Юлия Герман – Невинный трофей бандита (страница 4)

– Я не одна. Подруги потеряют.

– Не беспокойся, им передадут, что ты отлучилась, – потеряв терпение, сдернул со стула и потащил за собой.

Я следовала за огромной фигурой незнакомца, пробирающегося сквозь толпу, и не верила, что это я – Ева Анисимова, дочь мэра, иду непонятно куда и непонятно для каких целей. Достала телефон, сжав в руке и снимая дорогу, по которой меня повели к тому самому Адаму Германовичу. Мысленно рассмеялась. Боже, ну что за ирония! Разве встречались мне другие парни или мужчины с именем Адам? Нет. Так, может, это шутка такая? Решили поиздеваться над глупышкой Евой.

Мужчина потащил меня к лестнице, ведущей на балконы. И тут во мне проснулся протест.

– Я не пойду дальше! – уперлась пятками в пол, стараясь перекричать музыку.

– Ну что за дура! – процедил сквозь зубы и одним движением поднял меня в воздух и перекинул через плечо.

И вот теперь мне стало по-настоящему страшно. Я попыталась вырваться, но мужчина как-то ловко обездвижил мои руки, сцепив их между собой и выгнув их за спину. От боли на глазах выступили слезы. Мимо нас проходило множество мужчин и девушек, и никто, ни один, не спросил, все ли в порядке. Казалось, они даже не замечали ничего ненормального.

– Что вы делаете? – хныкала.

– Выполняю просьбу Адама Германовича.

– Папа узнает, что вы творите, и не представляете, что с вами сделает! – напрасно пыталась докричаться до бугая.

Мужчина лишь низко рассмеялся над моими угрозами. Когда мы наконец поднялись на третий этаж, он открыл дверь и поставил меня на ноги. Грохот музыки стих, меняясь на приглушенную мелодию и женский смех. Оглянулась. Увидела мужчин и девушек, сидящих на диванах, с любопытством поглядывающих в мою сторону. Девушки как на подбор, все ухоженные, сексуальные, в откровенных нарядах, и прилипшие к своим спутникам. Они смеялись, выпивали, кто-то из них танцевал прямо тут перед столом.

И тут я увидела его – Адама Германовича. В отблеске неоновых огней его лицо окрашивалось в разные цвета, лишая его человеческого облика и превращая в исчадие ада. Он прожигал меня тяжелым взглядом, развалившись по самому центру дивана и раскинув руки по спинке, а по обе стороны от него сидели две девицы, брюнетка и блондинка. Блондинка запустила пальчики за ворот белоснежной рубашки, поглаживая мужскую грудь, а брюнетка практически вжалась в него силиконовой грудью, двигая рукой под столом. Только он, казалось, совсем не замечал их. Смотрел на меня, и мне казалось, будто он раздевает меня взглядом. Замерла, не в силах отвести взор от развратного действия. Девушки целовали его шею, покусывали за ухо, а он видел только меня. И казалось, словно это я сижу на том диване и удовлетворяю его рукой.

Меня кинуло в жар от порочных мыслей и передернуло от увиденной картины. Отвела взгляд в сторону, вжавшись во входную дверь и думая, почему я нахожусь посреди этого вертепа. Боковым зрением заметила, с каким любопытством меня разглядывают другие мужчины, и еще сильнее сжалась, скрестив руки на груди и закрываясь от чужих глаз.

Мужчина, притащивший меня для разговора, снова схватил за плечо и толкнул куда-то в сторону. И только теперь я заметила еще одну дверь. Он втолкнул меня за стеклянное матовое полотно, подсвечивающееся неоновыми огнями.

Маленькая комната с небольшим угловым диваном, маленьким столиком, заставленным напитками, круглым красным пуфиком и пилоном по самому центру помещения. Звуки клуба сюда не проникали. Лишь тихая сексуальная мелодия и никакого другого шума. Что за черт? Сердце гулко стучало в груди. Подошла к панорамному зеркальному окну, выходящему на танцпол и скрывающему происходящее внутри комнаты, наконец-то разглядев своих подружек возле бара, спокойно пьющих коктейли в мое отсутствие. Полезла в сумку, чтобы позвонить им. И только тут осознала, что бугай отобрал у меня телефон.

Кровь отхлынула от лица, и меня охватил озноб. Что, черт возьми, они хотят со мной сделать?

За спиной щелкнул замок. Вздрогнула, оборачиваясь на шум и леденея от ужаса еще больше. Тот самый мужчина, пугающий меня до дрожи, внимательно следил за мной, засунув руки в карманы брюк. При красном освещении комнаты он походил на самого дьявола, и меня накрыло паникой.

– Вот мы и встретились снова, дочка мэра, – хищно улыбнулся он, надвигаясь на меня.

Глава 5

Казалось, сердце от страха вот-вот проломит грудную клетку и выскочит наружу. Я понимала – бежать мне некуда. Снаружи его люди, а если буду долбиться в окно, то все равно меня никто не услышит. Внизу танцпол, кишащий несколькими сотнями людей, и никому нет дела, что происходит в этих закрытых комнатах, на самом верху клуба.

