Юлия Герина – Wild Cranberry (страница 40)

Не день, а дурдом полный!

20

Вопросы, вопросы, вопросы… Их в моей голове было столько, что я даже не знал, с какого начать.

С мальчика? С отца? С дома? Со сморчка? С работы? С Иосифа?

Дьявол!

— Что у вас произошло за то время, пока мы не виделись с тобой, Кэт? — постарался я объединить большую часть из них.

Она молчала, глядя на пробегающий за окном пейзаж.

— Кэт?! Может, ты объяснишь мне хоть что-то!

Злился. И черт его знает почему. Ну что такого случилось? Что я узнал такого, что выводило меня из себя? Что от былой роскоши ничего не осталось? Что замужем Кэт так и не побывала? Что ребенок — это не сын, а брат? Что она тянет на себе семью с мальчиком и отцом-инвалидом? Дьявол! Как же хотелось вытрясти из нее все ответы, но она молчала.

— Кэт?!

— Ну что? — Она резко повернула голову в мою сторону.

— Я хочу все знать.

— Влад, отцепись…

— И все-таки?

— Зачем?

— Что значит зачем? Семь лет назад у тебя был жених и жизнь в полном достатке. И я хочу знать, где все это.

— Это неприятная история. Я не вижу смысла ее ворошить.

— И все же… — Затормозил на светофоре и всмотрелся в каменное лицо Кэт. Ее волнение выдавали лишь пальцы, барабанящие по коленке.

— Почему отец в кресле?

Она пару минут молчала, и мне показалось, что я не смогу пробиться сквозь выстроенный ею оборонительный барьер. Но она все же решила ответить.

— Авария.

— А бизнес где?

— Рейдерский захват.

— И ничего нельзя было сделать?

— Не знаю, это случилось одновременно с аварией, и отец не успел ничего предпринять.

— То есть авария была неслучайна?

— Скорее всего, но никаких доказательств не было.

— Когда все это произошло?

— Той же осенью.

— Это что же, семь лет назад?

— Да.

— Кэт, черт. Мне очень жаль…

Она никак не отреагировала на мои слова и молча отвернулась к окну.

Страшно подумать, сколько несчастий свалилось на эту хрупкую девушку. Да-а, внутренней силы ей не занимать! Весь мой дурацкий план по ее увольнению теперь начинал попахивать настоящим идиотизмом. Да и, положа руку на сердце, я понимал, что на самом деле уже давно смирился с поражением в споре со Смолиным. Какой на хрен спор, когда я, кажется, готов любыми путями попытаться удержать ее рядом с собой. Зачем? Да не знаю я, мать твою, зачем! Нужна. Рядом. Хочу. Дышать, смотреть, дотрагиваться, издеваться, смешить, злить, любить… Все хочу! Дьявол!

В полной тишине въехали в город, и я решил задать оставшиеся вопросы, чтобы больше никогда не возвращаться к этой теме.

— А мать Марка, кто она и где?

— Не было ее никогда.

— А сморчок твой?

— Кто? — Кэт вскинула на меня недоуменный взгляд.

— Женишок твой.

— Как оказалось, тоже не было никогда.

— И почему я не удивлен?

Больше вопросов не задавал, переваривая полученную информацию.

За окном загородный пейзаж сменился на городской, и мы вынужденно встали в небольшую пробку на светофоре.

— Кэт, — нарушил я вновь затянувшееся молчание, — мне жаль, что мы тогда расстались на такой паршивой ноте, и я ничего не знал.

— Да ладно, Ветров. Что уже сейчас об этом говорить. Чем бы ты помог.

— Не знаю. Но уж точно не слился бы, как некоторые.

Кэт сцепила пальцы на коленях.

— Та ситуация меня многому научила, Влад. Пойми, я не хочу ещё раз пережить предательство. Это слишком больно.

Я молчал. Потому что не знал, что ответить. Мы оба понимали, что моя кандидатура и на пятьдесят процентов не дотягивает до нужного ей уровня. Я не могу ничего обещать, уж тем более любовь и верность до гробовой доски.

— Куда едем? На работу или домой тебя завести?

— На работу по идее нужно, — тяжело вздохнула Кэт.

— Хочешь, я тебя перед Кругловым прикрою?

— Это как?

— Например, скажу, что отправил тебя на склад, чтобы ты своими глазами увидела, как выстроены процессы отгрузки.

— А если он позвонит туда?

— Значит, узнает, что тебя там не было. Но поверь, спрашивать он ничего не будет, сам поймет, не дурак, куда я могу увезти такую привлекательную сотрудницу.

— Ветров!

— Да ладно, все же видели, какие между нами страсти кипели на координации.

— Нет никаких страстей! А если и есть, то только в твоем воспаленном воображении.

— Пусть так, но народ не обманешь.

— Тем более. Не будем давать почву для новых сплетен, поехали на работу.

— Хорошо, давай я скажу, что ты ушла по семейным обстоятельствам. Я тебя отпустил.

— Это более приемлемый вариант.

Я видел, как в ней боролись чувство ответственности и усталость.