Юлия Гетта – Мой плохой (страница 12)

Сергей хмыкнул, размазывая кровь по своему лицу, и снова запрокинул голову, на этот раз пытаясь остановить кровотечение.

– Тогда нечего было терять, – деловито произнёс он спустя некоторое время. – Сейчас соврешенно другие риски.

– Так и ставки другие, Сыч, – резонно заметил Саша.

Сергей опустил голову, удерживая пальцами нос, и посмотрел на друга с явной заинтересованностью.

– Значит, это все-таки не из-за неё? – кивнул он в сторону Насти.

– Да нет, конечно, – холодно усмехнулся Каримов.

– Докажи. Дай мне её поиграть на время, и я тебе поверю.

– Придется на слово поверить.

– Я дурак по-твоему, Карим?

Саша помолчал, сверля Сергея хмурым взглядом. Склонил голову, принялся растирать виски пальцами одной руки, после чего вновь вернул внимание другу.

– Она беременна, Сыч, – глухо произнёс он. – Мы же не настолько мрази.

Настя прикрыла глаза, чувствуя, как тяжко заныло в груди, а в горле за секунду образовался болезненный ком. Выходит, ему действительно плевать на неё. А защищает... потому что не настолько мразь.

– Чё, реально? – донёсся до неё удивленный голос Сыча, как сквозь толщу воды.

И глухой Сашин:

– Да, реально. Так ты со мной или нет?

– Конечно, с тобой. Когда было иначе?

17 

Сергей и Саша вскоре покинули дом, о чем-то негромко переговариваясь, и больше ни разу даже не взглянув в сторону девушки.

Адреналин постепенно отступал, и Настю знобило. Оставшись одна, она медленно опустилась, присев на ступеньку, и обхватила руками колени. Внутри была пустота. Абсолютное непонимание, что ей делать и как быть дальше.

Когда сердце вернулось в прежний ритм, и пережитый стресс окончательно отпустил, тошнота вновь напомнила о себе. Испустив тяжкий вздох, Настя поднялась со ступенек, и на слабых ногах отправилась в кухню.

Разогрела первое попавшееся в холодильнике блюдо. Механически орудуя вилкой, затолкала его в себя, не чувствуя вкуса еды. Долго сидела над пустой тарелкой, отстраненно глядя в пространство.

Лишь когда поясница стала ныть от продолжительного неподвижного сидения на твердом стуле, убрала за собой и отправилась наверх.

На втором этаже гулял свежий запах грозы. Порывы ветра колыхали воздушные занавески. Дверь на террасу была приоткрыта, впуская в помещение шелест летнего ливня. Настя замедлила шаг, ощутив вдруг острую потребность вдохнуть в себя как можно больше кислорода с примесью озона, геосмина и флавоноидов – именно эти компоненты делают воздух после дождя таким потрясающе вкусным.

Жадно потянув носом, она направилась в сторону террасы.

Отодвинула рукой занавеску и замерла на пороге, ощутив укол в сердце – там был Саша.

За его спиной бушевала природа, а он невозмутимо стоял, опираясь локтем на парапет и удерживая в руке мерцающий в полумраке мобильный телефон. Безымянным пальцем другой руки задумчиво водил по экрану, а между средним и указательным была зажата дымящая сигарета.

Настя печально улыбнулась – он переоделся. Голову покрывал капюшон обычной серой толстовки на молнии, ноги обтягивали джинсы. В эту минуту он так сильно походил на себя в юности, словно и не было этих пяти лет.

Медленно затянувшись сигаретой, Саша погасил мобильник и убрал его в карман толстовки. И вдруг поднял глаза, так выразительно посмотрев на Настю, будто с самого начала знал, что она там стоит и разглядывает его.

Девушка забыла на мгновение, как дышать.

Он продолжал смотреть на неё, мерно выпуская дым из легких.

– Почему не спишь? – поинтересовался едва слышно из-за шума дождя за его спиной.

Потоки воды безжалостно молотили по крыше террасы, стекая вниз тонкими струйками.

Настя отмерла и на негнущихся ногах приблизилась к мужчине. Каримов тут же выбросил наполовину скуренную сигарету за парапет. Этот жест не ушёл от девушки, и в груди разлилось приятное тепло. Он защищает её от вредного дыма. Скорее всего, неосознанно, но всё же... Это её Саша.

Настя сделала еще шаг, жадно вглядываясь в его лицо. Нахмурилась – возле брови багровела свежая ссадина.

– Иди в дом. Холодно, – произнёс он, сухим тоном возвращая в реальность.

Она и сама не заметила, как её знобит. Кожа рук покрылась мурашками – на террасе действительно было прохладно. Но девушка отрицательно покачала головой.

– Мне не холодно.

– Лучше иди в дом, Настя, – устало повторил Саша.

Она снова упрямо покачала головой, при этом мелко сотрясаясь от дрожи.

– Хочу немного подышать свежим воздухом.

Каримов ничего не ответил. Вместо этого расстегнул молнию на своей толстовке, стянул её с себя и накинул девушке на плечи, оставшись в одной футболке.

Настя подняла на него взгляд, чувствуя, как до слёз щемит в груди от этой заботы. Такое уже совершенно точно не может быть неосознанным.

– Я не верю тебе, – тихо произнесла она, вдевая руки в рукава и укутываясь в теплую мягкую ткань, приятно обволакивающую его запахом.

– Ты о чем?

– Я не верю, что тебе нет до меня дела. Что тебе наплевать.

Саша мрачно усмехнулся, после чего медленно и шумно втянул воздух через нос, впиваясь в Настю проницательным взглядом.

– Тот Саша, которого ты знала, его давно нет.

– Ну и что, – одними губами прошептала девушка, чувствуя, как горлу подкатывает ком.

– Я другой человек, Настя.

– Ну и что, – упрямо повторила она.

– Ты знаешь, сколько крови на моих руках? – Каримов показательно вскинул вверх ладони со сбитыми в кровь костяшками пальцев. – Хотя, наверное, догадываешься. Раз решила, что я собираюсь убить твоего ребёнка.

Настя с досадой выдохнула и опустила взгляд.

– Я просто… была напугана, – покачала она головой.

– Иди спать.

– Нет.

– Хорошо. Если хочешь мерзнуть, оставайся здесь, – равнодушно произнёс он, оттолкнувшись рукой от перил, и обошёл девушку с намерением покинуть террасу.

Но в последний момент Настя вцепилась в его запястье и отчаянно заглянула в глаза:

– Пожалуйста, не уходи! – с немой мольбой попросила она. – Поговори со мной. Прошу тебя.

Вместо ответа, он так выразительно посмотрел на то место, где Настины пальцы впивались в его запястье, словно девушка сделала что-то недопустимое.

Смутившись, Настя тут же отдернула ладонь.

– Что ты хочешь от меня услышать? – резко поинтересовался он.

– Я не знаю. Что-нибудь. Что даст мне точку опоры.

– Твоя точка опоры сейчас в каком-нибудь Монте-Карло просаживает наворованное бабло. Думать надо было, прежде чем ноги перед очередной мразью раздвигать.

Лицо девушки исказилось, как от пощечины. Стало так невыносимо больно... Просто до слез. За свою открытость, за ту искренность, с которой она обратилась к нему… Да и вообще за все, что ей пришлось пережить благодаря их проклятой встрече и никому не нужной любви!

– Каким отвратительным ты стал… – подрагивающим от обиды голосом процедила она, с презрением глядя в ледяные серые глаза. – Как же я тебя ненавижу!