Юлия Гауф – Ребенок от подонка (страница 7)

Живот тянуло с самого утра, но это были не схватки… наверное. Наверное, не схватки, как я тогда думала. И поехала к маме – лекарства привезти, еды наготовить. Добралась на такси, и дождь начался, когда я в подъезд заходила.

Я любила дождь, мне становилось уютнее. И когда я гуляла под зонтом, и когда дома сидела, и слышала, как барабанят по стеклам капли. А в тот день жуть накатывала.

Я у мамы планировала провести совсем немного времени, но время тогда будто остановилось. Мама лежала на диване, а я рядом сидела, и понимала, что быстро я не уеду – ливень разыгрался кошмарный. Видны были только потоки воды, водопады.

– Кам, насчет суда, можем назад отыграть, – оторвалась от разглядывания своих ладоней, и взглянула на парня. – Ты не хотел судиться, а я добро помню, и тебе обязана. Завтра съезжу в суд. Ты ведь уверен, что Марк не твой?

– Да, – тихо ответил он.

– Тогда суда не будет.

В глазах потемнело. Также, как в тот летний день. Будто свет приглушили, на минимум поставили. Только тогда я вскочила от испуга, чашка из ладоней выпала, и мама проснулась. А у меня воды отошли, живот словно огненное кольцо сжало.

Меня готовили к тому, что роды – не самое приятное событие. Что схватки могут быть болезненными и долгими. А я тогда уверена была, что умираю. Что ни сына, ни Камиля я больше не увижу.

– Детка, в городе кошмар творится, – испуганно тараторила мама. – Ураган. Пострадавших много, погибших. Вызов приняли, но сказали, чтобы быстро не ждали. Что же делать?

– Платную скорую вызывай, – простонала я.

Но и платные были заняты. Никто не отказывался приезжать, вызов принимали, но не ехали. А меня от боли разрывало. Мама посоветовала ходить по квартире, и дышать. Сгибаться, упираясь руками о спинку стула, а я не могла. Ничего не могла, даже думать. Просто хотела, чтобы все это закончилось.

– Такси тоже не приедет, Сонь. Что мне делать? – мама плакала, а я начала кричать.

Свет был включен, но он мигал. То загорался, то угасал, а я отключилась. И в себя приходила урывками. До сих пор не понимаю, что было настоящим, а что – бредом от боли и шока.

– Это уловка? – спросил Камиль. – Насчет суда.

– Нет. После всего, что случилось, я не хочу воевать с тобой.

Если бы не Кам, думаю, я бы лишилась своей семьи. К черту суд. К дьяволу все!

– Но ты продолжишь твердить, что он мой?

– Он твой, но говорить об этом я больше не буду, – устало отмахнулась я, и услышала плач Марика, которого вынесла медсестра, и передала мне в руки.

В тот день я пришла в себя, услышав плач ребенка. За окном было светло, на окне блестели капли дождя, мама сидела на полу у кровати, и плакала. Она помогла принять Марика, сумела, хоть и испугалась тогда.

– Повезло, что одна из наших соседок домашние роды затеяла, – всхлипывала мама. – А то скорой нет, такси нет, интернет не работал. Я по этажам носилась, надеялась, что хоть кто-то поможет. И в тридцать пятой акушерку нашла. Она говорила, что духовная акушерка какая-то, но тебе помогла. Я сама только полотенца таскала, и воду. Камиля я набрала, он скоро приедет. Может, даже раньше, чем скорая.

Камиль приехал раньше, да. Зацеловал меня, отругал, над Марком ворковал… а потом бросил. Но сейчас-то помог! Пусть не считает Марика сыном, но жизнь он ему спас. И я должна отплатить ему.

– Сонь, к черту все. Суд, так суд, – поморщился Камиль. – Пусть все идет своим чередом. Не отзывай иск.

– Значит, ты сомневаешься в своей правоте?

Камиль пожал плечами, и встал при виде идущего к нам врача.

– Павла Яковлевича придется оставить здесь, – сказал он нам, и обратился к испуганно ахнувшей мне: – Переживать не стоит, но сами понимаете, возраст, испуг, стресс. Так до инсульта недалеко. Минимум сутки мы должны понаблюдать за его состоянием. Приезжайте завтра, вам нужно отдохнуть. Отправляйтесь домой.

Глава 5

КАМИЛЬ

– Камиль, спасибо тебе еще раз. Правда, не знаю, что бы я делала, если бы не ты. Даже не ожидала. Я… я, наверное, вечно тебе обязана буду…

Соня снова взялась благодарить меня, и мне заорать на нее захотелось. Так громко, как смогу. Она иного ожидала? Что я буду стоять, как дебил, и ждать, пока Марк и Павел Яковлевич задохнутся?

Хорошего она обо мне мнения.

Уже раз десять поблагодарила, и не унимается. И это бесит именно из-за удивления, которое проскальзывает в ее голосе. Соня и правда не ожидала от меня ничего хорошего.

