Юлия Гетта – Плохая компания (страница 33)

— Я так понимаю, это ты Карим? Кореш этого чмошника? — небрежно поинтересовался он, переведя взгляд на Сашу.

— Ну я, — сквозь зубы ответил парень, мечтая раскроить ему рожу и сатанея от своей беспомощности.

— Он сказал, что у тебя бабки его. Правда это? — Шумилов лениво повел головой в сторону Степы.

Саша ошалело уставился на друга, не веря, что тот мог такое сказать. Но реакция Степы была неутешительной. Поймав его взгляд, парень одними губами произнес «Прости» и виновато опустил голову вниз.

— Ты только хорошо подумай, прежде чем отвечать, — вкрадчиво добавил Шум, медленной вальяжной походкой, будто невзначай, приближаясь к Насте, которая испуганно следила за каждым его движением широко распахнутыми глазами. — Если обманул он, мы все дружно отсюда уйдем, как будто нас тут и не было. Но это трепло ты больше в жизни своей никогда не увидишь.

— У меня есть деньги, — мрачно отозвался Карим после небольшой паузы. — Сейчас достану.

Благодаря всех богов за то, что сделал тайник на кухне, и ему не придется оставлять Настю наедине с этими ублюдками даже на время, Карим подставил стул к стене и снял крышку вентилялицонного отверстия. Нащупал рукой толстую пачку купюр, завернутых в пакет, спустился, и бросил её на стол.

Шумилов кивнул амбалу, что сидел рядом с Настей, тот проворно развернул пакет и принялся пересчитывать купюры.

— Тут меньше половины, — сообщил он, закончив считать, и перетягивая пачку резинкой, как было.

— А где же остальные? — лениво поинтересовался Шум, с прищуром взглянув на Сашу.

— Это все, что у меня есть.

Шумилов посмотрел на парня со скучающим выражением лица, и задумчиво покивал, после чего перевел взгляд на Степу и зачем-то принялся медленно закатывать рукава своего пиджака.

— Ты, сука, зря мое время потратил, понимаешь это? Чмо сраное, — проникновенно произнес он с обманчиво ласковой интонацией. — Как можно быть таким тупым, я не понимаю?

— Шум, у меня завтра будут бабки, я тебе клянусь, — тихо прохрипел Степа. — Прошу, дай еще один день…

В ответ на это Шумилов только усмехнулся, и со всей дури зарядил ему кулаком в живот. Раздался отвратительный глухой звук, и Степа согнулся пополам, но ублюдку этого показалось мало. Он начал методично избивать его. Бил сильно, по ребрам, по печени, в солнечное сплетение. Степа терпел, не орал, и даже не пытался сопротивляться.

Настя закрыла лицо ладошками и склонила голову к коленям, буквально сжавшись в комок. Саша не представлял, как будет потом объяснять ей все это, да и ему было не до того сейчас. Потому что ублюдок никак не останавливался. Все долбил и долбил бедного пацана, словно собирался прямо здесь забить его насмерть.

— Шум, пожалуйста, дай ему еще время, — в конце концов, не выдержал он, когда Степа ничком завалился на пол, а Шумилов стал пинать его ногами. — Хотя бы пару дней. Забери вот, мой телефон. Ноут еще у меня есть, телевизор. Я сам найду бабки, и сам верну тебе все, отвечаю!

Удивительно, но это сработало. Шумилов перестал избивать полуживого Степу, и повернулся к Кариму, растянув губы в хищной ухмылке.

— На себя его долг возьмешь? — прищурившись, поинтересовался он со сбившимся дыханием.

— Возьму. Только не трогай его больше.

— Что ж, все слышали, да? — с напускным весельем отозвался ублюдок, окинув взглядом всех присутствующих. — За язык тебя никто не тянул. Теперь его долг — твой. Даю тебе сутки. Привезешь бабки ко мне в офис. Кент твой ненаглядный знает, где это.

— Дай хотя бы два дня, — сухо отозвался Карим, не представляя, как будет выкручиваться из этой ситуации.

— Сутки, — с нажимом повторил Шумилов, хищно облизнув губы и перведя взгляд на Настю, которая так и сидела, согнувшись пополам и зажав ладошками глаза. — А чтобы тебе легче было бабки найти, подружка твоя со мной поедет. Да, Настенька?

Настя оторвала руки от лица и вскинула на него взгляд, полный самого настоящего ужаса.

— Нет! — заорал Карим и бросился к ней, но амбал, что сидел рядом, подскочил и загородил собой путь.

— Она никуда не поедет, я сказал! — с ненавистью процедил он, посмотрев на Шумилова. — А иначе ты вообще никаких бабок не увидишь!

— Ты мне еще условия будешь ставить, сучонок? — брезгливо поморщился тот. — Если через двенадцать часов бабок не будет, она и закроет долг твоего дружка-чмошника, уяснил? Все, Кеша, бери девчонку, и уходим.

Не помня себя от ярости, Карим бросился на того, кого Шумилов назвал Кешей, и повалил его на стол, нанося беспорядочные удары кулаками куда придется. Настя, взвизгув, подскочила с места и забилась в угол между стеной и столом.

