Юлия Гладкая – Читающие знаки (страница 3)

– И это лишь часть магии Семиотика, – сообщил дядя Саша. – Артем мог бы изменить будущее несчастного мороженого, но не стал. А теперь к главному. Вчера к вам в гости приходил один наш с папой знакомый, помнишь? – Макс кивнул, еще бы не помнить. – Так вот, он принес приглашение в этот загородный лагерь. И придется, друг мой, в него поехать.

Макс растерялся – похоже, крестный и отец говорили серьезно.

– Дядь Саш, а если я не хочу учиться на колдуна?

– Нет, сынок, – ответил папа вместо крестного. – Ехать обязательно, это интересно, и Саша ведь уже сказал, это приключение. Неужели ты просто так откажешься? – папа заглянул в зеленые глаза сына и увидел в них знакомый огонек авантюризма. – Ну так что, Макс? Едешь?

– Ну, если уж вы оба говорите, что надо, – картинно вздохнул Макс, – то еду!

– Молодец! – обрадовался дядя Саша.

Папа поднялся из-за стола.

– Вернусь через минуту, только заплачу за вазочку.

– Кстати, Макс! – воскликнул крестный. – Чуть о подарке не забыл, – и протянул мальчику кожаный мешочек, перетянутый зеленой тесьмой, кончики которой украшали две серебристые полукруглые подвески. Макс тут же с интересом распутал нить и высыпал содержимое на стол.

– Мел? – удивился он.

– Мел, – подтвердил крестный. – Но это болотный мел. Говорят, ведьмы северных топей с помощью него такое творят, – крестный зажмурился. – Ухх! Дух захватывает!

– Здорово, – отозвался Макс, рассматривая мел, похожий на школьный, разве что не ровный, а похожий на осколок валуна.

– Мой совет, просто так мелом не рисуй, а то вдруг не врут люди, – закончил мысль дядя Саша.

Макс аккуратно сложил мел в мешочек, завязал той же тесьмой и положил в карман.

– И никому не рассказывай о нем, – уже шепотом добавил крестный. – Будет наш секрет, идет?

Макс кивнул. Тут как раз вернулся папа.

– Папа.

– Да, сынок? – отец сел за стол и взглянул на Макса с опаской, словно ожидая подвоха.

– А можно еще мороженого? – с улыбкой попросил Макс.

– Сколько угодно! – воскликнул дядя Саша, и папа рассмеялся.

Часы на ратуше пробили четыре. День однозначно удался. Мороженое, прогулка по старому городу, кормление уток на пруду. Они обсуждали машины и поездки, рыбалку и шахматы, всё как Макс любил. Уже вечером, когда ждали трамвай, провожающий их дядя Саша пожал Максу руку и, загадочно оглядевшись вокруг, шепнул на ухо:

– Макс, запомни, предстоящая поездка – тоже секрет, понятно? – и серьезно на него взглянул.

Мальчик кивнул.

– Конечно, дядя Саша, никому ни слова! – а про себя добавил: «Кто бы мне поверил?»

Макс до поворота смотрел на крестного, стоявшего на остановке, пока трамвай выстукивал колесами вечную песню дорог «тук да тук, да тук». Макс думал, что это удивительный день, и, если рассказанное правда, хотя зачем папе и крестному врать, то лето станет… слово никак не подбиралось, но наконец словно вынырнуло из глубин памяти – волшебным, да, именно волшебным. С этими мыслями Макс задремал.

На следующее утро в окно ярко светило солнце, и невидимая глазу птичка радостно чирикала, напевая веселую весеннюю мелодию. С кухни вкусно пахло блинчиками, и Макс не стал ждать, когда позовут к завтраку, а быстренько умылся и пришел сам. Папа стоял у плиты и деловито колдовал над сковородкой, периодически пополняя растущую стопку блинов.

– Доброе утро, – произнес Макс, садясь за стол.

– Доброе утро, – папа отвлекся от блинов. – Как спалось?

– Как в первый день каникул, – соврал Макс, сны которого заполняли бой часов и осколки не то льдин, не то стекла.

– А у меня для тебя кое-что есть, – папа вытер руки о полотенце и пододвинул к Максу тетрадь в странной обложке. – Вот, – гордо сказал он.

У Макса имелись тетради и ручки, но папа явно был доволен подарком.

– Спасибо папа, – сказал Макс и уже хотел унести тетрадь в комнату, но папа остановил.

– Погоди, сын, это не просто тетрадь, это дневник в коленкоровой обложке. Сегодня такие редкость, он мне еще от отца достался.

– От дедушки?

– Да, – подтвердил папа. – Так вот, начиная, ну, допустим, со вчерашнего дня, записывай сюда всё, что случается необычного. Но не просто так, а сначала опиши знак, который видел перед этим, ну, возможно, это картинка или надпись.

– Или крест скорой помощи? – уточнил Макс.

– Именно! – согласился папа. – Вот пишешь «крест скорой», а напротив «с крыши упал снег». И дальше в таком же духе. Дата заметки и что происходило. Понятно?

– Вполне, – согласился Макс.

Каникулы начались.

