Юлия Гетта – Мой палач (страница 2)

Меня найдут. Обязательно найдут. Надо только продержаться до этого времени…

Когда машина остановилась и чьи-то нечеловечески сильные руки выволокли меня наружу, я уже окончательно собралась с духом и сумела побороть панику.

Кажется, на улице уже стемнело, потому что сквозь мешок на моей голове теперь не проникало ни единого отблеска света, а открытые участки кожи остужала приятная прохлада вечернего воздуха.

– Если вы похитили меня ради выкупа, позвоните моему отцу, – стараясь придать своему голосу твёрдость, произнесла я в темноту. – Он заплатит вам любую сумму, чтобы меня отпустили.

С моей стороны это был блеф чистой воды. Если мое предположение верное и меня похитили ради наживы, то наверняка цена моей свободы превысит даже самые смелые мои ожидания. Такую сумму папа вряд ли заплатит, но чем раньше он узнает о случившемся, тем раньше меня начнут искать. Нет, мой отец не пожалеет для меня никаких денег, но дело в том, что их у него в таких количествах просто-напросто нет.

Многие думают, раз мы владеем одним из крупнейших заводов, то и живём, соответственно, как олигархи, но это не так. Вся прибыль, что приносит производство, по большей части уходит на зарплаты рабочим, ремонт оборудования и налоги. В современном мире конкуренция достигает такого высокого уровня, что невозможно держаться на плаву, не прибегая к различным коммерческим уловкам и маркетинговым ухищрениям, но мой папа – человек старой закалки и категорический противник любого обмана. А ещё он противник новых технологий и наотрез отказывался заменять людей, работающих на него, бездушными машинами, которые давно уже большую часть работы могут делать сами, экономя затраты на ту же зарплату, удешевляя производство и увеличивая прибыль. Но отец не мог взять и просто так уволить половину своих людей, только потому, что их труд теперь стал никому не нужен. Ведь им тоже нужно жить, кормить свои семьи, приносить пользу и чувствовать свою необходимость обществу. И я полностью поддерживала и гордилась своим отцом за это. В конце концов, тех денег, что мы зарабатывали, нам вполне хватало.

Миллионов нет, но по большому счёту они нам и не нужны.

Так я считала до сегодняшнего дня. Когда, возможно, именно от наличия этих пресловутых миллионов на папином счёту и стала зависеть моя собственная жизнь.

Однако пока узнать об этом мне было не суждено, заданный мною вопрос так и повис в воздухе без ответа, вместо которого меня грубо схватили за локоть и куда-то повели. Каблуки утопали в рыхлой почве, что не вселяло в меня никакой радости, а наоборот, лишало с таким трудом достигнутого душевного равновесия.

Вскоре свежий воздух сменился сырым запахом закрытого, плохо проветриваемого помещения, а каблуки зацокали по твёрдой ровной поверхности. Лестница, потом еще одна, на которых я едва не переломала себе ноги. Похититель, что вел меня, не слишком заботился о моем комфорте. Несмотря на свою вынужденную слепоту, я растерянно вертела головой в разные стороны и отчаянно прислушивалась, будто это могло помочь мне определить место, в котором я оказалась.

Мы прошли еще какое-то расстояние, и вдруг совершенно неожиданно я получила толчок в спину. По инерции пробежав несколько шагов вперёд, рухнула на колени, вскрикнув от острой боли. В ту же секунду за спиной с металлическим лязгом захлопнулась дверь, и этот звук стал первым аккордом в грядущей многочасовой симфонии моего отчаяния.

За дверью слышались приглушённые мужские голоса, но вскоре стихли и они, любезно предоставив мне возможность в полной тишине осознать всю безысходность своего положения.

Сложно поверить, что это происходит со мной на самом деле, а не является частью жуткого ночного кошмара.

Я словно впала в оцепенение от непрерывного чувства острой паники и, несмотря на дискомфорт от неудобной позы (я уже давно не чувствовала ни своих ног, ни колен, на которых мне приходилось стоять), все равно никак не могла заставить себя пошевелиться.

Не знаю, сколько прошло времени, прежде чем я вновь услышала металлический лязг открывшейся и закрывшейся двери, и спустя мгновение кто-то грубо стащил с моей головы мешок. Сначала я зажмурилась, но когда глаза немного привыкли к освещению, взглянула снизу вверх на мужчину, что возвышался предо мной. Страх, сковывающий все это время мое тело, многократно усилился, доводя сознание до беззвучной истерики. Незнакомец был огромный. Высокий, широкоплечий, крепкого телосложения. Казалось, ему ничего не стоит переломить пополам мою хрупкую фигурку одной только своей рукой. Но больше всего меня напугало его лицо. Похитителя нельзя было назвать неприятным или уродливым, но черты были довольны грубыми, отталкивающими. А глаза… Глаза были страшными. Тёмными, почти чёрными, как у самого дьявола. Они пристально смотрели на меня, и мне стоило огромных усилий выдержать этот взгляд и не отвести свой.