Мужчина неотрывно следил за мной, словно змей перед броском, медленно приближаясь, а я отходила в сторону от него, вокруг проклятого пилона, и боялась выпустить его из поля зрения и пропустить то, как он кинется ко мне. А я не сомневалась, именно таким будет его следующий шаг.

– Что вам нужно? – не собиралась играть в вежливость.

– Ни “здравствуй, Адам Германович", ни “давно не виделись”, а сразу хамить, – хмыкнул он, следуя за мной. – Нехорошо, Ева Андреевна, – поцокал он языком. – Плохо тебя, видимо, папа воспитал.

– Вы папу моего не трогайте. Вам до него еще расти и расти, – не собиралась выслушивать оскорбления в адрес родного человека.

– А ты меня знаешь, видимо, что делаешь такие смелые выводы? – его глаза потемнели и с губ сползла улыбка, превращая ее в настоящий оскал.

– Я вижу то, как вы действуете и как развлекаетесь, – кивнула на дверь, за которой несколько мгновений назад две девицы готовы были ублажить его прямо там, перед всеми собравшимися в комнате.

– И что же не так с тем, как я действую, и с моими развлечениями, – ухмыльнулся он, так и продолжая преследовать меня вокруг этого идиотского пьедестала с шестом.

– Вы считаете это нормально – тащить человека против его воли куда-то? Это же натуральное похищение.

– Так если человек такой упертый, что противится разговору, – все это время держал руки в карманах брюк. Казалось, будто его все это забавляет. Да и я сама по себе его смешу. Он явно играл мной, как кот с мышкой.

– А вы попробуйте сами попросить, объяснить причины, по которым вам необходим этот разговор.

– Так вдруг мои причины не понравятся этому человеку, и все равно не захочет разговаривать, что тогда? – его взгляд бесстыдно скользил по моему телу, и мне стало еще больше не по себе.

– Просто скажите, что вам нужно, и прекратим этот цирк! – не нравились его игры.

– Тебе нужно успокоиться, расслабиться. Присаживайся, выпей, Ева, – произнес мое имя растягивая, словно смакуя.

– Я лучше пойду.

Не успела сделать шаг к двери, как мужчина очутился возле меня, отгораживая от выхода и проклятого пилона, продвигая к дивану.

– Сядь, Ева, – в голосе послышались металлические нотки, и я, следуя инстинкту самосохранения, послушно опустилась на кожаную сидушку.

Мужчина смотрел на меня сверху вниз, и у меня холодок бежал по коже. Я смотрела на темно-синие брюки с идеальными стрелками, коричневые блестящие дорогие туфли и боялась поднять лицо вверх, но и молчаливо выполнять все, что вздумается этому самодуру, не собиралась.

– Что выпьешь? – голос твердый, не терпящий возражений.

– Я не пью с незнакомцами, – чувствовала, как медленно захлопывается капкан на моей ноге, и начинала задыхаться.

– Что. Ты. Выпьешь? – давил Адам Германович.

– Мне все равно, – начала отчаиваться.

Смотрела, как опасный брюнет наливал мне в бокал джин с тоником. Взял щипчики и кинул из ведерка со льдом несколько кубиков в напиток. А себе налил чистый виски со льдом. Протянул мне стакан, гипнотизируя взглядом, и лишь когда я забрала его, улыбнулся одним уголком губ.

Адам опустился на подставку для пилона прямо передо мной. Наши колени разделяло всего несколько сантиметров.

– Адам и Ева, – многозначительно смотрел на меня, улыбаясь. – За знакомство, Ева, – приподнял бокал, слегка стукнув о мой.

Во рту словно пустыня. Страх и неизвестность превращали меня в комок оголенных нервов. Жадно выпила половину содержимого стакана, чувствуя, как жидкость стекает по горлу и опускается по пищеводу вниз.

– А теперь я узнаю, почему оказалась тут? – осмелилась спросить.

– Все просто, Голубка, – отпил виски, слизав влажные капли с четко очерченных и немного капризных губ.

В этот момент я залюбовалась им и его суровой, жестокой красотой. Оказывается, он не так стар, как мне показалось в папином кабинете. Около тридцати, наверное. И все же, находиться рядом с ним опасно. Я чувствовала это каждой клеточкой тела, и сердце кричало о том, что это страшный, жуткий человек, и заигрывать с ним опасно. Но что от меня зависело?

– Твой отец отказывается помочь мне. А ты можешь попросить его пойти мне навстречу, – тон сменился на деловой.

– Я не вмешиваюсь в папину работу, – а вот такой поворот мне нравился еще меньше.

– Подумай, Ева. Со мной лучше дружить. Такие враги как я никому не нужны.

– Папа никогда не будет участвовать в незаконных схемах, – отставила бокал обратно на столик.

– Даже если попросит единственная дочь? – прищурился Адам. – Я ведь не обижу. Он будет щедро вознагражден.

– Единственная дочь не попросит его идти против совести.

– Совести, – хмыкнул Адам. – Совесть заканчивается там, где начинаются большие деньги.