Юлия Гендина – Я ж не только мать. Дарить любовь, не изменяя себе (страница 4)

• для меня главное – подарить детям эмоции, связанные с едой, а не только накормить их.

Оглядываясь назад, я понимаю, что мне удалось и себя не сломать, и есть вкусно вместе с детьми. Мой младший сын Гриша помнит, как я сажала его на столешницу на кухне и он смотрел, как я жарю блины. А Мишка, слава богу, не помнит, как я впихивала в него овощи, но помнит, по моим рассказам, как я воровала у него из ложки грушево-яблочное пюре. И я счастлива. И дети, действительно, все равно едят фастфуд. Но если я им говорю, что в субботу планирую наш любимый деревенский обед, то на фастфуд именно в этот день они его точно не променяют: потому что нет ничего лучше, чем макать коркой свежего черного круглого хлеба в свежесваренный борщ, а зеленый лук макать в этот же момент в сметану, а рядом отварная картошка с килькой. И все это за неспешным приятным разговором на тему «Ну какие там у вас сплетни новые в школе?» А брокколи я и сама не люблю.

«Как не хочешь есть? Странно, всегда любил!»

Можно сколько угодно выстраивать у себя в голове идеальную тактику поведения с детьми, но это все будет работать только в одном случае: никто больше не вмешивается в этот процесс. И тут каждая мать оказывается на развилке, где на покосившемся столбе есть два указателя: «Делай все сама, как хочется тебе, и пропади» и «Позволь родственникам тебе помогать, но тогда иди на компромиссы». Ну с первым указателем все понятно: будем жить счастливой материнской жизнью ярко, но недолго. Со вторым путем все немного сложнее: нужно научиться не только принимать помощь, но и аккуратно отстаивать свои принципы. И здесь мне пришлось сильно потрудиться.

Как сейчас помню – май 2007 года. Мишке три года, Гришке только исполнилось два месяца. Какая мысль посещает молодую мать ближе к лету? Правильно, детям нужен свежий воздух. Сейчас я уже не очень уверена, что это действительно была моя мысль. Скорее всего, мне ее внушили. С детства я слышала, как мои бабушка и дедушка объясняли это моим родителям, так же говорили родители моих друзей. Я выросла с этой мыслью, и не было шанса поступить по-другому.

Я же человек-инструкция, помните? Поэтому я начала продумывать, что мне нужно будет обязательно взять с собой на дачу. И первым делом я начала себе представлять, что все мы начнем немедленно болеть, а значит, нужны лекарства. А это значит, что нужен список, а это уже привело меня к счастливой мысли – надо звать Игоря Станиславовича, как раз и прививки очередные сделает.

Мой дачный задор педиатр встретил скептически (впрочем, как и все мои идеи).

– Куда вы собрались?

– На дачу.

– Зачем?

– Ну как, детям же нужный свежий воздух.

– Зачем?

– Ну, так считается, что летом в городе детям делать нечего.

– А, ну ясно. Так вы намереваетесь жить на даче с трехлеткой и двухмесячным ребенком, я правильно понял?

– Ну да. А еще с бабушкой и дедушкой мужа.

– Так, ну понятно. И вы на все это идете ради свежего воздуха, понятно. Ну что ж, мой вам совет: закопать в огороде бутылек с чем-нибудь, – пригодится.

Бутылек я так и не закопала, но сейчас не об этом. Тем летом на даче я впервые поняла, что не так-то просто придерживаться своих же принципов, когда приходится все время доказывать их право на существование.

Нежеланием ребенка есть «еду, которую всем нужно есть» никого не удивишь – подумаешь, проблема какая. А вот не уговаривать его есть и тем более не заставлять – это уже вызов.

Бабушка моего бывшего мужа всегда говорила: «Как не хочешь есть? Странно, всегда же любил!» И это стало своеобразным слоганом за столом, потому что ну не может человек отказаться от еды, тем более такой вкусной. Если такое происходило, мы с бабушкой действовали обычно по-разному: она начинала настаивать на том, чтобы Мишка все-таки ел, и терпение ее было безграничным; а я, произнося ту же фразу, просто продолжала есть сама, а ребенок мог спокойно выходить из-за стола. Результат в итоге у нас был один и тот же: Мишка не съедал предложенную ему еду, но бабушка волновалась по этому поводу, а я нет. Потому что что? К обеду проголодается и поест.

Помню наши диалоги примерно такого содержания:

– Ну как же все-таки он без каши по утрам? Это же так важно. Каша же силы дает.

– Ну не хочет он овсянку, оно и понятно – я тоже никогда ее не любила. Да и сейчас не люблю.

– Что значит не люблю, когда надо.

– Ну не заставлю же я его есть кашу, если сама не ем.