— Настя, бегом на балкон, зови на помощь, звони в полицию! — крикнул он ей, но девушка не двинулась с места. Лишь еще громче завизжала, а в следующее мгновение парень почувствовал сильный удар по затылку, и перед глазами в один миг все потемнело.

Когда Саша очнулся, в комнате уже никого не было. Если не считать его «дружка-чмошника». Ефим сидел на полу, опираясь спиной на стену, и глухо постанывал.

— Где Настя?!

Карим рывком поднялся на ноги и бросился к нему, но голова резко закружилась, и парень едва не снес стол, в итоге повалившись обратно на пол.

— Прости меня, бро, — прохрипел Ефим, заходясь сухим кашлем. — Этой ночью у меня были бы бабки. Я чуть-чуть не успел. Но еще не поздно. Шум сказал, двенадцать часов ее трогать не будет. Он всегда держит слово. Еще можно успеть. Только вот я сдвинуться с места не могу…

Выходит, это не кошмарный сон, и ублюдок все-таки забрал ее… Все внутренности скрутило в тугой узел, и Сашу едва не вырвало. Что теперь делать? Что делать?! Звонить ментам, или Настиному отцу?.. Нет. Пока они расшевелятся, найдут ее, если вообще найдут, эта мразь может сделать с ней все, что угодно. Остается только один вариант. Любой ценой найти бабки и привезти их ему как можно скорее. И надеяться, что урод сдержит свое обещание.

Саша повернул голову и уставился на Ефима невидящим взглядом.

— Говори, что надо делать.

29

— Садись вперёд Кеша, а я Насте компанию составлю на заднем сидении. Да, красавица? — насмешливо произнес тот, кого парни называли Шумом, и потянул девушку к машине, больно впившись пальцами в ее руку чуть выше локтя, хоть Настя и обещала ему пятью минутами ранее вести себя смирно.

Один из тех мужиков, что были с ним, открыл перед ними дверцу заднего сидения чёрного тонированного гелендвагена, припаркованного у входа в общежитие, и казавшегося зловещим инородным элементом на фоне старенького четырехэтажного здания.

Все происходящее напоминало Насте какой-то жуткий кошмарный сон. Казалось, такого не могло случиться с ней на самом деле. Трое бандитов хотят увезти ее куда-то на своей страшной машине, и от мыслей, что они могут сделать с ней позже, девушку тошнило, а все ее тело пробивало ознобом. Но это было не самым страшным, что сейчас беспокоило Настю. Саша остался дома без сознания, и неизвестно, как скоро он очнётся. О том, что он может вообще не очнуться, Насте не хотелось даже думать. И не потому что в этом случае он уже точно не сможет найти деньги, и тогда, если верить словам бандита, ей придётся рассчитываться за долг Степы самой, вполне понятно, каким именно способом. А потому что если с Сашей что-то случится, тогда ей будет уже все равно. Она не сможет без него жить. Просто не сможет и все.

Холодная кожа сидения в щедро обдуваемом кондиционером салоне автомобиля неприятно липла к оголенным участкам кожи, заставляя Настю ёжиться, а вальяжно расположившийся рядом с ней бандит, закинул руку на спинку позади девушки, и по-хозяйски уложил свою огромною ладонь ей на плечо, вынуждая вжиматься в ледяное сидение изо всех сил. Больше всего на свете хотелось сказать ему, чтобы убрал от неё свою руку, но Настя боялась. Ненавидела себя за эту трусость, но ничего не могла с ней поделать. Перед глазами до сих пор стояла леденящая кровь картина, как этот мужчина жестоко избивает Степу с таким ледяным бездушным взглядом, будто он не человек, а машина для убийств. А когда он взял табуретку и ударил ею Сашу по голове, на миг девушке показалось, что он действительно убил его. Она словно и сама умерла в этот момент. Даже страх отступил и, не помня себя, бросилась к парню, чтобы закрыть его собой от следующего удара. Но следующего удара не было. Только жуткий вкрадчивый голос бандита над головой, как сквозь толщу воды:

«Что, любишь его, Настя?.. Тогда пойдёшь со мной и будешь вести себя тихо. Или он станет наглядным пособием для других, кто решит, что меня можно кинуть на бабки»

И она согласилась. Не кричала больше и не сопротивлялась, когда чьи-то жестокие руки оторвали ее от Саши и повели к выходу. Девушка едва успела ледяными пальцами осторожно ощупать голову любимого, и убедиться, что она цела, и парень дышит. Только бы и дальше дышал. Только бы не было никаких страшных последствий после такого удара.

Пока ее вели по темному коридору, пока спускались вниз по лестнице, девушка без конца молилась. Как заведённая, повторяла про себя одни и те же слова:

«Господи, я все выдержу, любое испытание. Только пусть он будет жив и здоров, умоляю. Пусть он будет жив и здоров…»

Она и сейчас пыталась молиться, но тяжелая чужая ладонь на плече не позволяла сосредоточиться. Все ее существо противилось этому неправильному прикосновению. Хотелось скинуть ее с себя, хотелось исчезнуть, провалиться сквозь землю, только не быть сейчас здесь, не чувствовать и не видеть происходящего. Но Настя даже пошевелиться не могла от страха. Уверенность в том, что она все выдержит, с каждой секундой все стремительнее покидала ее.