– … и ты подумай насчет суда, я правда готова…

– Ты правда готова, но я уже сказал. Иск подан, суд будет, – отрезал я, и Соня отпрянула испуганно. – Дьявол, прости, Сонь. Но хватит уже. Ты еще на колени грохнись передо мной! – вздохнул, поморщился, и добавил: – Надеюсь, ты поняла, что это шутка.

Она кивнула, и даже удержалась от того, чтобы поблагодарить меня и за то, что я купил для Павла Яковлевича полотенце, зубную щетку с пастой и прочие мелочи. Но хорошо хоть не обиделась за то, что голос повысил.

Другие, кто до Сони был, все губы надували из-за моего характера. Чуть что, они сразу в слезы, а Соня не такой оказалась. Я ору, она подойдет, обнимет. Другую бы оттолкнул, а с Соней так не мог. Сразу успокаивался, затихал.

Наверное, потому и приперся всего спустя шесть месяцев. Мать дикий скандал устроила, да и отец тоже – стажировку мне организовали в Японии на год, и я там не дурью маялся, впахивал. Для карьеры полезно, но… не выдержал. Как в гребаном бреду купил билет домой, и выдохнул когда в столице приземлился.

Соня отошла, Марка привычно удерживает одной рукой, хотя он тяжелый уже. Другой рукой телефон к уху прижала:

– Лер, спасибо. Мы не долго гостить будем, пару дней. Потом что-нибудь придумаю. Я даже не знаю, какой ущерб, и какой предстоит ремонт. Скоро приедем.

– Куда? – спросил, когда Соня нажала на отбой.

– К Лере. Мне нужно где-то у центра жить, чтобы поближе к универу, нашей квартире и больнице, – пояснила Соня. – В хостел с ребенком я не хочу, а стандартный номер не потяну. Лера приютит. Она, правда, обещала кинуть клич по одногруппникам, – Соня чуть поморщилась. – Ребята у нас неплохие, и могут скинуться, с деньгами выручить. Я пока не знаю, готова ли к этому. Наверное, готова, они от чистого сердца же.

Чтобы Соня попрошайничала? Жила приживалкой у этой ненормальной Леры, на которой клейма негде ставить?!

– Я помогу. И к Лере ты не поедешь. Пошли, отвезу тебя к себе.

– Нет, к Лере, – нахмурилась Соня, и покачала головой.

– Тогда в отеле сниму номер, – предложил, и Соня категорично заявила:

– Нет.

– Тогда точно ко мне, – пожал плечами. – И деньги не вздумай ни у кого просить, я помогу.

– Камиль…

– Сонь, ты сама-то подумай, – перебил ее. – Тебе нужно учиться, а пока ты на учебе, ребенка с кем-то оставлять. Ты доверишь Марка матери твоей Леры? А я могу свою няню позвать, сама знаешь, мы с ней до сих пор общаемся, она мне гораздо ближе матери. Я на машине, тебе нужно и в больницу ездить, и квартиру нужно будет посмотреть, с ремонтом решить. Ты уверена, что справишься, если останешься у Леры? И ты точно думаешь, что одногруппники смогут дать тебе достаточную сумму денег, и тебе этого хватит?

Пока говорил, я вывел Соню из здания больницы, и повел к парковке.

– Кам, я не думаю, что брать деньги у тебя – хорошая идея, – вздохнула она. – Не хочу потом выслушивать, знаешь ли.

– От кого? От меня? Я хоть раз тебя деньгами попрекал?

– От Лауры.

– Ее это не касается. Все, Сонь, едем ко мне, – усадил их с Марком в машину, и сел за руль.

Марк проснулся, захныкал. Я до сих пор помню его голос. Неправда, что все младенцы плачут одинаково. И внешность, и голоса у всех разные. Марк плачет, а мне хочется уши зажать, чтобы не слышать. И вообще не думать об этом ребенке, которому радовался, как идиот.

Соня сняла с Марка шапочку, и я обратил внимание на его волосы.

– Надо же, черные, – удивился я.

– Потихоньку темнеют. Вырастет брюнетом, – довольно ответила Соня, и добавила: – Как и ты. Вы очень похожи. Губы, глаза…

– Сонь, не начинай, – отмахнулся, и она и правда замолчала.

А я украдкой посмотрел на Марка. Может, правда, похож? Может же такое быть, что произошло совпадение, даже с родимым пятном этим. Может, Соня правду говорит, и Марк – мой сын?

***

СОНЯ

Камиль привез нас в ту же квартиру, в которой мы жили раньше.

Здесь я провела всю беременность. Сюда Камиль забрал нас из роддома. Отсюда он ушел от меня. И из этой же квартиры я сама уходила в слезах. Уверена была, что навсегда. Что больше порога не переступлю, но вот, я, Кам, и Марк снова здесь.

И всем, кроме Марика, неловко.

– Давай я съезжу за вещами для вас. Памперсы для ребенка, все такое, – сказал Камиль, избегая смотреть мне в глаза. – Ты иди в спальню. Я здесь, на диване лягу.