– А ты и сама ешь. Знаешь как полезно? Каша же силы дает…

И так по кругу. Но в этом диалоге есть ключевой момент: как я могу убедить детей в том, что каша – это вкусно, если сама ее не ем? Притворство какое-то и вранье. Это как пытаться убедить детей, что фастфуд – вреден, уплетая при этом картошку фри. Или рассказывать про вред курения, затягиваясь папироской. Лицемерие какое-то.

Тем летом, на даче, я впервые четко поняла, как мне решить проблему «ребенок не ест мою еду» с психологической точки зрения, то есть как не дать укорениться мысли о том, что я плохо готовлю (а следовательно, я плохая мать) и поэтому ребенок отказывается есть.

Решение было найдено простое и изящное: составить набор несложных вкусных блюд по предварительной семейной договоренности. Блюда, которые устраивали всю семью и которые мне было под силу приготовить, без фанатизма. На практике это выглядело так. Сначала я занялась супами и выбрала те из них, которые я могла приготовить так, чтобы их можно было с удовольствием есть. В шорт-листе остались в итоге борщ, щи, куриный суп с вермишелью и гороховый суп. С гороховым и щами пришлось проститься, потому что они детям почему-то не зашли. Остался беспроигрышный борщ и куриный суп, который, впрочем, довольно быстро стал у них ассоциироваться с простудой (да, я из тех, кто лечит любые недомогания куриным бульоном). Так что джек-пот взял в итоге борщ, но уж его дети полюбили так, что после моего анонса не остается никаких сомнений, что они его точно будут есть. Дошло и до того, что сами начали просить. Всего один суп и, разумеется, довольно редко – хорошо, если раз в две недели. Ели бы чаще – точно бы надоел. Зато полюбили и хотели, это важнее. Бабушка, кстати, мою эту практику – одного супа – конечно, не поддерживала и летом устраивала детям разносолы: то один суп, то другой, и по-моему, какой-то еще суп им в итоге зашел. И тут тоже важный момент в моей стратегии: вот дети мне говорят, что она сварила им отличный суп, понравился, очень был удачный. Отлично, говорю, просите варить вам его почаще. И убиваю сразу двух зайцев: и бабушке приятно, что ее усилия, наконец, оценены по достоинству, и мне хорошо, потому что у детей расширяется меню. А конкурировать с ней и пытаться повторить ее суп бессмысленно и времени на это жалко. Такая стратегия оказалась очень выигрышной.

Разобравшись с супами, я перешла к основным блюдам. Таким же перебором я быстро выработала простое меню: куриные или говяжьи котлеты, паста с фаршем и томатным соусом, тушеная курица в сливочном соусе, запеченная курица, тушеная говядина – и все это с макаронами, гречкой или рисом. А, еще простой плов из курицы. Небольшой набор, правда? Зато не требующий от меня больших усилий и получивший одобрение от детей. И опять же: вот поехали дети к бабушке и поели там шикарное мясо с лисичками. Что я им говорю? «Очень хорошо, рецепт узнали? Давайте попробуем приготовить?» Но я это говорю не с той целью, чтобы самой потом готовить это блюдо (та же причина – не хочу конкурировать, но хочу в их голове зафиксировать это вкусное блюдо именно с его автором, это важно для последующих их детских кулинарных воспоминаний), а чтобы выработать у детей привычку: что-то понравилось – спроси, как приготовить, и попробуй сделать сам. Мне кажется, это важный навык для самостоятельной жизни (про Мишкину крутую яичницу и Гришино умение ориентироваться в продуктах я вам расскажу чуть дальше, в следующей главе).

Далее я перешла к «плюсам» – что-то необязательное, но приятное, такой вкусный бонус к основному меню. Или замена чему-то основному, когда лень или времени совсем нет готовить. Так у нас в списке появились сырники (бабушка моего бывшего мужа меня научила смешивать творог и творожную массу – открытие века для меня было, серьезно) и блины. А, и шарлотка еще – но с ней я как-то перестаралась – слишком часто ее готовила, – и привет, больше дети ее не хотят.

Еще важным моментом были совместные походы в магазин, потому что именно в магазине всегда решалось, что будем готовить в ближайшее время – исходя из этого формировался набор продуктов. То есть если дети хотели борщ, то мы и набирали необходимые для него продукты, что автоматом настраивало на желаемый вкусный обед, что, в свою очередь, просто не оставляло шанса вдруг от него отказаться. Все хитро продумано, а?

В итоге в меню были только те блюда, которые точно нравились. А это значит, что, если ребенок не хочет их есть, значит, он просто не очень голоден, а не я плохо приготовила. Ну и ладно, мне больше достанется, буду я еще переживать, нет уж.

Поэтому мне так странно представить для себя ситуацию, при которой у меня наготове есть сразу несколько блюд на случай, если детям что-то не понравится. У нас же честный договор был еще на берегу: пробуем, определяем, нравится или нет, и оставляем в меню только то, что нравится в каждой категории. Так, кстати, я была защищена от выбора только десертов, например. Выбрать-то нужно было в каждой категории. Так что все по-взрослому. Не нравится – не едим.