Юлия Гетта – Сладкий яд или я на все согласна (страница 18)
И это… нравилось мне. Безумно нравилось. Этот контраст сводил с ума, хотелось продлить эти ощущения, усилить их, понять, как далеко всё может зайти…
Мои губы разомкнулись сами собой и на выдохе громко произнесли:
- Ещё…
Услышала, как сзади раздалась тихая усмешка, и уже в следующее мгновение я получила желаемое.
Боль. Взрыв. Мой сдавленный крик. Огонь по венам. Огонь внизу живота.
- Ещё!
Он делал, как я просила. Один за другим наносил короткие интенсивные удары. Ещё, ещё и ещё. Я знала, что могу остановить его в любой момент, но не останавливала. Я хотела пройти через это, прочувствовать всё до конца, проверить, испытать себя на прочность, и все больше погружалась в это огненное безумие. А потом вдруг что-то неуловимо изменилось, перевернулось с ног на голову, и я словно попала в другую реальность. Где нет боли, нет мыслей, нет ничего, кроме одного только сумасшедшего наслаждения. Не знаю, как долго это длилось, время для меня перестало существовать. Эйфория, безграничное счастье, невесомость, не знаю, как ещё это описать, какими словами передать своё состояние, но я словно парила в облаках, словно побывала в раю, и совершенно не волновалась о внешнем мире, который остался там, внизу, где-то очень далеко.
И только он был рядом со мной. Я чувствовала его присутствие, чувствовала, как он ласкает меня, как стягивает через голову мое платье. Как входит в меня, подпитывая моё необыкновенное состояние потрясающим чувством наполненности. Я не сразу это осознала, но в какой-то момент поняла, что именно он и был той самой эйфорией, в которую я погрузилась, он и был моим персональным раем. Позже я узнаю, что этому состоянию есть научное объяснение, и называется оно сабспейс, но пока это не имело для меня никакого значения. Ничего вокруг не имело значения, кроме того, что он рядом. Испытывая к нему чувство бесконечной благодарности и безграничной любви, готовая сделать для него абсолютно всё, что попросит, я растворялась в нём. Отдавала всю себя без остатка… И ничего прекраснее этого я в жизни своей не знала.
***
Плавный ход машины укачивал, и, даже, несмотря на довольно громкие басы звучавшей в салоне музыки, меня утягивало в сон, но засыпать я не хотела. Вова попросил Марка отвезти нас домой, и теперь я нежилась в таких уютных и родных объятиях на заднем сидении дерзкого спортивного автомобиля. Я чувствовала себя довольной и очень уставшей. А ещё какой-то новой, взрослой, и… порочной. Но эта характеристика нисколько не огорчала меня, а наоборот, даже нравилась. Более того, я как будто даже была горда этим.
Возможно, с точки зрения приличного общества, всё, что произошло сегодня между нами - это плохо и неправильно, но меня нисколько это не смущало. Меня не волновало общественное мнение, или общепринятые нормы морали. Единственное, что меня волновало здесь и сейчас, это его мнение, и то, что только мы с ним вдвоём считаем правильным. А мы оба сейчас были довольны и счастливы. Я это знала, чувствовала.
А ещё я чувствовала огромную благодарность к Марку. Кто знает, если бы не он, сегодня все могло бы сложиться совершенно иначе. Когда мы выходили из машины, я немного задержалась, и, поймав в зеркале заднего вида его взгляд, одними губами произнесла:
- Спасибо!
Он улыбнулся в ответ и подмигнул мне:
- Не за что, птичка.
***
Эту и следующие две ночи я провела в объятиях любимого мужчины. Он был очень внимателен и нежен ко мне, боли больше не причинял, и я об этом его больше не просила. То, что произошло в клубе, мне хоть и понравилось, но пока попа ещё ныла, повторять что-то подобное совсем не хотелось. И он будто это чувствовал или понимал, а может, и сам пока ничего такого не хотел. Мы занимались самым обычным сексом, точнее, обычным с объективной точки зрения, для меня же каждый миг, проведённый рядом с ним, был волшебным.
Мы все время были вместе, не считая моих занятий. Каждое утро он отвозил меня на пары, а после сразу забирал, мы ехали к нему, или в какое-нибудь заведение, пообедать или поужинать, а после все равно снова к нему.
Много разговаривали обо всем на свете, и он был настолько интересным собеседником, каких я никогда ещё в жизни своей не встречала.
Удивительно было то, что наши мнения практически во всем очень сильно расходились. То, что он говорил мне, всегда по началу казалось неправильным, иногда даже абсурдным и возмутительным. Но когда он объяснял свою точку зрения, в моих взглядах всё начинало переворачиваться с ног на голову, и в итоге я с удивлением для себя понимала, что он прав, и всё, что он говорит, на самом деле очень даже справедливо и обоснованно.