Неделя пронеслась так же быстро, как облака в небе. Макс успел позабыть о дневнике для знаков, о летней поездке в непонятный лагерь. Просто мальчишка, который читает книги и гуляет по городу.

Забыв про календарный апрель, всю ночь сыпал снег липкий и пушистый. Макс решил попрощаться с зимой и поспешил во двор. Вызвал лифт, вошел в него и привычно стал смотреть на рекламные проспекты. На секунду возникло ощущение, будто в глаз попала соринка, потому что изображение расплылось, и над улыбающейся девушкой Макс с удивлением прочел: «Спаси Мишку». Вспомнив кривую усмешку своего мучителя, Макс помотал головой и снова взглянул на надпись, девушка в полосатом галстуке так же улыбалась с рекламного плаката, который гласил: «Погаси сберкнижку».

– Чудеса какие-то! – удивился Макс, но тут его внимание привлек другой плакат. На фоне упаковок чая, россыпи сахара и мешочков для круп красными буквами сияло: «У аллеи». Макс понимал, что читает неправильно, может, не выспался или еще почему, но тревога уже начала царапать невидимыми коготками.

Уже выбегая из раскрытых дверей лифта, краем глаза Макс заметил тот же чай и сахар, и слово «бакалея», алым по-черному. До аллеи добрался быстро – воскресное утро еще не выпустило людей из крепких объятий подушек и одеял, и только выпавший за ночь снег заполнял собой пустые улицы, сверкая на солнце. Макс огляделся, Мишки и его соратников нигде не было.

– Мишка! – крикнул Макс. В голове крутилась мысль, как нелепо он выглядит, стоя на пустой дороге и крича имя старого врага. Он уже хотел забыть о надписях и пойти в кофейню, но тревога и не думала проходить, а, наоборот, усилилась и скребла, словно мыши в подполе. Макс пробежал до фонтана – пусто. У запорошенной скамейки пятеро голубей нервно дергали головами, посматривая на мальчика то одним, то другим круглым глазом с желтой радужкой. Еще пара птичек помельче переговаривались на ветках дерева, словно обсуждая ночной снегопад. Чуть впереди пробежала кошка, ее светлая шерсть сливалась со снегом.

«Как белый кролик», – подумал Макс. Кошка тут же остановилась и неодобрительно посмотрела на мальчика, а затем мяукнула, будто призывая: «Иди за мной», и скрылась в кустах. Макс задумчиво направился следом, пробираясь через те же кусты, где прошла кошка, но мохнатая хулиганка словно исчезла. Зато отсюда начиналась цепочка следов с тремя звездочками на подошве и обрывалась у черной пасти канализационного люка. Макс подбежал к люку, крышка отсутствовала, внизу было темно.

– Мишка, Мишка, ты тут? – негромко позвал Макс. Сначала никто не ответил, а потом Максу почудилось, что из колодца доносится приглушенный звук похожий на стон, и волосы на шее у мальчика встали дыбом.

– Мишка! – заорал он, – Мишка это ты?

Звук повторился, и уже было ясно, что там, на дне, стонет человек, не в силах крикнуть громче или сказать что-то членораздельное. Макс почувствовал, что взмок.

– Мишка, ты держись, я сейчас позову помощь, – и что есть сил мальчик рванул от колодца к оживленной дороге. Потом вместе с прибежавшими взрослыми Макс суетился у колодца, и больше мешался под ногами, чем помогал, но уйти домой, оставив одноклассника в беде, не мог. Предлагал поднять Мишку на одеяле, как на гамаке, и готов был сам спустится в колодец.

В колодец его никто не пустил, зато Макс узнал, что только спасатели могут оказывать помощь, а самим нельзя, потому что можно сделать пострадавшему только хуже. Он ждал скорую у дороги, чтобы показать, куда ехать, и считал секунды до ее прибытия. А позже, когда Мишку уже вызволили из темного колодца, Макс хотел поехать с ним в больницу, и огорчился, что ему не разрешили. Мишка был бледен, но держался молодцом, обещая, что завтра уже будет на ногах.

Мишка отделался переломом ноги и сотрясением. Он заправским героем лежал на кровати и только иногда повторял: «Мама, ну всё хорошо, чего ты?» Его мама плакала, повторяя Максу, что если б не он, то могло быть и хуже. Непонятно, что хуже и насколько, но понятно, что ничего хорошего. Она обнимала сына, а потом так же кидалась обнимать Макса, пришедшего проведать спасенного. Макс краснел и утверждал, что Мишка сильный, он бы полежал и сам вылез, и Мишка соглашался. Макс стал героем двора.

В тот же день папа зашел в комнату Макса и спросил, делает ли он записи в дневнике.

– Папа, – стушевался Макс, – Ну, пока нет, ничего же не случалось.

Папа серьезно посмотрел на мальчика.

– Так уж и ничего?

– Ну, почти, – Макс поскреб затылок.

– А как же ты Мишку отыскал? – не отступал папа. – Случайно?

– Случайно, – согласился Макс, но понял, что всё не так просто и нужно кое-что спросить у папы.

– Пап, а когда слова читаешь не так, как написаны, это тоже фиксировать в тетрадку?

– Обязательно, Макс, – папа сел рядом с ним. – Буквы – те же знаки, только и успевай понимать.