Кто он? Зачем похитил меня? Что собирается делать? Уйма вопросов кружилась в моей голове, но я не осмелилась задать ему ни одного. Я не могла заставить себя издать хотя бы звук, настолько жутко было находиться в одном помещении с этим огромным зловещим человеком и чувствовать свою абсолютную беззащитность перед ним.

Он победил. Я не выдержала и отвела взгляд первой, оставаясь стоять перед ним в унизительной позе на коленях.

В следующее мгновение в руке мужчины появился нож, и меня тут же накрыло новым приступом паники. Я ещё не успела дорисовать себе страшные картины того, что похититель собирается делать с его помощью, но тело инстинктивно подалось назад и чуть было не потеряло равновесие. Ещё секунда, и я бы завалилась, но мне не дали. Огромная ладонь, такая твёрдая, словно её высекли из камня, зафиксировала моё плечо, не позволяя упасть.

Я зажмурилась, ожидая самого страшного, но ничего подобного так и не произошло. Он всего лишь разрезал пластиковую кабельную стяжку (как оказалось, это именно она так больно стягивала мои запястья за спиной все это время), и я тут же притянула руки к груди, дрожащими пальцами прижимая израненную кожу.

А мужчина, освободив меня, вышел из помещения через низкую металлическую дверь, и я услышала, как с той стороны два раза повернулся ключ.

Мне потребовалось некоторое время, чтобы перевести дыхание, восстановить равновесие и почувствовать себя в относительной безопасности. Насколько это было возможно в моей ситуации.

Успокоившись, я, наконец, смогла оглядеться вокруг.

Помещение, в котором я оказалась, не добавило мне оптимизма. Это была небольшая комната, но с довольно высоким потолком, под которым на длинном проводе висела пузатая «лампочка Ильича», являясь единственным источником света. Никаких окон здесь не было. Стены покрыты облупившейся штукатуркой грязно-серого цвета, под ногами – дощатый пол, местами продавленный и немного подгнивший. В углу – панцирная металлическая кровать, с отчётливо проступающими пятнами ржавчины на ножках, а на ней – старый ватный матрас неприятного жёлто-серого оттенка. Рядом низкий стол на круглых ножках, такой старый, что лаковое покрытие на нем местами вздулось и растрескалось от времени. Складывалось такое ощущение, что я попала в какой-то заброшенный дом, в котором со времён войны никто не живет. Единственным признаком цивилизации была камера, установленная под потолком в противоположном от кровати углу, да еще, пожалуй, новенькое пластиковое ведро с крышкой, из-под которой торчали края чёрного мусорного пакета.

Камера подействовала на меня словно ледяной душ, и я тут же вся подобралась от неприятного ощущения, что за мной наблюдают.

Захотела встать, но ноги так невыносимо затекли, что сделать это никак не получалось. Только завалилась на бок, кое-как вытянув совершенно онемевшие конечности, и сжала зубы, когда мышцы начало беспощадно колоть. Превозмогая боль, принялась массировать их руками, обнаружив страшные синяки и ссадины на коленях. И вообще все тело болело так, словно меня переехал танк.

Нет, так дело не пойдёт. Чтобы спастись, одной холодной головы недостаточно, нужно ещё чтобы и тело тоже было в форме и в удобный момент, если конечно такой представится, меня не подвело.

Справившись с болью, кое-как поднялась на ноги, прошлась по периметру комнаты, как следует размяла суставы. Стало немного легче, но тут же навалилась такая усталость, что оставаться и дальше на ногах казалось уже просто невозможным.

Под отвратительно громкий скрип осторожно улеглась на кровать, матрас которой невыносимо вонял плесенью. Но уже спустя несколько минут я перестала ощущать этот запах, прикрыла глаза и принялась уговаривать себя ни о чем не думать и постараться отдохнуть, ведь мне нужны силы.

Однако расслабиться так и не получилось, потому что с каждой новой минутой я все сильнее ощущала безжалостный позыв в туалет.

Сделать это было решительно негде, если только не… Взгляд снова упал на ведро в углу под камерой. Но я тут же отказалась от этой идеи. Мало того, что я не знала, какой угол обзора у этой штуковины, так ещё и риск быть застигнутой врасплох, если кто-то из моих похитителей вдруг неожиданно войдет, наводил на меня ужас.

Поискала на стенах выключатель, чтобы хотя бы погасить свет, но безуспешно, кажется, он находился где-то снаружи. Похоже, меня лишили не только свободы, но и минимального личного пространства, ведь без света эта камера под потолком наверняка становится совершенно бесполезной.