- Какая твоя любимая книга? - спросил он однажды, после того, как мы подряд несколько часов любили друга, а после уставшие лежали голышом на кровати, и его рука медленно скользила вверх и вниз по моей спине, нежно лаская кожу.
- Грозовой перевал, Эмили Бронте, - не задумываясь, ответила я.
С тех пор, как я прочла эту необычную и удивительную историю, не было ещё ни одной книги, которая настолько бы запала мне в душу и смогла бы перебить столь сильное впечатление.
- Не читал, к сожалению, - ответил он, проводя пальцами дорожку вдоль моего позвоночника. – О чём она?
- Она о любви. Но не о такой, о которой все мы все с детства привыкли читать в сказках, а о настоящей. Которая несет в себе не только радость и счастье, но и боль, разочарование, и даже разрушение, но от этого она не становится менее прекрасной, – с удовольствием поделилась я. - А какая твоя любимая книжка?
- Сто лет одиночества Гарсии Маркеса, - ответил он так же, как и я, не задумываясь.
Я читала эту книгу. Но она мне совершенно не понравилась. Более того, я не понимала, как подобное вообще может кому-то понравиться? Я даже приподнялась на локтях и недоуменно посмотрела на него. Очень тяжёлый роман, где описаны тяжёлые, несчастливые судьбы людей, никто из которых в итоге так и не стал счастливым. До середины книги я вообще не понимала, что к чему, и с какой целью автор описывает все эти события, но ближе к середине меня, наконец, осенило. Каждый герой, несмотря на то, что он жил в семье, имел близких людей, любил - на самом деле был очень одинок. Насколько я поняла, в этой книге Гарсиа Маркес пытался раскрыть идею врожденного одиночества человеческих душ. Но от этого книга не стала мне нравиться больше, а скорее наоборот, вызвала нестерпимую грусть и тоску. Уж слишком депрессивным тогда получается наше существование. Каждый человек, наверное, иногда чувствует себя одиноким, но все же хочется верить, что это временное чувство, и никак не является сутью нашего бытия.
- Почему? - спросила я, напряжённо вглядываясь в его лицо. - За что эта книга стала твоей любимой?
- Она обнажает сущность человеческой души, - подтвердил он мои собственные мысли.
Только в отличие от меня, он, похоже, был с этим согласен. А вот я согласиться никак не могла.
- Нет, - завертела я головой, - Она убивает надежду. Она показывает жизнь, как безысходность. Словно мы все заранее обречены на страдания.
- Так и есть, - грустно улыбнулся он.
- Нет! Все не так! - снова замотала я головой, распаляясь, - Человек не одинок, и он может быть счастливым, если только захочет. Это просто выбор каждого. Эта книга - как взгляд пессимиста, стакан которого наполовину пуст!
- А твой стакан наполовину полон? - усмехнулся он.
- Да! Конечно! - возмутилась я, но сейчас же немного смутилась. - Даже больше, чем наполовину, сейчас он полон почти до краев…
- Рад это слышать, - довольно улыбнулся он.
- Но все же я не понимаю, за что ты любишь эту книгу?!
- Она умещает в себе всю суть человеческой натуры. Обнажает наши грехи и пороки. Она словно маленькая модель человечества.
- Ты хочешь сказать, что все люди на земле похожи на героев этой книги?
- Не в буквальном смысле, конечно, но, в общем, да. Весь людской род словно так же проклят, как род Буэндия. Посмотри вокруг. Людьми управляют пороки. Неважно какие, будь то инцест, гордыня или банальная лень. Мы страдаем от них, тонем в них, словно в болоте, слишком умные, чтобы придумать себе оправдание, и слишком слабые, чтобы справиться с ними. Других презираем за то же самое, тешим себя мыслью, что сами лучше других, а, в сущности, мало чем друг от друга отличаемся. Так же заключены в тюрьму из собственных страхов и эгоизма. Заняты вечной гонкой за достижением каких-то своих эгоистичных целей, достигая которые, не получаем удовлетворения, а если и получаем, то совсем ненадолго. А потом снова погружаемся в тоску и разочарование. Мы все гонимся за пресловутым миром и счастьем, но сами совершенно не способны жить в мире и быть счастливыми. Чем больше мы получаем, тем большего хотим, и эту жажду невозможно утолить, и насытиться невозможно. Мы уже почти угробили нашу планету своей жадностью. Всё ведь может закончиться примерно так же, как в этой книге, но только нас не муравьи сожрут, а цунами, к примеру. Все это видят и понимают, кричат об этом во всех СМИ, но по большому счёту никто ничего не делает, чтобы это исправить. Потому что каждый из нас слишком занят собой. Люди мнят себя венцом творения, а на самом деле больше напоминают ошибку природы. Верят, что живут ради какой-то великой цели, имеют важное предназначение, и на уровне инстинктов боятся признать, что, по сути, вся наша жизнь абсолютно бессмысленна.