрюлях (то есть там, где, по Маминому разумению, её в принципе быть не должно) существенно возросла. При моём появлении (да что? просто пришёл! я у себя дома!) она злобно косится и, кажется, вот-вот превратится в ту, вторую бабу («завели в доме грязь»).

Швабры-лентяйки расставлены по квартире как будто мне в назидание. Тазы с плавающей в воде шерстью мешают всем ходить и специально не убираются, демонстрируя домочадцам: «А зачем? Всё равно лучше не будет. Никогда!»

Мама молчит, сжав зубы. Хозяин делает вид, что всё нормально, но иногда до меня доносится его обиженный шёпот: «Это наша собака! Ничего не хочу больше слышать!» Детям всё равно, если не заставлять их мыть полы. По-моему, им не мешали бы ни консервные банки, ни разбросанная туалетная бумага под ногами. В ящиках их письменных столов и не такое навалено! Но любимым деткам многое прощается, а мне – нет. Сверлит взглядом сквозь стены…

А ведь, если призадуматься, то кто здесь – лишнее звено? Кто высасывает из пальца проблему? Кто нагнетает напряжение в наших семейных отношениях? Кто, в конце концов, вечно всем и всеми недоволен?

Но и она, как оказалось, не совсем конченая. Сегодня после обеда недоеденными остались два отличных говяжьих мосла. С хрящами, жилами, мясом и даже салом. (Чудаки! Похлебали щи с капусткой, отпилили ножичком то, что можно съесть, не запачкавшись, и думают, что с обедом справились!) Так вот, всем понятно, что если отдать мне мосол на растерзание, то через три минуты пол в кухне и коридоре будет равномерно покрыт слоем говяжьего жира и слюны. А отмывать холодный жир с кафеля – это не то же самое, что собирать шваброй-лентяйкой надоевшую шерсть! Хозяин и говорит:

– Отдадим?

– С ума сошёл? Я уже четыре раза сегодня полы вытирала! Да я лучше выброшу.

Хозяин (крыть-то нечем!) ретировался по своим делам. А она, оставшись одна, говорит: «На уж, жри. А то век потом не простишь…»

И вот, лежу я на своем топчане, размышляю перед послеобеденным сном, а она, горемычная, с губкой по полу ползает, заодно и свежую шерсть соберёт…

Переезд

@ Все ждут переезда.

И я жду, хоть не совсем понимаю, что это такое будет.

Дети хотят перемен. Хотят получить по собственной комнате, с собственными окнами, дверью, пространством, наполненным их собственными вещами и вещичками. И чтобы к ним не лезли.

Мама хочет, чтобы дети разошлись по разным комнатам и перестали скандалить. Чтобы думать: «Он – там, а она – там. И всем хорошо. И никого не слышно».

Хозяин хочет, чтобы все были довольны: Мама и дети. И чтобы новое скорее стало привычным, удобным и уютным.

А я – сомневаюсь.

Возьмём детей. Им кажется, что они страшно надоели друг другу, но младшая без конца бегает к старшему со своими наивными вопросами, а он, проходя мимо, непременно подойдет поддразнить сестру. И каждый вечер, перед сном, они подолгу разговаривают друг с другом, потому что спят в одной комнате и поневоле оказываются «близкими»… А если между ними появится стена, то разница в возрасте, поле, интересах может быстро сделать их почти чужими.

Возьмём Маму. Сейчас она хозяйничает в квартире, в которой прожила около двадцати лет. Всё здесь придумано и создано Мамой. Сначала – для неё и Хозяина. Потом – для сына. Чуть позже – для маленькой дочери. Годы шли, и дом менялся в угоду хозяевам. Но угодить так и не смог – обветшал, стал тесным и старомодным. Но это Мамин дом, и если бы не выросшая семья, она не поменяла бы его ни на какой другой… И хоть новый дом тоже придуман и создан Мамой, кто знает, как сложится жизнь на новом месте?

Возьмём Хозяина. Он вообще предпочитает оставаться в прошлом, там, где Мама – молодая и весёлая, дети – маленькие и трогательные, а он сам – всесилен (по крайней мере, для них троих). Он не хочет перемен. И тем ему тяжелей, что перемены зависят прежде всего от него. А ему они не нужны! Его всё устраивало, он был вполне счастлив без них. И вот Хозяина как упрямого мула тянут, тянут в новую жизнь. Кто знает, может она и будет не хуже прежней? А может, и лучше?

Возьмём меня. Я не помню того, что родился в далёкой Москве и щенком был привезён на Сахалин. Мои воспоминания начинаются с нашего дома. Благодаря мне когда-то ковровые покрытия были сменяны на паркет (его легче мыть), а линолеум, который во многих местах я порвал в лоскуты, – на крепкую плитку. Мебель ещё носит следы моих детских зубов, и это придаёт ей статус «фамильной ценности». Здесь вся территория чётко поделена для меня Мамой на «можно» и «нельзя», и я вполне смирился с этим. А как будет там, на новом месте, где всё – новенькое и чистенькое? И не буду ли я читать ежедневно в любимых глазах: «Ну вот, завели в доме грязь!»

Посмотрим.

Кот

@ Сегодня видел кота.

Странный выбор – быть котом. Странная рожа, странные движения, странные желания…

Вечно сидит под чужими машинами. Орёт оттуда, чтоб никто не лез к нему. Да кому ты нужен? Ты же кот!

Ведёт себя так, как будто всего боится. Но если напасть, сразу поймешь, что это не так – не боится, а ненавидит и даже презирает. А за что? За то, что я не жмусь трусливо по углам, не ем дрянь, не помешан на гигиене?

Как только замечаю кота, сразу срываюсь с места – догнать и прибить гадость! А ведь я не такой. И этого конкретного кота вижу впервые. Что со мной происходит? Подумаю об этом перед сном…

…По-моему, собакам не свойственна беспричинная ненависть. Да и далеко не всякая причина будет достаточной, чтобы я не простил сразу же, окончательно и безоговорочно. Так легче жить. Веря, что зло случайно, а добро – закономерно. Жди добра, не думай про зло, не замечай его, забывай обиды и боль. Это мое кредо.

Люди живут не так. Один раз ушибся об угол, всё, угол – плохой, никогда ему это не забудется, не простится. Думают, в этом секрет выживания популяции. Помни зло, затверди в уме его приметы, запах, свойства, будь подозрителен, недоверчив. Как кошка! Будь осторожен, за каждым углом (уже раз подвёл тебя!) представляй себе зло, готовься дать отпор, а потом – выдыхай, если пронесло. И постигнешь мудрость – мир враждебен, начинай ненавидеть его во всех его проявлениях заранее.